Евгений Савельев – Угхуул Нарак – Дорога Бога (страница 5)
– Ваша новая жизнь начнется уже сейчас.
Ко мне и к пареньку, стоявшему рядом со мной, подошел один из лысых парней и глядя сквозь меня, проговорил – можешь обращаться ко мне кедай – т.е. брат и сразу без предупреждения и перехода огрел меня толстым прутком из ивы, на возвратном движении он заехал этим же прутом моему собрату по несчастью.
– Чего встали? пошли перебирать рис – снова хлесткий удар, слепящая боль, но на грани, без потери сознания, – не закрываться!, снова удар, – затем пойдем носить воду.
– А как же тренировка? – снова удар, попытка заскулить от боли у моего соседа привела только к новому удару.
– А кто сказал что мы не тренируемся? – Удар,Удар, удар
палка из прутка ивы скоро была заменена на плотный сук длиной в 3 локтя, палка не отходила от нас ни на шаг, уже через час перебирания риса, плечи спина и ноги были покрыты зудящими рубцами и синяками., ноги и руки перестали гнуться , пальцы скрючились., спины почернели – дни тянулись за днями, побои не прекращались ни на миг, палка сопровождала нас везде – у ручья при наборе воды, в отхожем месте, в бане, даже во время вечернего приема пищи, нас не били только во сне.
Кормили надо сказать знатно – стебельки мальвы , рубленные в крупный салатик с каплей какого то масла, комок склеенного риса помещающийся в ладони и мерзкого вида квашенные овощи, так же обьемом одной ладони. Недели тянулись за неделями, слепящее солнце сменил период дождей, а палка и спина были неразлучны. Мастера Гокая мы почти не видели, нас ничему не учили, а только старательно, со знанием дела и с лицом, как будто выполняют скучную, но обязательную работу, били, били били.
Сначала сдались нервы – после череды срывов, истерик и попыток глухого бунта, стало тупо все равно, все ученики ползали как глухие зомби – полутрупы и уже не избегали ударов, затем через много недель я вдруг заметил, что думаю о чем-то о своем, не обращая внимание на ставшие частью жизни побои, а тело мое стало гибким и не чернело от хлестких шлепков палкой. Еще через месяц я стал двигаться, даже без привязки к вниманию, подшагивая, доворачиваясь и отходя буквально на палец в сторону из-за чего удары стали сьезжать и терять свою силу. Наградой мне стали прищуренные глаза моего Тюнина и промелькнувшая по его лицу тень улыбки. Еще через месяц спина стала чувствовать удар до его нанесения, плечи и бедра стали как связки камышей, непроизвольно напрягаясь и расслабляясь, они принимали удары с минимальным эффектом, движения тела стали текучими как вода, я прозрел к концу года и мой мучитель отбросил палку в сторону. Вечером того дня мне впервые дали мясо – четыре маленьких кусочка то ли ослятины то ли собачатины, тушеных в овощах. Сжевал я награду без какого-либо энтузиазма и, что удивило меня самого вообще без жадности, а в первые недели обучения мне снилась колбаса и я мог бы, кажется убить за котлету или вареное яйцо. Тюнин, сидевший напротив меня в крытой веранде где мы принимали пищу, дождался конца моей трапезы, посмотрел на меня и сказал – пошли…
Глава 6
Глава 6.
пришли мы на задний двор за маленькой баней, где мылись ученики и слуги, там под навесом были выставлены в ряд деревянные бадьи высотой мне по пояс, заполненные дождевой водой.
–Следующий этап – это умение двигать свою ки по рукам, по телу у тебя она уже двигается свободно, защищая от ударов, но перед тем как взять в руки оружие мы должны твои руки приготовить. – законченным этот этап будет тогда, когда полную бадью, ты сможешь опорожнить не прикоснувшись ни к бадье ни к самой воде. Опорожнить за одно движение.
– Это невозможно.. , подскочив ко мне одним слитным и тягучим движением, как бесплотный дух, абсолютно без замаха тюнин ударил меня в правое подреберье и чуть задержав раскрытую кисть, ловко довернул ее в самом конце. Вспышка боли обожгла правую половину моего тела и на секунду я поплыл..
– Не забывай , ты еще ученик, признаю – грязью ты быть перестал, но в моих глазах ты еще все ничтожество. Тюнин отошел на шаг. – Вечером прийду и проверю что ты понял и куда идешь. – Ты мне нравишься, мне нравится твой внутренний покой ,с которым ты сюда пришел, я буду к тебе добр и подскажу с чего начать – бей по воде…
Перестав икать от боли и начав наконец дышать, я подошел к бадье и увидел что рядом с вросшей в сухую глину основанием бочки, есть два углубления ровно на ширине плеч среднего человека. – это следы от ног , стоявшего здесь хрен знает сколько ученика, с неприятным чувством внутри понял я. Размахнувшись прямым движением сверху вниз я шлепнул раскрытой ладонью по поверхности воды – результат , летящие в рожу брызги и чувствительно отбитая об поверхность воды рука.
