Евгений Щепетнов – Король (страница 11)

— А как нашли нас?

— А что там искать? — пожала плечами Гвинера — следов полно, а мы все следопыты, пограничники. Ну а тут уже спросили, куда вы устроились. Все.

— Сейчас пойдешь к своему командиру, все ему расскажешь — отдал я приказ — Все, до последнего слова. Про то, что я тебя связал с собой — молчишь, даже если будут резать на куски. Просто у тебя проснулась совесть и ты не хочешь гибели людей. Поняла?

— Чего тут не понять — хмыкнула воительница — Только меня потом повесят.

— Да мне плевать — мрачно бросил я — Не надо было своих командиров убивать!

— Да они еще то говно были — цыкнула зубом женщина — Командир не разбирался в службе, в прошлый раз половину батальона положил, тупо пер вперед на ворков, на их стрелы. Пришлось заменить хороших пограничников всякой уголовной швалью. Теперь не батальон, а выгребная яма какая-то! Его замы — не лучше. Тупые ослы, а не командиры. Ты думаешь капитан лучше? Он же идиот! Сказали ему что-то сделать — выполнит, даже не думая, надо это, или не надо. Думаешь, он послушает меня? Сейчас скажет, что ты меня заколдовал, и я нарочно взяла на себя твою вину.

— Мда…оказывается ты не дура! — констатировал я неоспоримый факт, одновременно раздумывая над тем, что мне сейчас надо делать.

— Так многие думают. Считают меня глупой — ухмыльнулась воительница, и ее жесткое лицо озарилось улыбкой — Такое уж тело дал мне Создатель. Все так — посмотрят на меня, и сразу же считают, что я тупая ослица. Вначале было обидно, а потом поняла — так ведь лучше! Пусть считают дурой! Зато их легче дурить.

— А за что так ненавидишь ворков? — не выдержав, спросил я, обдумывая стратегию и тактику

— Почему я должна их любить? — пожала плечами Гвинера — Я с ними воюю уже двадцать лет. Насмотрелась такого, что…другой человек с ума бы сошел. Ты видел, что твои соплеменники делают с крестьянами? С женщинами, с детьми? Уж не говорю про имперских солдат! Друг у меня был. Украли ваши. Нашли его еще живого. На колу. У него не было кожи, рук и ног. С него живого сняли кожу, а потом подлечили, чтобы не умер. Так же и с конечностями. И как ты считаешь, я должна любить тех, кто такое делает? Я бы тебе еще много рассказала о том, что вы оставляете после себя, но думаю ты и сам об этом знаешь.

Мда…миленький этот народ, который я собираюсь спасать. Что-то пропало у меня желание его спасать. Ну совершенно пропало! И королем у него быть не хочется. Ну вот представить племя людоедов — кому хочется быть королем у поедателей человеческой плоти? Кому захочется их спасать? С каждым днем моя экспедиция кажется мне все более и более бессмысленной и даже глупой. На самом деле этих ворков надо вырезать, как ядовитый борщевик! Чтобы не рос, чтобы не заливал ядом землю. Вот ведь вляпался…

— Сейчас пойдешь к капитану, и расскажешь ему все, что ты знаешь об убийстве. Если он не поверит тебе, если не отменит приказа штурмовать трактир — хватаешь этого придурка и тащишь ко мне. Главное, чтобы к тому моменту как ты его дотащишь — он был еще жив. Давай, действуй!

Я подтолкнул Гвинеру к двери, и она зашагала вперед, навстречу своей судьбе. Мне не было ее жаль. Она получит то, что заслужила.

Ждать пришлось около получаса. Все это время осаждающие нам не досаждали — я видел перемещение бойцов, похоже что они ходили к Гвинере за подробным рассказом. Потом перемещений на стало, все затихло, будто перед бурей. И когда я увидел воительницу, бегом направляющуюся к дверям трактира — даже слегка удивился. Мне представлялось, что ей должны были перерезать глотку на месте — как заколдованному агенту злых ворков. Однако она как-то выжила, и бежала сейчас очень шустро, несмотря на то, что на плечах у нее висела немаленькая тушка своего командира. В нее стреляли, и пара стрел вонзилась ей в левую лопатку, что впрочем ни на сантиметр не уменьшило скорость ее бега. Сознание она потеряла уже в трактире, повалившись на пол после того, как аккуратно положила бесчувственное тело капитана на пол.

Я проверил оба тела — капитан был просто в отключке, на макушке у него наливалась здоровенная шишка. А вот с Гвинерой все было гораздо хуже. Одна стрела прошла ей через сердце, и как она бежала с обрывками вместо этого насоса — одному богу известно. Берсерк, не иначе.

С минуту я думал — стоит ли ее воскрешать. Нафига этому миру злобная гадюка под два метра ростом и ста килограммов веса, готовая убить за любое, даже ненароком сказанное слово? Но потом все-таки решил ее вылечить. Пусть одним верным человеком в этом мире станет больше. Кстати — можно забрать ее с собой, пусть охраняет, зверюга цепная. Не все же моим девчонкам стоять ночные вахты.

Вылечил. И это стоило мне труда. Крепко ее приложили стрелки. Интересно, что бойцы сейчас делают, когда командира унесли к врагу? Кто командует? И командуют ли вообще?

