Евгений Саржин – Все африканские демоны (страница 21)
– Молчат… – Салах не то усмехнулся, не то оскалился, показав неровные зубы. – А ты знаешь, что было тогда, вот уже почти четверть века назад? Знаешь, как строилось это поганое Государство Закона? Я видел. Начиная от самой Тиджикжи, где они… где они убили моего отца. Не только, впрочем, его. Я тогда бродил, здесь и там, Киффа, Алег, Нуакшот. Потом до Даккара даже добрался. Везде было одно и то же – на улицах толпы, знамена с восходящим солнцем, бронемашины, а на окраинах расстрелы. Один Аллах ведает, сколько людей тогда загубили махдисты. Так что те, кто теперь там остался – выучены молчать.
–Но что тебе до того? Ты сейчас в Котону, махдисты до тебя не доберутся? Салах, ты же не думаешь… ехать туда?
Он посмотрел на неё в упор, но Таонга не отвела глаз.
– Где твой дом, Таонга? – вдруг спросил он. – Где твой настоящий дом? Ты же родилась в Африке?
– В Нигерии, – и она пожала плечами, – почти не помню её, да и нечего там вспоминать, думаю. Я выросла в Марсале. А теперь вот здесь.
– А я вырос в Тиджикже, – сказал Салах, – на одних улицах с самим Махди, представь? Там лежат в песке мои мать и отец. Там, наверное, мои братья. Если не переехали – я от них больше десяти лет ничего не слышал. И оттуда сейчас ползет вся эта ядовитая плесень, и даже те полоумные, что нанимали меня в Аль Джазире, смотрят на Тиджикжу и ждут приказов оттуда… Прямо из моего дома. Так как ты думаешь, Таонга, хочется мне туда?
Было ли это воздействие колдовского порошка? Все так странно сложилось… Салах говорил с нею долго и откровенно, как уже очень давно не бывало, а она говорила с ним. Его тянет в родные края, и этот проклятый имам только распаляет его тоску, намекая, что там есть с кем поговорить, кому передать последние новости из Аль Джазиры, кому будет интересно все, что Салах видел и знает.
Но, когда говорила Таонга, взгляд Салаха смягчался. Он кивал ей, и даже улыбался, что в последнее время бывало нечасто. А потом легко обхватив за плечи, увлек на кровать, и вот уже они торопливо срывали друг с друга одежду.
Поздно вечером, когда Салах уснул, Таонга лежала рядом с ним, дрожа не от ночной прохлады, а от нахлынувших мыслей. Когда они лежали в объятьях друг у друга, все еще тяжело дыша от наслаждения, она спросила Салаха: ты не покинешь меня? И он ответил: нет, обещаю. Так может, порошок этого боконона все же не так бесполезен, ведь разве не этого она хотела?
Может, все в итоге будет не так плохо – и они смогут хоть на время обжиться здесь, в Новой Дагомее? Таонга даже начала мысленно строить планы, чем могла бы здесь заняться, когда тихо прозвенела мелодия входящего сообщения. Кто–то написал ей на наладонник. Она протянула руку, чувствуя, как в груди замирает от нехорошего предчувствия. Кто и зачем может разыскивать ей около полуночи?
И, увидев сообщение, с трудом подавила желание одновременно выругаться и расплакаться от злости. Написанное по–итальянски короткое уведомление говорило:
«Надо поговорить. Касается в том числе и Салаха. Замиль».
Глава тринадцатая
Электрический поезд до Порто–Ново оказался примерно таким, каким Замиль представляла себе африканские поезда. Мог бы быть и хуже, конечно. Но в целом – сидения вытерты не так уж сильно, стекла почти прозрачны, пол почти не заплеван и вентиляционные окна делали липкую духоту внутри терпимой. В общем, полтора часа можно выдержать.
Хуже были её попутчики – пестрое население жилых районов окраин Котону. В основном африканцы, в цветастых одеждах, смеси местных представлений о моде с теми, что занесли «культуртрегеры» из Нанкина, Кейптауна и Сан–Паулу. Они поедали фрукты, переодевали верещащих детей и оглашали вагон многоязыким гомоном. Уже через десять минут этот галдеж начал казаться Замиль невыносимым, а через двадцать она готова была набрать самых больших апельсинов в стоявших на перронах лотках и лично вбить по целому фрукту в глотку каждому из пассажиров.
Впрочем, сумятица дагомейской железной дороги хорошо сочеталась с сумятицей в её мыслях, и сама Замиль отмечала это с мрачной иронией.