Поскольку голова моя была совершено, спасибо отцу с псиллобициновым чайком, пустая, я не задаваясь диллемами смысла и чего-либо вообще провел солнечный, надо сказать, день попеременно шлепая обеими ладонями по воде. кайф от того, что никто тебя не лупит палкой, накрыл меня ближе к вечеру.
На закате пришел мой тюнин и пустыми глазами обкуренной гадюки посмотрел на вышлепанную моими усилиями приерно на треть бочку.
– бестолочь, как и все, – вздохнул он, – отойди.
легко вздернув рукава своей хламиды вверх он подкинул ладонь и с замаха сантиметров тридцати , почти любя кинул ладонь вниз – остановившись буквально в миллиметре от поверхности… что-то давануло на мои уши как буд-то я прыгнул на большую глубину под воду, это был не звук , а его предчувствие, так видя падающий сверху снаряд мозг сжимается в предвкушении мига, когда визг сменится на оглушительный хлопок. Вода в бочке оставаясь спокойной под ладонью тюнина, по краям тугисм кольцом взметнулась вверх и бочка похудела примерно на половину остатка обьема.
– Если так ударить вплотную к телу, то внутренности превратятся в кашу мгновенно, прбормотал мой мучитель, – если остановить удар за 2 пальца до тела , то орган под ладонью мастера пропитаясь волной хаоса, начнет разрушаться и откажет через две луны полностю. – Ты в начале пути, пойдем покормлю тебя и утром ты продолжишь.
Как я ужинал и что ел я почти не помнил, захваченный полностью демонстрацией силы ледащего на вид паренька в таком простом движении. Короткий, скомканный сон и на заре я без понуканий и приказов сам оказался напротив бадьи, медленно и точно соизмеряя расстояние и силу я повторил движение своего учителя.
Проведя несколько тысяч махов ладонью, я внезапно понял, что движение сопровождается нутряным посылом всего тела, как это было во время получения последних ударов моего надзирателя и преподавателя в одном лице – мгновенно расслабляясь, чтобы в последний момент собраться как кулак и скользнуть напрягшись вдоль вектора получаемого удара – именно так мышцы тела сбрасывали с себя палку при контакте ее с кожей. – Вода это палка учителя, а ладонь это моя спина перед ударом, воспроизведя это ощущение, рванувшись всей массой в ладонь – я выдал рывок, от которого бочка застонала, а вода смачно булькнула даже без касания с ее поверхностью.
Две фигуры сидели на твердом полу перед давно погасшей и остывшей жаровней, не обращая внимание ни на холод, пробиравший до костей, ни на шорохи кустов за стенами, глухие ко всему в этом мире они ощущались твердыми и незыблемыми камнями на песке вечности. Не скрипнула ни одна половица на соловьиных полах, идущих во всех коридорах вокруг покоев учителя и старшего наставника. Ни одна шелковая струна над раздвижными дверями не дала звука, слышимого тернированным ухом синоби… Просто мрак сгустился перед старшим мастером школы и его правой рукой, в какой то момент всем стало ясно, что в комнате стало на одного человека больше.
вытянув ладони вперед, на виброречи чуть слышно колеблющей воздух, всем телом пришелец спросил старшего синоби в клане – о великий, могу ли я обратиться к тебе среди тьмы, среди нашей покровительницы..
– спрашивай.
– тюнины просят обратить внимание на ученика -найденыша, котрого ты принес год назад в школу и его начали учить вместе с еще пятью обрубками.
– что с ним..
– он обрел рубаху истинной плоти меньше чем, за семь месяцев. а удар дим-мак отсроченной смерти у него вышел интуитивно на второй день занятий по прочистке рук.
меня пугает и радует его талант, но смущает то что когда я стою рядом с ним от него веет таким же холодом как от вас , учитель.
Чуть наклонив голову в сторону старшего наставника, Такуми Гокай спросил его уже полным голосом тела – этот Анбу
– Нет наставник, он совершенен телом и духом, но страх тела еще не умер в нем до конца, он потеряется во тьме шатра и не сможет вернуться.
– понятно, слушай сюда лучший из идущих вслед. океан тьмы, в самый маленький залив которого мы – самые сильные из синоби, выходим иногда чтобы закалиться духом и стараемся по прошествию определенного прогресса у учеников, выводить вас туда в лодке нашего с наставником ума. Так вот в этом океане живет чудовище, равного которому по силам нет во всей грозди миров – имя ему