Пока лечит Гвинеру — очнулся капитан. Пришлось без затей проткнуть ему сердце, ну а потом уже сделать все, что нужно для воскрешения.

И опять моя команда приняла все молчком, не спросив и не сказав ни слова. Возможно, что девчонки уже догадываются, что со мной не все просто. Или списывают это на специальную воркскую магию? В любом случае — меня устраивает такое молчаливое согласие со всеми моими действиями.

— Переговоры! Эй, там! Переговоры!

Выглядываю в окно — точно, машут тряпкой натянутой на палку. Переговорщиков трое — лейтенант, и два сержанта. И чего хотят? Типа — отдай нам капитана, и мы снимем осаду? Хмм…чего я гадаю? Надо идти и послушать, что скажут эти многоумные.

— Гвинера, капитан — пока остаетесь здесь. Когда крикну — выйдете. И капитан…даже под пытками ты никогда и ни за что не должен рассказать о том, что с тобой приключилось. Для твоих сослуживцев версия такая: я тебя убедил, и ты поверил словам Гвинеры, предоставившей тебе убедительные доказательства. И вот еще что — Гвинеру не вешайте. Дай ей возможность бежать. А ты, Гвинера, присоединишься к нам. За то, что ты принесла нам столько неприятностей — будешь моей рабыней столько, сколько я захочу! И будешь делать то, что я тебе скажу!

Гиневра несколько секунд таращилась на меня взглядом жующей силос телки и внезапно спросила:

— И в постели?

— Что — в постели? — непонимающе переспросил я, и только когда Сонька тихонько хихикнула, понял, и невольно фыркнул — Нет, не в постели.

— А жаль! — грустным голосом протянула воительница — У меня давно не было мужчины! Вы много теряете, господин! Я очень горячая штучка!

Она потянулась, и скосила на меня глаза. А я стоял и смотрел на нее, не нашедши что сказать, потому что не понимал — то ли стебается, то ли говорит всерьез, то ли…и стебается, и всерьез. С двойным дном баба-то. Или даже с тройным.

К переговорщикам я вышел сохраняя на лице благожелательную, добродушную мину. По большому счету мне ничего не угрожало — мага у них больше нет, а если бы и был — против меня он как первоклассник против студента спортвуза.

Лейтенант — мужчина около сорока лет возрастом — был темен лицом, коряв, как старый дуб, и его глаза смотрели на меня без радости, но и без ненависти. Он никак не выразил свое презрение ко мне, не сказал ни одного неуважительного слова, и потому даже понравился. Я предпочитаю иметь дело с такими вот, прямыми как палка солдафонами, служаками, знающими, чего хотят от жизни. А хотят они — покоя, домик у речки, хорошую пенсию и тихих соседей. А чтобы дожить до домика, прилагают все свои усилия и всю мозговую мощь. И они редко пускаются в авантюры — такие, например, как отлов группы боевых магов по надуманному, тупому обвинению.

— Предлагаю освободить нашего командира. За это мы дадим вам возможность уйти из селения.

— Чтобы перехватить нас потом, по дороге?

— Это уже другой вопрос — лейтенант смотрел в глаза твердо, не опуская взгляда — Гарантирую, что вы уйдете свободно.

Смотрю в лицо лейтенанта, раздумывая, что ему сказать. Затем решаю:

— Ваш командир у нас в гостях. Сейчас допрашивает виновницу убийства трех ваших командиров. Гвинера во всем созналась, и готова понести наказание. Капитана никто не удерживает.

Лейтенант недоверчиво помотал головой, и тогда я поднял руку и крикнул в пустоту:

— Капитан! Гвинера! Сюда!

Дверь трактира открылась, и следом за капитаном вышла воительница — слегка похудевшая, но такая же могучая и жилистая, как и была.

Мы выехали из деревни через час. Под причитания испуганного происшедшим трактирщика купили себе в дорогу пирогов и копченого мяса, лепешек и корма для лошадей, и поехали, погоняя лошадей, надеясь, что нам не выстрелят в спину. Но скорее всего такого не будет. Я предупредил лейтенанта, что если хоть одна стрела полетит в нашу сторону — я вернусь, и убию их всех, сколько бы времени это не заняло. Но это так, для проформы — капитан тут старший. Его могут заподозрить в том, что мы обработали его магией, но это надо еще доказать, а выступление против старшего командира — это бунт, а бунт всегда заканчивается смертью бунтовщика. Таков закон.

Глава 6

— Сюда! Заворачиваем!

Я махнул рукой, и весь наш небольшой отряд послушно втянулся в лес, по тропинке вдоль большого ручья (или маленькой речки?). Сразу стало прохладнее, на солнцепеке — дикая жара. Зато начали терзать комары с жалом чуть не в палец. Преувеличиваю конечно размер жала, просто я очень не люблю этих кровососущих тварей. Если бы мог — уничтожил бы всех летающих гадов во всем мире, и черт с ней, со страдающей рыбой рек и ручьев. Типа — без личинок комаров никак. Лишь бы тварей не было! А пока — отмахиваюсь руками и с досадой давлю гадов на лице и кистях рук, открытых для разграбления.