Вчерашний разговор не шел из головы – слишком уж потрясло её сказанное. Тогда, в гостиничном номере, мужчина представился ей как Филиппо – хотя он явно говорил на итальянском не как на родном. Он вошел как к себе домой, развернул стул, указав ей на другой, и сказал: «Значит, говорим».
Говорили они почти час, и за это время Замиль показалось, что стена, отделявшая её от старого мира, пошла трещинами и рухнула. Перед ней сидел человек, который не пережил ничего из того, что пережила она, но который словно вынырнул из тех старых фильмов, что она украдкой смотрела по Зеркалу еще там, в Мадине.
О себе Филиппо почти ничего не сказал, кроме того, что родился в Сан–Паулу, потом жил и работал в Генуе, ставшей, после гибели Рима в ядерном облаке, крупнейшим итальяноязычным городом Союза Обновления. Но Замиль интересовала не его биография, а загадочная жизнь той новой Европы, которую она так судорожно пыталась постичь, блуждая по новостным страницам. Она хотела знать, и ей было страшно знать, после того, что ей говорили и показывали там, дома.
И Филиппо рассказал – немного, но Замиль впитывала его слова жадно, как ссохшаяся за август земля первый осенний дождь.
И вот теперь, когда их галдящий, пропахший потом, апельсинами и детскими пеленками поезд вкатывался на окраины Порто–Ново, она вновь и вновь прокручивала услышанное в голове. Другая жизнь есть, и она не так страшна, как ей говорили. Не так страшна, но требует денег. И будь она проклята, если не сможет их заработать.
Да и выглядело все не так сложно – по крайней мере, на этом этапе. Встретиться здесь по адресу, который ей дали, с людьми, говорящими по-арабски. Задать им те вопросы, которые она заучила вчера вечером как
И более серьезное придет. Филиппо прямо сказал ей, для чего её готовят: она должна через проницаемую северную границу перебраться в Государство Закона. И, доехав до самого его центра, до Тиджикжи, встретиться с теми, кого ей назовут. Замиль запрещала себе думать об этой поездке, потому что, когда она вновь представляла себя там, в самом сердце Халифата, окруженной или полоумными фанатиками, или жестокими лицемерами, у неё как будто что-то обрывалось внутри, и к горлу от ужаса подкатывала тошнота. Вот и сейчас… так, стоп, нельзя. Она сделает это, сделает и точка. И это будет её билет в новую жизнь.
Порту–Ново между тем удивил её донельзя. Она думала, что знает, чего ожидать от Новой Дагомеи, после того как видела и сверкающие стеклом и металлом высотки центра Котону, и жужжащий улей его окраин. Но Порту–Ново ничуть не походил ни на то, ни на другое.
От самой улицы, уходившей от вокзала к центру Замиль словно опять попала на Остров, а вернее Остров тех времен, когда он еще был Сицилией. Она видела здания, казалось, опиравшиеся на завитки портиков и решетку колонн, какие никогда не построят магрибцы; видела особняки с легкими жалюзи и написанными по-французски и английски именами владельцев на дверях; небольшие открытые кофейни, где пожилые матроны неспешно беседовали друг с другом, попыхивая длинными сигариллами; металлические заборы с причудливыми завитушками, за которыми утопали в зелени трех– и пятиэтажные постройки с белыми и бежевыми стенами и резными балкончиками.
И что страннее всего – другими здесь были люди. В поезде Замиль ожидала увидеть еще один африканский город, переполненный галдящими темнокожими детьми этого жаркого континента, но, к её удивлению, по мере того как она отходила от вокзала, «черная» человеческая струя растворялась, словно вылитая в бочку воды чаша вина.
Здесь было много белых, очень много, и Замиль не могла не заметить, что это были богатые белые. Пожилые сеньоры в старомодных, расшитых узорами платьях, хлыщеватые юнцы в узких темных очках и кожаных сандалиях на босу ногу, солидные (по крайней мере с виду) деловые люди в кремовых костюмах. Они сидели на тенистых верандах, заходили в уличные магазинчики, аккуратно вели автомобили по узким улицам. Замиль в который уже раз за эти дни вертела головой во все стороны, как любопытный пятилетний ребенок, и даже ощущала некоторую неловкость за свое платье африканского покроя. Здесь она бы хотела жить даже больше, чем в пластиковой роскоши центральных районов Котону.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.