Евгений Щепетнов – Некромант (страница 9)

Вот что-то подобное случилось и сегодня. Эти монстры настолько быстрее и сильнее меня, что мое боевое искусство против них — все равно как детским совочком копать фундамент под дом. Выкопать можно, но затратишь на это месяцы и годы труда.

— Ну что, пойдем к тебе домой? — отстраняю девушку и достав из кармана платок, вытираю ей слезы.

— Да…нужно забрать документы на дом. Там бумага от стряпчего, в ней говорится, что дом принадлежит мне. Мы еще когда мама была жива, составили документ. Я не хотела, но мама сказала, что так нужно сделать — она болеет, может умереть, так что я не должна остаться на улице.

Ана помолчала, посмотрела на стонущих монстров, и с ноткой сожаления в голосе сказала:

— Знаете…а ведь в детстве они меня защищали, когда кто-то меня обижал. Это потом они стали такими…грубыми. А раньше такими не были. Хорошо, что вы их не убили…

Ана опять стала называть меня на «вы», и только в постели, в момент наивысшего возбуждения — «тыкала». Но заканчивался секс, и…мы снова становились работодателем и работницей. Не скажу, чтобы это меня напрягало, но…все-таки как-то не по себе. Не могу привыкнуть.

Я подобрал свой нож, вложил его в ножны, и потирая ушибленное запястье, пошел следом за Аной. Вечером подлечусь, хорошо хоть кости выдержали, не сломались. Просто ушиб.

Во дворе никого не было, а вот в доме… Почему-то я представлял тетушку Аны эдакой здоровенной бабищей, настоящей родительницей этим трем мордоворотам. Однако — нет. Передо мной стояла достаточно еще молодая женщина лет под сорок, или чуть больше — симпатичная, ухоженная, фигуристая. На лбу — никакой печати зла, когти из пальцев не торчат, копытами по полу не стучит. Женщина, как женщина — вполне себе такая…для мужчин. Я шел настороженно, готовый к отпору, но увидев эту самую мадам слегка расслабился. А зря. Вот в таких тихих бабах и водятся черти! Как и в тихих омутах.

Она встретила нас молча, без удивления глядя на меня и мою спутницу. Потом шагнула к столу, схватила здоровенный нож, или вернее тесак для рубки мяса, и без малейшего сомнения занесла его у меня над головой.

— Ты убил моих сыновей! Ты сдохнешь, тварь воркская!

Получилось как-то слишком уж театрально, пафосно, как в дурном спектакле, но вот квадратный тесачок-топорик отнюдь не был бутафорским, а рука у меня болела все больше и больше. Но конечно же мадама не ее сыновья — сильная, не спорю, и ловкая на удивление. Но… В общем — полетела она от моего пинка в угол так, будто ее сдуло. С душой пнул. Уж очень эта семейка меня разочаровала.

— Аааа! Убил! Мамку убил! Сучка! Это ты его привела! Сучка! Тварь! Убью!

О господи…да сколько же вас?! Как вы мне надоели!

Фурия возрастом чуть младше Аны вылетела из соседней комнаты, держа в руках хороший такой топор на длинной рукояти, больше похожий на боевую секиру, чем на топор. И вот не надо было ей вопить, тогда может и случился бы маленький, но все-таки шанс снести башку любимой сестричке. А так — лишь потеряла сознание и улеглась рядышком с мамочкой.

— Еще кто-нибудь есть? — на всякий случай крикнул я — Выходите, паскудники, я вас вижу!

Паскудники не откликнулись, из чего я сделал вывод, что или они хорошо спрятались, или их вообще не существует. Ну а пока что в ожидании появления очередных противников я занялся упаковыванием этих слишком уж бОрзых дамочек, так лихо управляющихся с рубяще-колющем оружием. Мне надо с ними поговорить, а каждый раз отправлять фурий в глубокий нокаут у меня нет ни сил, ни желания.

Связал дамочек разорванными на жгуты полотенцами и присел отдохнуть, перевести дух. Эта схватка меня утомила настолько, что реально тряслись ноги и руки, просто-таки ходили ходуном.

— А ты как думал — откликнулся на незаданный вопрос Мастер — Ничего не дается бесплатно. Чтобы двигаться с большой скоростью ты должен тратить ману и жизненную энергию. Это не все боевые маги умеют, а уж про лекарей и говорить нечего.

— Хмм…это что, я теперь боевой маг? — удивился я.

— Не знаю — после недолгого молчания ответит призрак — Я оставил свои знания, свои умения. Но приживутся ли они, и когда приживутся — сказать ничего не могу. Хенель ведь оставил тебе свои знания, и что получилось? Немного получше стал работать с мечом, и…все. Не так ли? Знания, умения — это полдела. Нужно чтобы эти знания прижились, надо тренироваться. Что толку в знании того, как надо правильно подтягиваться на перекладине, если ты не подтягиваешься, не тренируешь свои мышцы? Что толку с того, что ты знаешь, как правильно стрелять из лука — если не стреляешь из него каждый день? Теория и практика идут рука об руку, и это надо знать каждому, кто занимается боевыми искусствами — обычными, или магическими. Чем больше ты ими пользуешься, тем сильнее развивается твой дар. Запомни это.

