Евгений Сатановский – Турция между Россией и Западом. Мировая политика как она есть – без толерантности и цензуры (страница 12)

Турция, в последние два десятка лет в особенности, вывалила на рынок недвижимости такое количество предложений… Первичный рынок, вторичный рынок. Хочешь – вилла, хочешь – квартира, хочешь – эконом-класс, хочешь – премиум. И все с видами на турецкие морские красоты. Завалила буквально рынок так, что россияне не могли на это дело не поддаться.

И опять же до определённого момента, сейчас мы о нём говорим с вами, россияне были одними из лидирующих покупателей турецкой недвижимости.

Первые строчки уверенно делили и с европейцами – с одной стороны, и с другой стороны – с братьями нашими ближневосточными, будь то иракцы, иранцы, катарцы. Вот такая основная группа покупателей турецкой недвижимости.

И вот россияне, наряду с этими ребятами ближневосточными и с европейцами, покупали недвижимость везде. Возникли целые российские кварталы в Анталье.

Очень популярным направлением последних лет стал Мерсин, особенно после того, как начали строить атомную электростанцию «Аккую». инженеры, которые в большом количестве приехали на стройку, оценили местные красоты по достоинству. А вот вам, пожалуйста, под боком – «курорт Мерсин»: приезжайте, смотрите дома, заходите в шоурумы так называемые. Покупайте! Приезжайте на лето, привозите или присылайте свою родню – бабушек, дедушек, жён с детьми. И пусть они в Турции совершают регулярные «омовения ног» в Средиземном море и, заметьте, безо всяких завоеваний.

Евгений Сатановский: Нет, отличная тема! Еда вкусная, свежая, воздух чистый, море хорошее, тёплое. Ну нормальное кино – дача на море. Старая идея советского человека. Да и у российского она точно никуда не делась.

Иван Стародубцев: Тем более что во времена до СВО лететь можно было не «криво», а по прямой и время доставки человека из, допустим, европейской части России, к примеру из Москвы, до той же Антальи составляло ну максимум два часа сорок минут.

Сейчас лететь будешь, Б-г знает, через чьё воздушное пространство, если не через стратосферу, часов пять. Это как до Дубая. А что делать? Зато, опять же до СВО, недвижимость в Турции с точки зрения транспортной доступности была действительно как подмосковная дача.

Тем более, пожалуйста, въезжай в Турцию: между Россией и Турцией – «безвиз».

Всё это было недорого, без формальностей и удобно.

Я говорю в прошедшем времени, просто потому что кое-что в мире поменялось. Поменялось и в плане продажи недвижимости иностранцам в Турции, и в плане выдачи там же туристических видов на жительство.

С другой стороны, в плане полётного времени, чисто физически, летать стало неудобно – это раз. А кратно увеличилось полётное время – также кратно увеличилась и цена на авиабилеты, это два.

Поездки выходного дня в Турцию стали сильно менее доступными. Понятно, что авиакомпаниям не хочется нигде кружить. Топлива они сильно больше сжигают. Они же по пять часов где-то «болтаются», прежде чем долетят до Турции.

Евгений Сатановский: Ну что поделаешь? Но, когда и если выйдем на Днепр по всей протяжённости этой реки, будет проще. Когда и если выйдем на венгерскую границу, будет ещё проще. А если доберёмся до Берлина и Парижа, так и вообще напрямую опять рейсы будут лететь. Тут ведь только докуда добраться…

При этом нам даже в этот раз не приходится отпихиваться ни от Москвы, ни от Сталинграда для того, чтобы разбираться с теми, с кем надо разбираться. Хотя да, считайте, что у нас сейчас ситуация какая? Сорок третий год, судя по положению на фронтах. Большая часть Украины – у врага, и приходится с этим что-то делать. Правда, зато в Белоруссии врага нет. Такая жизнь. Я сейчас страшно извиняюсь перед теми, кого я невольно до глубины души оскорбил этим достаточно жёстким замечанием. Но простите, пожалуйста, ребята. У меня – вся семья из Украины.

У меня вся семья жены – из Украины. Для меня это вообще Гражданская война, ничем не отличающаяся ни от прошлой Гражданской, ни от Отечественной, ни разу.

Иван Стародубцев: Евгений Янович, после китайского посла, который на днях очень хорошо высказался, мне кажется, вы ещё очень мягко выразились.

Евгений Сатановский: Нет, я вообще очень мягкий и добрый человек. На Украине – масса родственников и друзей. Но они сегодня под оккупационным режимом, извиняюсь за резкость.

Иван Стародубцев: Евгений Янович, вот ведь как получилось за тридцать с небольшим лет новейшей российской истории с открытыми границами… Теперь у нас родственников и друзей много уже не только на Украине, но уже и в Турции. Подчеркну, у очень многих россиян.

Да, то есть мы говорим с вами о поездках в Турцию и с точки зрения отдыха, и шопинга, и недвижимости, а, вообще-то говоря, мы крепко с Турцией за последние три десятка лет породнились.

