Евгений Щепетнов – Некромант (страница 49)
Я еще раз посмотрел на этого самого Алтуфия, и даже сейчас, после рассказа, меня все равно пробрала дрожь. Теперь я видел отчетливее — он был точно длиной метра два, а в его пасть могла влезть вся Соня — если постарается. Прикинул вес чудовища — полтонны, не меньше. Этот карась-переросток, вернее карп-переросток, был чудовищно толстым, метра полтора в толщину, не меньше. Золотая чешуя покрыта белыми и красными пятнами, вокруг глаз — черные круги, плавники — красные. Красив, зараза!
Девчонки катались на нем верхом, похожие на веселящихся нимф, а я в воду лезть больше не захотел. Сидел в деревянном кресле и смотрел на красоток, и думал совсем о другом. Обо всем сразу. Пока не ощутил прохладную руку у себя на плече, и прикосновение гладкого бедра.
— Ты чего не играешь с девочками? — спросила Мозилла мелодичным, красивым голосом, и опять у меня по коже едва не прошла дрожь. Ну как же мать и дочь похожи!
— Знаешь, Петр… — продолжила она после недолгой паузы — У меня такое ощущение, что ты гораздо старше этих девчонок. Я смотрю тебе в глаза, и вижу человека возрастом…как мой муж! (он кивнула на поплывшего в дальний конец пруда Кордана). Ты слишком серьезен для молодого человека, слишком много думаешь о том, как поступить правильно. (вот тут у меня по коже и правда побежали мурашки, тем более что Мозилла слегка потеряла равновесие и прижалась ко мне бедром сильнее, и рука ее оперлась на меня всей ладонью). Ох, прости…немного устала сегодня.
Женщина улыбнулась, а я тут же вскочил, взял стул и подставил под нее. Она кивнула и села напротив, сжав колени и откинувшись на спинку стула. Поправила волосы на затылке, подняв руки к голове, а я выругал себя за то, что мой взгляд невольно приковали соски ее груди — крупные, сжавшиеся от вечернего холодка. Она была очень красива. Очень.
— Живи сейчас! Живи, пока есть возможность! Безумствуй, делай глупые поступки, шуми, развратничай, дерись! Потом ты станешь взрослым — скучным, деловым, будешь рассчитывать каждый свой шаг, и…станешь тосковать о том, что упустил свою молодость. Что и вспомнить-то тебе будет нечего. Понимаешь? Нет, сейчас ты наверное меня и не поймешь. Но придет время, и вспомнишь мои слова.
Она улыбнулась, встала, а потом вдруг игриво дотронулась указательным пальцем до кончика моего носа и приказала, потянувшись всем телом, прекрасная и стройная нимфа:
— Купаться! За мной! Там девчонки тоскуют, ждут, когда ты их потискаешь, а ты тут со старой бабой разговариваешь! А ну, вперед, хватай их за попки! Не будь стариком, мальчишка!
И рыбкой, красиво — бросилась в пруд, уйдя под воду, в глубину, и так, под водой извиваясь поплыла в сторону другого берега. Господи…как красиво двигалось обнаженное женское тело под водой! Нет ничего красивее женского тела! Особенно, если оно —
Глава 19
Темно. Окна наглухо занавешены. Потянуло сквозняком…
Я улыбнулся, подумал — «Кто из них?» Упругое маленькое гладкое тело скользнуло под простыню, я не пошевелился, только вздохнул:
— Соня…не надо этого делать! Ну, ни к чему! Ты потом пожалеешь!
Больше не успел ничего сказать. Губы девушки жадно впились в мои губы так, будто слаще не было ничего в мире. Кожа к коже, грудь к груди. Я не железный, я тоже человек! Ну сколько можно себя сдерживать?! Сколько можно меня провоцировать?!
Она оседлала меня, и когда я в нее вошел — охнула, выгнулась, вцепилась ногтями мне в грудь, и задвигалась, задвигалась так, будто делала это уже десятки, сотни раз! Я схватил ее за крепкие, налитые мышцами бедра, и стал ей помогать. А потом не выдержал, завалил на спину и стал брать ее сильно, грубыми толчками, уже не думая ни о чем, не заботясь о последствиях! Ее ноги обвили меня, руки вцепились в мои ягодицы так, что подумалось — будут синяки. Девушка будто заталкивала меня в себя, старалась поглотить целиком, без остатка!
Я выдержал всего минуты две, сказалось длительное воздержание.
С минуту лежал рядом с тяжело дышащей, покрытой потом девушкой…нет, теперь уже женщиной. Ее рука потянулась ко мне, погладила по животу, опустилась ниже… А потом и сама партнерша переползла на меня и стала целовать грудь, живот…опускаясь ниже и ниже.