Я заверил, что запомню, а сам стал внимательно наблюдать за тем, как в комнату на руках вползает старший из братьев. Ноги у него не работают, но ползет он очень активно, чем-то напоминая гигантского таракана с раздавленным брюхом. Только тараканы молчат, а этот рычит и матерится. А глаза таким огнем горят — сейчас ему только бы до меня добраться, порвать, как Тузик грелку! Нет, братец…отдохни-ка ты.

Беру со стены, с полки здоровенную скалку, и с силой трижды бью парня по голове. Звук такой, как если бы я вдарил в стену. Бам! Бам! Бам! Похоже мозга у монстра совсем не имеется, сплошная кость. Затих только после третьего удара.

— Нашла! — радостно кричит вернувшаяся из соседней комнаты Ана, и показывает мне желтоватый листок плотной бумаги с печатью магистрата. Я молча киваю, и обращаясь к матери монстров, вполголоса говорю:

— Хватит притворяться. Давно очнулась, я ведь знаю. Раскрывай глаза и рассказывай, как дошла до такой жизни.

— До какой? — изображает удивление дама и якобы незаметно шевелит конечностями, проверяя путы.

— До такой! — резко говорю я — С какой стати вы забрались в дом Аны и расположились тут, как хозяева? Кто вам позволил?!

— Ну а чего…она здесь не живет, а дом пустует — хмыкает мадам, имя которой я так и не удосужился спросить — Говорили, она нашла себе какого-то богатенького дурачка, и сосет из него деньги. И скоро уйдет к нему в содержанки. Так чего дому пустовать? Мы и заселились. Что тут плохого? Она все-таки родня!

Опускаю информацию про «богатенького дурачка», продолжаю допрос.

— Так. Опустим тот факт, что твой сынок сказал девушке сюда не приходить. Оставим в стороне то, что твои идиоты на меня напали…

Я прервал свою обличающую речь, поднялся, и снова слегка поработал скалкой — уже со вторым братом, потом с третьим. Доползли, тараканы поганые! Мадам все это время молчала, и только лишь с ненавистью смотрела за тем, как я стучу по башке этим отморозкам. Я кстати еще не решил, что с ними делать. Спустить в канализацию? Так не пролезут, да и тащить такие туши надорвешься. Тут ломовой извозчик нужен. Опять же — я же обещал не убивать бандитов без решения суда — если только они на меня сами не нападут. Они напали, я сразу не убил, так что теперь? Убить покалеченных, беспомощных?

В принципе — и это можно. Мы же не смотрим на то, как мучается покалеченный таракан. Убил его — да и все недолга.

— Итак — начинаю я с того места, на котором остановился — Пока забудем тот факт, что твои отморозки попытались меня убить, и скорее всего с твоего позволения и при твоем участии. Меня другое интересует: кто из вас наслал проклятье? Быстро отвечаем, ну!

Молчат. И мамаша молчит, и дочка. Кстати — дочка вполне симпатичная, и если бы не ее хищный, острый взгляд волчицы…я бы и сам на нее позарился. Вот эта, похоже, дочь своего отца. Настоящего отца. А эти три мордоворота — точно где-то на стороне прижиты.

— В общем, так, барышни — вздыхаю я — Сейчас возьму этот тесак (беру), и буду вам по очереди отрубать палец за пальцем, пока вы не скажете мне, кто наслал проклятье на Ану, и по чьему наущению. Вы обе не волшебницы, сыновья твои тоже не волшебники — я уже проверил. Значит, вы обратились к кому-то на стороне. К кому?

Молчат. Ни слова в ответ. И это неправильно. Беру тесак, подхожу к мадам…она дергается, пытается от меня отползти. Останавливаюсь, думаю. О чем думаю? А о том, как дожать мерзавок. Я ведь не садист, мне их пальцы ни к чему. Но точно буду рубить, если не сознаются.

Отхожу от мамаши, иду к дочке. Та повизгивает от страха, извивается, как гигантский червяк. Страшно ей. А когда с топором выскакивала — не страшно было?

Достаю статер, показываю матери и дочке:

— Видите монету? Сейчас подбрасываю, она падает, и если вверху окажется портрет императора — начну с мамаши. Если герб империи вверху — значит, первой отрублю палец дочке. Хотя…может с носа начать? Будете ходить безносые, эдакие живые черепа! Все вас будут пугаться, ни один мужик и близко не подойдет! Конечно, можно нос вырастить. Хороший маг-лекарь запросто вырастит. Только вот двадцать золотых — есть у вас? И вообще — когда отрезают нос, это наверное больно. Я не пробовал, но мне кажется — вам это не понравится.

Помолчал, и как заору! Так, что у самого в ушах зазвенело:

— Быстро, сучки! Кто порчу навел на девчонку?! Отвечать!

Молчат. Вздыхаю, и шагаю к дочке:

— Я передумал насчет монеты. Сейчас тебе отрежу нос, уши, и два пальца. Все! Достали вы меня!