Евгений Щепетнов – Принц (страница 12)
А теперь мне нужно было сделать то, чего я еще никогда не делал. Да, не делал! Потому что в прошлый раз это не было похоже на то, что я собираюсь сделать в сию секунду — а именно — создать нить, которая привяжет душу к телу. Теперь мне спешить было некуда, и я стал вспоминать все прочитанное, и то, что заложили мне в память мои призраки. И нашел!
Потом буду оплакивать Ану. Помяну девчонку, как смогу. И отомщу. Но пока — вперед, работать! Время уходит!
Невидимая «рука подцепила» ауру покойницы, и очень тихо, осторожно начала вытягивать из нее нить. Свивать ее в жгут, сплетенный из всех цветов, что присутствовали в этой самой ауре. Еще немного, еще, еще!
Есть. Готово. Теперь закрепить нить, чтобы она торчала из ауры.
— Анна, подойди! — командую призраку, и образ девушки приближается ко мне на расстояние вытянутой руки. Замираю, в последний раз смотрю в лицо покойницы, запоминая, впитывая в себя ее внешность. Ну…так, на всякий случай. Есть одна мыслишка на этот счет.
Призрак терпеливо ждет, но я чувствую проскальзывающее в ауре покойницы нетерпение. Понятное дело — походи-ка ты мертвым сгустком информации, помечтай о живом теле! Молчит. Все поняла, да. Но у призраков эмоции совсем другие. Нечеловеческие. Есть они, конечно, но…сгусток информации, сгусток энергии не может страдать и смеяться так, как живой человек. Аксиома.
Итак, начинаем! Касаюсь того, что когда-то было человеком. Осторожно-осторожно касаюсь, представляю, что к этому «пальцу» цепляется часть ауры-оболочки, как бы прилипает к нему. Тяну к себе…хоп! Есть ниточка! Соединяю нить ауры тела, лежащего на кровати, и эту нить… Может показалось, а может и в самом деле — но в воздухе будто зазвенела струна. Обе нити стали единым целым, и…хоп! Анну втянуло в тело!
Девушка судорожно вздохнула, закашлялась, выплевывая кровавые сгустки. Легкое задето. Было — задето. Вылечил. Но сгустки-то никуда не делись!
— Как чувствуешь себя? — спрашиваю, а самого неудержимо тянет усесться на кровать. Сажусь — Помнишь, что случилось? Осталась память?
— Помню… — тихо отвечает Анна, и с натугой садится, опираясь руками — Он сзади подкрался. Схватил, затащил. Потом издевался. И убил.
Я молча кивнул. Что еще сказать? Ну что я могу сказать? Бедная девочка…только-только начала жить!
— Что дальше? — Анна опустила взгляд, потрогала груди, почему-то зажала в пальцах левый сосок — сжала, покрутила, тихо ойкнула. Потому посмотрела на меня, недоверчиво помотала головой:
— О Создатель! Как приятно…чувствовать боль! Просто — чувствовать! Начинаешь понимать, что потеряла, только…снова обретя.
Анна посмотрела на меня, и видимо поняла:
— Прости…мне очень жаль. Она была хорошей девочкой. Очень хорошей. И знаешь…она ведь тебя любила. Да, на самом деле!
— И зачем тогда пряталась? — спросил я опустошенно, глядя в пространство и думая ни о чем, и обо всем сразу. Как-то все навалилось…хочется забиться в тихий уголок, и сидеть там, не вылезая наружу — неделю, две, три…а потом начать выглядывать.
— Ей девушки твои сказали, чтобы не подходила к тебе. Сказали, что изобьют ее, если еще раз запрыгнет к тебе в постель. Что ты принадлежишь им, и…
— Принадлежу?! — меня затопила ярость — Сучки! Ну, я им задам! А ты почему молчала?
— А зачем я буду это говорить? — Анна сосредоточенно изучала свое тело, встав с кровати и ощупывая себя пальцами. Окровавленная, похудевшая после лечения она выглядела очень соблазнительно. Но у меня даже мысли не возникло затащить ее в постель. Даже ничуть не возбудился, глядя на обнаженную красотку. В душе у меня царила печаль и лил холодный осенний дождь
— То есть — зачем? — мрачно переспросил я — Тебя же поставили следить за моей безопасностью. Я поставил!
— Я и следила за твоей безопасностью — безмятежно пожала плечами Анна — Но разве я обязана была следить за
— И если я прикажу тебе лечь со мной в постель — ляжешь? — усмехаюсь неприятной усмешкой. Сам не знаю почему, но мне захотелось уязвить девушку, сделать ей больно. Да, я сам виноват — приказ следить за моей безопасностью не касался Аны, но черт подери…ну кто-то за это должен ответить?!
— Я сделаю все, что ты скажешь. Лягу с тобой, лягу с тем, на кого ты укажешь. Перережу себе глотку, если ты этого потребуешь. Иначе не могу, ибо я Анна, а не Ана. Я просто не могу поступить иначе. Твой приказ забит в меня, будто гвоздями.
Я испытал легкое смущение — ну чего я на нее ополчился? В чем она-то виновата?