Она была очень страстной, и на удивление умелой. Я спал со многими женщинами, но эта — юная, смущающаяся до румянца, недавно еще бывшая девственницей — дала бы сто очков вперед самой умелой из профессионалок. Давно меня так умело не возбуждали…
Мы занимались сексом час, или полтора — в кромешной тьме, находя друг друга на ощупь, не говоря ни слова. Только стоны, только утробный рык, только мокрые, чавкающие звуки, спутники любовных игр. Мы оба были мокры так, как если бы попали под дождь. И я невольно подумал о том, как будет завтра выглядеть моя постель — в потеках любовных соков, в поту, и…«ржавых» мазках. Брр…хоть сжигай эту простыню, свидетеля преступления.
Мы меняли позы, набрасывались друг на друга, будто занимались ЭТИМ последний раз в своей жизни. А когда я излился пятый раз подряд и бессильно упал на постель, девушка встала, подошла к окну и отдернула занавесь, стоя под струями сквозившего из окна ветерка. А потом легла рядом — прохладная, гладкая, желанная.
Полежав минут пять, я вздохнул, протянул руку и погладив плоский живот партнерши с уважением и толикой удивления сказал:
— Ну ты даешь, мелкая! Не ожидал от тебя! Вот это страсть! Вот это женщина!
— Спасибо! Тебе понравилось? — я услышал явственный смешок, и…буквально подскочил на кровати:
— Вы?! Что вы делаете?! Зачем?!
Мозилла, на лицо которой упал свет красной луны, была сейчас так похожа на свою дочь, что у меня даже дыхание перехватило. А еще — у меня засбоило сердце! Это надо же — приехать в дом к родителям твоей девушки и переспать с ее матерью! О господи…это же просто какое-то извращение!
— Я — снова усмехнулась Мозилла — Ох, уж эти мужчины! Неужели нельзя сразу отличить молоденькую девчонку от взрослой женщины? Вы такие невнимательные…
— А если сюда войдут?! — продолжал паниковать я — А если ваш супруг узнает?! Зачем вам это?!
— Потому, что хочу — усмехнулась Мозилла — И потому, что могу. Разве это не достаточная причина? А что касается мужа…знаешь, если бы он узнал, что я собираюсь отправиться в твою постель — он бы слезно просил нас с тобой позволить посмотреть на то, как мы это делаем. Он бы даже заплатил тебе за это, веришь?
Я почему-то сразу поверил. Вот поверил, и все тут! Я на Земле видал всякое, в том числе и
— Иди сюда — сказала Мозилла грудным голосом — Ну хватит торчать, как столб! Пользуйся, пока есть возможность. Больше этого не повторится. А пока — ночь наша.
— А Соня? Если Соня узнает? — буркнул я, укладываясь рядом с женщиной — Она же вас…тебя возненавидит! Ты что творишь?
— Соня? Будет тебе Соня — усмехнулся Мозилла — Она втюрилась в тебя так, что готова на все, чтобы тебя заполучить. Но она не жадная. Если я попрошу — она мне тебя на время уступит. Но Соня ничего не узнает — зачем портить ей настроение? Ведь правда же? Ты ей ничего не скажешь, я ей ничего не скажу, ну и…все. Это останется между нами. Ты уже отдохнул? Или еще нет? Да, ты умеешь ублажить женщину. Завидую твоим девушкам. Мой Кордан уже давно ко мне охладел, вот и приходится…
Она вздохнула, и снова стала меня целовать, лаская языком. Само собой — через пару минут я был уже готов…
Странное ощущение, просто невероятное — я занимался сексом вроде как с Соней, но при этом моя партнерша была лишена малейших намеков на неловкость, неумение, стыдливость. Это была и Соня, и не Соня…
Меня хватило на два часа. Два часа я как заведенный «пахал» эту маленькую женщину, женщину-подростка, и она каким-то образом умудрилась выжать из меня все, на что я был способен. Она поглаживала в определенных местах, покусывала, щипала и царапала, после чего я почти мгновенно восстанавливался, и подозреваю, что ее умение взялось не с потолка, и даже явилось не результатом ее многочисленных связей с другими мужчинами. Мозиллу специально обучали искусству обольщения, и без магии тут точно не обошлось. Чтобы я за три часа сделал
Потом она уснула, свалившись на кровать прямо из коленно-локтевой позы, а я медленно подполз к краю кровати, встал, и слегка пошатываясь потащился в душевую комнату. Мне нужно было смыть с себя свой и чужой пот и все остальное…излитое посильно. Терпеть не могу спать грязным и потным.
Тугие струи омывали разгоряченную кожу, гладили меня по плечам, выбивали из головы дурноту — холодная вода освежала, позволяла яснее думать. Любовная страсть сродни наркотику, когда у тебя в объятиях лежит красивая, желанная женщина — голова отключается, ты думаешь уже не головой, а совсем другим местом.
И первое, что пришло в голову: «Не верю!». Не верю, что Сонька ничего не знает о шалостях своих родителей. А если знает…может ее невинный облик, смущение, румянец, когда кто-то касается сферы интимных отношений — игра? Актерская игра? Тогда она просто-таки гениальная актриса. Вот только…как можно сыграть румянец?