Евгений Саржин – Там, где дует сирокко (страница 67)
– Сделай так, – сказала Замиль, – положи свою сумочку на стол, поднимись и пойди в уборную. Перед зеркалом остановись и посмотриcь в него. За столиком напротив сидит мужчина, чёрный, в жёлто-зелёной одежде, такие в Сахаре носят, рядом пепельничка и стакан с чаем. Если не увидишь его в зеркале, повернись, якобы ко мне, махни рукой. Но обязательно брось на него взгляд. Скажи, тебе не кажется знакомым его лицо?
– Ты думаешь…
– Не оглядывайся, – зашипела Замиль, – делай, как сказано. От этого, может, наши жизни зависят.
Джайда, ставшая внезапно очень сосредоточенной, кивнула, поднялась и направилась через зал. Замиль осторожно проследила за ней глазами, постоянно скашивавшимися в сторону сидевшего за столиком мужчины, потом с усилием оторвалась, взяла свой остывший кофе и отхлебнула, не ощущая вкуса.
У неё даже кожа под волосами зачесалась – так захотелось повернуться и посмотреть на мужчину ещё раз, но теперь уже в упор. Но нет, терпеть. Может, она ошибается, в конце концов. Чёрные парни в африканских одеяниях похожи друг на друга, да и видела она его совсем мельком. Но где-то в глубине души она уже знала, что не ошибается. Это тот самый тип, которого она видела тогда у Таонги.
Не удержавшись, она всё-таки вскинула голову и повернулась, якобы чтобы проследить за Джайдой. Та как раз стояла перед зеркалом, видимо, туалетная кабинка была занята. Потом повернулась и сделала вид, что ищет её глазами. Замиль одобрительно кивнула про себя – Джайда притворилась, что не понимает, в какой стороне их столик, но сама обшаривала глазами помещение. Чернокожий парень примерно её возраста, который так их встревожил, сидел, наполовину отвернувшись, и щёлкал зажигалкой, раскуривая сигарету. Замиль вновь и вновь скашивала глаза, стараясь рассмотреть его лицо и вспоминая ту короткую встречу в пансионе Таонги в Марсале. Могло ли случиться такое невероятное совпадение?
Когда Джайда вернулась из туалета, она выглядела серьёзной и собранной. Подвинув стул, она села и посмотрела на Замиль.
– Мы видели его в Марсале. Он тоже жил у Таонги, – сказала она.
– Ты уверена?
– Да, – Джайда кивнула, – я обычно хорошо запоминаю людей, особенно мужчин. Это тот же парень, который иногда курил за столиком напротив входа. Он даже ко мне пару раз обращался, назвал «сестрой». Я его запомнила.
Не ошиблась. Замиль внезапно почувствовала неприятный спазм внизу живота и подумала, что и ей бы неплохо наведаться в уборную. Хотя, сейчас, наверное, не время. Какой шанс, что человек, живший у Таонги, которая, как она знала, общалась с марсальской полицией (может, и не только с полицией), случайно пересёк море и так же случайно оказался в одной с ними кофейне в огромном Сусе?
Она криво усмехнулась и сжала ладони, стараясь подавить дрожь.
– Джайда, – сказала она чуть слышным шёпотом, – доставай свой наладонник.
– Зачем?
– Пиши Стефано – пусть будет настороже. Знаю, он не покидает катер, но… всё равно, пусть посматривает там по сторонам. И ещё. Напиши Салаху. Я поеду с тобой на встречу с Таонгой.
Воистину, горазд Аллах на выдумку, да и шутить умеет, когда захочет! Правда, от шуток Его иногда хочется плакать…
С самого их бегства из Мадины Салах думал, что две бабы, которых он тянет за собой, это его проклятие. И не раз прикидывал, не лучше ли оставить их где-то и дальше самому. Насколько проще будет и бежать, и спрятаться, и драться, если нужно! В крайнем случае, с помощью того же Ситифана – назрани, конечно, но мужик дельный.
Потом ещё и Таонга прибавилась, как будто без неё мало проблем. Что бы он смог сделать один, без этого кирпича в рюкзаке?
