Евгений Савельев – Шёпотом о тварях, людях и богах (страница 3)
На краю поляны вспыхнул чернильный цветок портала, из которого вывалились Зомби с неизменным топором на плече и скособочившийся Упырь в своём халатике.
Здоровяк с исчерна-красной кожей, совершенно лысый и двигавшийся быстро, как опытный танцор, рывком добрался до меня и одобрительно сказал: – О, пацан, да ты растешь! Я посмотрю, скоро с полуп…дора до п…дора дотянешь! – и, как всегда, глумливо заржал. Упырь же, не сводя глаз с зардевшейся Яги, кинул мне: – Шагай, там тебя хозяин ждёт. А мы тут побудем маленько. – Здравствуй, сладенькая!
3.
В любой социокультурной, бытовой, местечковой, да как угодно, среде — в пещере, училище, храме, монастыре, школе или даже племени — существует масса иносказательных выражений, говорящих, что произошел полный и необратимый крах всего, что было. Три, иногда четыре слова меняют жизнь с ног на голову, а звучать они могут вполне безобидно. «Поехать пить чай к Лаврентию Павловичу» (Берии) — отправиться на допрос в застенки НКВД, с которого уже не возвращаются; «присесть на красную кошму» — тюркские и хазарские ханы так называли приглашение на казнь через отрубание головы; «постоять на коврике крови» — так императорских слуг в Пекине приглашали на визит к правителю, после которого уже не возвращался домой никто, от этого же пошло выражение быть вызванным «на ковер» в современном нам с вами мире; в университете, где обучался автор этих строк, бытовало выражение «сверить часы в приемной» — так говорили о студентах, кто получал копию приказа об отчислении в приемной ректора, где стояли гигантские башенные часы.
«Прийти попить чай к настоятелю» в маленькой гордой горной обители в Китае примерно одиннадцатого века нашей эры, которая в наши дни известна как Шаолинь, — просто так пить чай не звали. Старший наставник Синь-И спешил со всех ног, оставив старшему ученику продолжать тренировку с монахами-послушниками первых лет обучения. Он, перепрыгивая ступени на множестве лестниц, взбегавших к покоям настоятеля, торопился как мог. Настоятель — ученик самого «варвара в одной сандалии» (легендарный основатель храма и монастыря Шаолинь — примечание автора) — был несдержан и нетерпелив. Сохраняя маску просветленного и молчаливого иерарха, он обладал особенным взрывным характером, и гнев его принимал иногда самые невероятные формы.
Остановившись перед дверями из простого дерева, ведущими в покои настоятеля (красными и лаковыми они станут много лет спустя, когда обитель станет богатой и разрастется), Синь-И глубоко вдохнул и, поклонившись сначала дверям, потом легонько толкнул дверь и снова поклонился.
— Сухой и, как показалось старшему наставнику, немного растерянный голос настоятеля проговорил: — Заходи, уважаемый мастер над послушниками.
Так он обращался к Синь-И очень редко, когда этого требовал пиетет, то есть ситуация: перед новыми послушниками, перед теми, кто хотел пристроить в монастырь своих сыновей, и перед теми, кто мог дать обители денег. У храма было все — воинское искусство, великие бойцы, послушники и Будда, — не было только денег и славы.
В полумраке покоев настоятеля, в которых помещался маленький домовой алтарь, столик для чая, топчан в углу и несколько низеньких стульев, сидели двое. При свете ламп — в покоях не было окон — Синь-И разглядел настоятеля, сгорбленного старика в шафрановой рясе, похожего на перевшего лягушек аиста с вытаращенными глазами и тонкой седой бородой, и сидевшего напротив него некоего господина в черном как ночь кимоно, подпоясанном цепью. Лысая как коленка голова и полностью черная борода соседствовали с блестящими, как агаты, совершенно черными глазами. Гость сидел расслабленный и со слабой улыбкой, но все инстинкты закаленного в тысячах схваток воина в старшем наставнике взвыли, что он неимоверно опасен. А потом вдруг все пропало, и Синь-И почувствовал, как будто стоит перед камнем или предметом мебели — да, большой, да, не сдвинешь, но он не опаснее дерева или ручья.
Гость пил жиденько заваренный чай из фарфоровой чашки и чему-то улыбался. Медленно, выверяя каждое слово, настоятель проговорил:
— Почтенный Сюаньлун (в китайской транскрипции дословно — «Черный Мрачный Дракон» — примечание автора) хочет отдать к нам в обитель на обучение своего сына. И мы, удостоившись великой чести обучать искусству цюаньфа столь великого человека...
Случилось невероятное. Синь-И, сам шалея от своей храбрости, прокашлялся, и этим звуком прервал речь настоятеля. Тот, вскипев, моментально же успокоился и жестом руки, как будто что-то стряхнув, разрешил старшему наставнику говорить.
— Жизнь послушника тяжела и бесправна. Пред стопами Будды все равны, и нет князей и царей в послушании и постижении Пути Кулака.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.