Евгений Сатановский – Турция между Россией и Западом. Мировая политика как она есть – без толерантности и цензуры (страница 24)

Когда выборный фокус сместился в эту сторону, от стратегических проектов на «турецкую кухню», власть начала испытывать достаточно серьёзные трудности.

Зато турецкая оппозиция оказалась снова на коне, поскольку вся их программа строилась на одном простом постулате: «Эрдоган должен уйти!» Землетрясение 6 февраля не противоречило тезисам оппозиции, а лишь усиливало их.

Заметьте, что очень долго турецкая оппозиция молчала, прежде чем опубликовать свою предвыборную программу. Документ от них поступил общественности только 30 января 2023 года, за шесть дней до землетрясения. Мы с вами внимательно ознакомились с этой программой, с карандашом и с пометками на полях. Даже опубликовали подробные разборы оппозиционной выборной программы на сайте Института Ближнего Востока.

Я увидел этот документ крайне разрозненным, крайне популистским, очень нестройным, как будто сшитым из разных кусков разного авторства.

И самое главное, что отмечают в кулуарах, кстати, и сами турецкие оппозиционеры: цели хороши, но непонятно, за счёт чего добиться обещанного! Где та «живая вода» для турецкой экономики? Оппозиционеры говорят: «Мы ВВП страны поднимем до 2 триллионов долларов!» Как я сказал, эта цифра та, которую власть в своей программе ещё 10 лет назад пообещала к 2023 году, к 100-летию Турецкой Республики.

То есть оппозиционеры обещают ровно то же самое, что и Эрдоган. Говорят: «А мы годовой экспорт сделаем 600 миллиардов долларов. Власть вам обещала 500, а мы сделаем 600!» В смысле, власть не сделала, а оппозиция сделает не только обещанное, но даже и больше…

Подчеркну, они обещают на самом деле ровно то же самое, что и власть.

При этом всё хорошо, но как? Где взять деньги на бесчисленные обещанные народу выплаты – от повышения зарплат и пособий до бесплатного жилья пострадавшим от землетрясения? Это те самые 300 миллиардов долларов, которые они якобы нашли у турецкой власти, «припрятанные за рубежом»? Вернут их в страну – и всё, страна заиграет «новыми красками»? Непонятно.

Евгений Сатановский: А у меня вопрос. Я, конечно, рад, что они нашли где-то идею, что Эрдоган стырил сам у себя 300 миллиардов долларов.

Это мне видится вопросом до крайности сомнительным, потому что, ну вообще-то говоря, во-первых, таких сумм просто не было в свободном полёте, чтобы их откуда-то взять и украсть, во-вторых, любая власть – коррупционная. Израильская, американская, европейская, турецкая, российская. Есть запредельные, конечно, зоны тотального хаоса, типа той же Украины. Но любая власть без коррупции не существует. У вас всегда будут нарушения между местными подрядчиками и местными властями или местными застройщиками и местными властями.

Ну хорошо, у вас есть эффективный человек, который добивается результата. Если вы хотите, чтобы он был суперчестным, высокоморальным, удивительно контактным и потрясающе всё-таки эффективным, ну найдите вы четыре-пять человек такого рода, потому что в одном это вряд ли сойдётся.

Но при этом ведь есть ещё такая вещь, как российский вклад в турецкую экономику.

Вообще-то говоря, Турция не получает газ по тем ценам, по которым его сейчас правой рукой через левое ухо получают те же европейцы. Или нефть. Цены-то как поднялись!

Турция получает трубопроводный газ по контрактам, которые были согласованы. И никто не сравнивает сейчас – это тоже вообще очень интересно – эти цены с ценами, по которым получает сжиженный газ американский, например, Европа. А зря… Четыре раза как минимум, четыре раза ведь разбег! Наш сильно дешевле.

Станция «Аккую» – огромный проект, многомиллиардный. Сколько она там, 20 миллиардов долларов стоит? А это же российские деньги. Я сейчас не говорю, насколько это оправдано или неоправдано. Да, с экономической точки зрения ни бельмеса это не оправдано и не оправдается никогда. А с политической, с геополитической… Да, оправдано. Более чем.

А ведь это тем не менее реально живые деньги. Точную сумму, наверное, знаете вы на память. У меня было ощущение чего-то в районе двух десятков миллиардов баксов. А об этом в Турции кто-нибудь знает? Кто-нибудь говорит? Кто-нибудь думает?

Иван Стародубцев: Вы все правильно помните. Бюджетная стоимость этого проекта – около 20 миллиардов долларов. Возможно, она будет больше к моменту, когда стройка закончится.

Та же турецкая оппозиция заявляет, что проект «Аккую» надо расследовать, что там есть какие-то «внеконтрактные договоренности».

Евгений Сатановский: Это наши деньги. Чего они будут расследовать? Мы вам эти деньги, считай, дали, подарили… Ладно. Вы там за электричество будете пять копеек десятки лет платить. Может быть, наши правнуки увидят эти деньги. Но мы сейчас вам их дали. Расследовать они ещё будут!