— Вот что, Анна… — медленно говорю я, обдумывая каждое слово — Как мы с тобой и договорились, ты служишь мне, пока я тебя не отпущу. Спасть с тобой я не буду, зачем расстраивать твоего жениха? Он ведь все еще тебя любит.
— Это в прошлом — вздохнула Анна — Все ушло вместе с нашими телами. Но прости, я перебила.
— Ну, так вот: служишь дальше. Тебе придется полностью заместить Ану. Ты убираешь у меня, делаешь все, что я скажу. Потом мы расстанемся и ты заживешь своей жизнью. Что касается твоего жениха…у меня для него будет другое задание. А теперь — иди в душ, смой с себя кровь, оденься — ну не голой же делать уборку? Хотя мне в принципе все равно — можно и голой. Да и меньше потом с одеждой возиться, стирать. Все это (я указал на постель) надо срочно убрать. Матрас замыть, потом купим новый, или возьмем со склада. Занимайся, а я пока немного полежу…
Со скрипом встал и потащился к дивану в гостиную. Сбросил ботинки и плюхнулся вниз лицом на мягкую кожу широкого лежбища. Сил у меня больше не осталось.
***
— Вставай! Петр, вставай! Стучат!
— Кто стучит? Зачем стучит? — спросонок не понял я, и только когда проморгался и как следует вгляделся в повисшее надо мной лицо Аны, все вспомнил. Это теперь не Ана. Это Анна. Бедная девочка сейчас наверное в раю. Это для меня рая не будет, а она в своей жизни ничего плохого не совершила! Она обязательно должна отправиться в рай, или получить новую жизнь — красивую и счастливую. Иначе нет в мире справедливости — от слова «совсем».
Впрочем, я и так знал, что никакой справедливости в мире нет — кроме той, что ты творишь своими собственными руками. Но хотелось верить, что это все-таки не так.
— Это Хельга — вмешался в разговор призрак.
— Открой ей — попросил я Анну, и та тут же повернулась и пошла к двери.
Хельга ворвалась как обычно — ураганом, не разбирая дороги едва не пуская облачко пара, как чайник с кипятком. Увидела Анну, хотела что-то сказать, но я тут же ее перебил:
— Быстро! Говори, что хочешь сказать! Ану не трогай — пожалеешь. Ну?!
Хельга многообещающе посмотрела в лицо служанки, прищурилась — молча, ни единого слова в ее адрес не сказала, и обратила свой взор на меня, валяющегося на диване:
— Ректор вызывает. Насколько я поняла — это насчет дуэлей. Иди скорее, там что-то важное! А с тобой (это она Анне) мы после поговорим! И как тебе не стыдно находиться в номере господина в таком виде?!
Только сейчас я разглядел, что Анна вообще-то практически голая — в одних трусиках. Перепачкана мыльной пеной, кое-где бурые пятна, волосы на голове спутаны, будто валялась в стогу с любовником. Мда…вид еще тот! Хельга точно решила, что мы тут с ней кувыркались!
Впрочем — мне сейчас наплевать. Не до того. Не до бабских разборок — это точно. Есть дела и поважнее…
Глава 6
— Разрешите войти?
— Войдите, курсант Син! — ректор был торжественно спокоен, и мне показалось, что он нарочито-торжественно спокоен. Каждый играет свою роль в жизни — иногда достоверно, иногда переигрывает. Этот человек еще не из худших, вполне нормальный, дельный мужик. А то, что он считает меня источником своих неприятностей — так я и есть этот самый источник. Ну вот как кой черт ему все эти волнения, передряги? Да еще и дочку его трахаю. Или…трахал. Еще не решил насчет нее.
— Вызывали, господин ректор? Я весь внимание! — кланяюсь, но не слишком низко. Типа знаю себе цену, но очень уважаю собеседника. Этикет — есть этикет. Ректор смотрит бесстрастно, но мне кажется — оценил мои старания. Ох уж эти условности… Впрочем — а что, на Земле не было условностей? Не расшаркиваются перед сильными мира сего? Просто здесь это более четко выражено.
— Это хорошо, что ты — внимание — холодно говорит ректор, и я недоуменно поднимаю брови. Чего это он такой весь из себя…чужой? Впрочем — какого черта я гадаю? Может он с женой поругался? А может у него сегодня…хмм…не встал! Или понос прошиб! Да мало ли чего могло случиться с человеком? Ну, нет у него настроения, да и все тут. Скоро скажет, не потаит. Для чего-то ведь вызвал.
И не потаил:
— Я вас вызвал вот для чего…во-первых, хочу поздравить с успешным завершением вашей…хмм…операции. На завтра дуэлей у вас нет. И на ближайшее время — тоже нет. Если, конечно, снова не устроите какое-либо безобразие. Все дуэлянты Академии Тактики сняли свои дуэли, обязавшись выплатить положенную согласно условиям договора компенсацию. Кроме того — вы получите компенсации от проигравших, они не желают стоять на площади под насмешками черни. Все как вы и предполагали. За отказные поединки вам полагается — за вычетом пятнадцати процентов — семьдесят две тысячи восемьдесят золотых. От проигравших, за вычетом доли Академии — двенадцать тысяч семьсот пятьдесят золотых. Итого — восемьдесят четыре тысячи восемьсот тридцать золотых. Вы теперь обеспеченный человек, господин Син. Хмм…завидный жених!