У нас – более ста тысяч совместных семей. Ни у кого нет точной статистики на этот счёт, но все, включая дипучреждения, более-менее сходятся в мысли, что порядок цифр именно такой.

А это что означает? Сто тысяч мужей и сто тысяч жён – уже двести тысяч, да? Детей как минимум по одному на семью. А зная турок, вообще-то и по два, и по три. Это уже минимум четыреста тысяч. Папы, мамы, их дети, дяди и тёти, дедушки и бабушки с обеих, с российской и с турецкой, сторон. Представляете, какое это количество народу, который так или иначе очень неравнодушно относится к тому, что делается в российско-турецких отношениях?

Евгений Сатановский: Я это представляю, потому что лучший друг моего внука, имея турецкого папу, в Турцию ездит к другим бабушке и дедушке. Ну вот так… Что ж теперь поделать? Жизнь такая…

Иван Стародубцев: Оказалось, что мы крайне неплохо можем с турками уживаться.

Евгений Сатановский: Понимаете… Я не знаю, как в Турции с феминизмом… Но что-то мне подсказывает, что вопросы о том, сколько всё-таки на свете полов, свободны ли в Турции трансгендеры от общественного порицания и можно ли детям в школе рассказывать о том, как замечательно менять пол и родители не могут в это вмешаться… Я про гей-парады тоже ничего не знаю, но что-то мне подсказывает, что они там не как в Берлине, Париже или в южном Тель-Авиве. Вот что-то мне подсказывает, что мы в этом близки.

Иван Стародубцев: Ну чтобы было понятно нашей публике, я бы предложил такую аналогию: если попытаться провести, к примеру в турецкой Конье, гей-парад, то это будет то же самое приблизительно, как если попытаться его провести на территории Российской Федерации, допустим в городе Грозном. Эффект будет приблизительно одинаковый. Это к вопросу о том, сколько у нас полов в России и в Турции.

Евгений Сатановский: Я бы не рекомендовал. А там вообще где-нибудь проходят гей-парады или Б-г миловал?

Иван Стародубцев: Время от времени предпринимаются попытки проводить разные «марши гордости» в том же Стамбуле. Вот только на днях была очередная несанкционированная попытка. Заканчиваются они крайне плохо – столкновениями и вмешательствами полиции.

Если посмотреть на то, что говорит и делает турецкая власть, то они стоят на консервативных позициях.

Это в довесок ещё к их антизападной риторике эпохи позднего Эрдогана. Их риторика в сторону Запада всё больше начинает напоминать нашу: «Мы боремся за то, чтобы у нас так, как у них, не было, мы этого не хотим! У нас муж – это муж, жена – это жена, и никак не наоборот, а уж тем более никак не какие-то варианты однополые».

Евгений Сатановский: Так, а однополых семей нет?

Иван Стародубцев: Да ну что вы…

Евгений Сатановский: Да я просто спрашиваю, ну откуда я знаю? То есть Турция в этом плане сохранила обычное, нормальное… Я не понимаю, консервативно это или нет? Оно для меня – нормальное отношение к человеческой жизни. Тем более в Турции не все религиозные, там светского населения полным-полно.

Иван Стародубцев: Давайте сразу определимся. И вот прямо чтобы было понятно… У нас, в нашей стране, встречается некое заблуждение на тему того, что такое светская Турция и что такое религиозная Турция. У нас почему-то считают, что светская Турция – это те, кто не верит в Аллаха, не исповедует ислам. На самом деле это далеко не так.

Подавляющая часть населения Турции исповедует ислам. Они являются активными в религиозном смысле людьми.

Но разница между светскими и религиозными гражданами заключается в том, что религиозные говорят, что ислам должен быть частью турецкой жизни, и он должен проникать во все сферы, и он должен поддерживаться, в том числе финансово, государством, и госслужащим не надо скрывать свою религиозную принадлежность.

А другие, светские, говорят, что давайте государство – отдельно, а религия – отдельно. Но это не делает их атеистами, которых не слишком много в Турции.

Поэтому – что светские, что религиозные граждане Турции – все консервативны. Они одинаково правильно настроены, граница проходит совершенно в другом месте: там, где возникает дискуссия про отношения государства и религии, а точнее – религиозных институтов.

Евгений Сатановский: Не знаю, я вполне себе прожил жизнь советским человеком, то есть атеистом, что вовсе не мешало мне придерживаться традиционных каких-то взглядов. И повенчались мы с женой религиозно, когда смогли, хупу нам поставили, и у моего сына была бар-мицва у ортодоксальных моих друзей.

Как-то я не чувствую себя чужим ни в каких ортодоксальных храмах: ни в православных, ни в мечетях, ни в синагогах – уж точно ни в синагогах… А вот в современных американизированных версиях чувствую себя плохо. Потому что этот идиотизм, когда женщина – раввин и она в кипе ходит и в талесе, он что-то коробит.