Иван Стародубцев: Да, это совершенно прекрасно. Напомню историю: проект «Аккую» реализуется по модели Built – Operate – Own, то есть «Строй – Эксплуатируй – Владей».

Это российское государство как инвестор пришло и вложило наши бюджетные деньги, около 20 миллиардов долларов, в Турцию. И с продажей электроэнергии внутри Турции после завершения строительства Россия начнёт, собственно, зарабатывать и отбивать эту инвестицию.

50 % выработки прогарантировано турецким Казначейством и будет продаваться по фиксированной стоимости 12,35 цента США за 1 кВтч. А остающиеся 50 % будет продаваться на свободном турецком рынке электроэнергии по текущим ценам, какие бы они ни были на момент генерации.

Турецкая оппозиция говорит две вещи, причём это был один из пунктов их предвыборной программы 2023 года. Они натурально «кошмарили» турецкую власть, говоря: «Мы проведём расследование, потому что цена 1 кВтч, которую власть затвердила и прогарантировала Казначейством в 12,35 цента, – слишком высокая. И вообще, у власти есть „внеконтрактные“ договорённости для антикоррупционного расследования!»

Ну тут, надо понимать, подразумеваются строительные подрядчики, которых турки завели на реализацию данного проекта как партнёров российской стороны.

Евгений Сатановский: То есть они ещё и считают наши деньги, и при этом предъявляют по ним какие-то претензии. Потрясающая наглость.

Иван Стародубцев: Да, но и при этом турецкая оппозиция ещё и изумляется: «Как, это российская станция?!» Я говорю: «А чья она должна быть, если это всё-таки российские инвестиции? Вот у вас, как у Турции, есть письменно предусмотренное право по межправительственному соглашению стать собственником наряду с Россией. 49 % акций этого предприятия зарезервировано под вас в межправительственном соглашении. Вы можете в любой момент прийти и купить».

Более того, Россия очень большие усилия потратила на то, чтобы завести туда турецких партнёров. Сколько усилий потрачено на то, чтобы передать эти 49 % туркам. Всё равно огромный объём строительных работ выполняют турки. Зачем нам, как России, это финансировать? В общем, приходите, проплатите, постройте и зарабатывайте.

Под личным контролем президентов Путина и Эрдогана были очень продолжительные переговоры на тему продажи туркам долевого участия. Но в итоге турки так на «Аккую» и не зашли…

А сейчас турецкая оппозиция удивляется, что этот проект строится и он целиком и полностью российский, а Россия на нём сама будет зарабатывать.

Впрочем, с той оговоркой, что с большими отчислениями в турецкий бюджет, о чём почему-то деликатно умалчивается. Но ребята, кто вам-то мешает присоединиться? Напротив, Россия голос сорвала звать вас в дольщики. Замечу, «не обманутые». Станция строится буквально на глазах, и концу 2024 года должна начаться выработка электроэнергии на первом блоке.

Евгений Сатановский: А что они отвечают, когда вы говорите об этом? Да, это наша станция, потому что это наши деньги. Заходите, платите, и будет половина – ваша. И чего эти оппозиционеры говорят?

Иван Стародубцев: А что они могут ответить, если ты с ними разговариваешь на языке фактов, подтверждённых документами? Они ведь говорят на языке слоганов и популизма по своей программе от 30 января 2023 года.

Они определили своего кандидата в президенты Турции только в начале марта. До выборов оставалось всего два месяца, и вот оппозиционеры Национального альянса, наконец, после долгих споров и распрей определили своего кандидата в президенты – Кемаля Кылычдароглу, главу крупнейшей оппозиционной Народно-республиканской партии Турции.

Их главный программный тезис – «Эрдоган должен уйти!». Прямо как «Карфаген должен быть разрушен!». Это раз.

Во-вторых, они пообещали вернуть парламентскую систему, причём не просто, а в виде так называемой усиленной парламентской системы, и демонтировать систему президентского правления, введенную Эрдоганом.

На самом деле ещё до выборов было понятно, что сделать это минимум до 2028 года невозможно. Потому что такие вопросы решаются либо через референдум, либо внутри Парламента. Но только соответствующим квалифицированным большинством. Было понятно, что у оппозиции не могло возникнуть такого квалифицированного большинства ни при каких раскладах на выборах, которые они к тому же в итоге проиграли.

Но тем не менее турецкие оппозиционеры продолжали с завидным упорством обещать электорату несбыточное.

Впрочем, они подстраховались и сделали внутреннюю «надстройку», подписав документ, по которому Кемаль Кылычдароглу, в случае победы на президентских выборах, взял обязательство иметь пять вице-президентов – глав партнёрских оппозиционных движений, а при известных раскладах, даже и семь, добавив к пятерке ещё и оппозиционных мэров Стамбула и Анкары, в 2024 году по истечении срока их полномочий.