И пару дней назад Аллах дал ему ответ, ясный и прозрачный, как слеза девственницы – ничего бы сам не сделал, cкорее всего, подох бы в той дыре с двумя дырками в спине. А выжил бы тогда – сейчас бы его, беспомощно продавливающего кровать, выследили да закончили начатое.
Таонга его тогда выходила, пока Джайда была на связи с Ситифаном. От рыбака сейчас помощи немного – сам переломанный, ковыляет по своему «Грифону», как подбитая чайка. Если хоть руль кое-как одной рукой удержит, и за то спасибо, но бегать по городу, поглядывая себе за спину – это пока не к нему.
И вот, когда всё закрутилось, пришлось полагаться на женщин. А закрутилось всё как надо.
Ситифан, сообщивший ему, что Замиль похватала лучшие вещи (сложив их в его рюкзак) и исчезла, казался обеспокоенным, но не слишком сильно. «Теперь хоть на «Грифон» никого не приведёт», – обронил он.
А вот Салах встревожился. Не об их анонимности, тут уже поздно – исходя из того, что его выследили в Хергле, стукач почти наверняка Абдул, и «хори» и так знают, сколько их сбежало из Мадины и почему. А вот если проклятая дура решит вмешаться в его сделку с «Амином»… впрочем, нет, она его не знает и едва ли сможет кого-то найти так быстро. На что она вообще рассчитывает, в Сусе, одна, без знакомых и почти без денег? Воистину, кого Аллах желает покарать – лишает разума.
И всё же закрутилось всё именно после звонка Ситифана – и вот он уже в узком, душном кубрике «Грифона», на такой же узкой, неудобной несмотря на все старания Таонги койке. «Вам опасно сейчас двигаться, – говорил ему врач, – если начнётся внутреннее кровотечение, только Аллах и поможет».
Что ж, на Его милость и положимся. Дорога до порта была мучительной. За скорую для транспортировки да лекарства в путь врач содрал с него половину тех денег, что ещё оставались. Вся надежда – получить хоть что-то с «Амина», потому что сам зарабатывать он сможет нескоро.
– Ты поняла? – Салах попробовал осторожно повернуться к Таонге, но с трудом сдержал стон, когда плечо снова стрельнуло болью. – Ты должна будешь поехать на встречу с ними. Возьми ещё Джайду, вдвоём будет не так страшно.
Сидевший напротив Ситифан напрягся, как будто хотел что-то сказать.
– Вдвоём лучше, – повторил Салах, – Абдул и те, кому он передаёт информацию, пока ещё думают, что я мёртв. Значит, пока тебе ничего не грозит.
– А если кто-то всё-таки уточнил в больнице? – негромко спросил Ситифан. – Это не так сложно. Особенно если им было известно твоё фальшивое имя, это, как его – Гейдар бен…
– На это требуется время, – Cалах нахмурился, увидев, как по лицу Таонги мелькнула тень страха, – а мы не тянули. В любом случае, стоит рискнуть.
Осторожно протянув руку, он обхватил наладонник и подтащил его к себе, потом, сморщившись, поднял. Маль-амр мигал – пришли новые сообщения. Таонга потянулась, чтобы помочь, но Салах, сердито качнув головой, извернулся и провёл большим пальцем по экрану. Писали сразу два человека, оба с незнакомых номеров.
Поколебавшись, он кликнул по одному окошку.
«Говорил с нужными людьми, сегодня встречаемся. Ты передаёшь всё, что есть – получаешь деньги и пропуск. Потом исчезаешь из вилайета, а лучше даже – из Халифата. Пропуск – минус пятьсот истинных денаров из твоей оплаты», – писал незнакомец, и Салах видел, что тот установил «метёлочку», чтобы вычистить их разговор немедленно. Это тот самовлюблённый хлыщ, что представился как Амин, или кто-то из его дружков?
«Где мы встречались с Амином?» – неловко тыкая в экран левой рукой, набрал Салах.
«В кафе «Юкка кафа», рафик, – высветилось сообщение, – ты осторожен, и это хорошо. Мы тоже осторожны. Ты придёшь сам?»
«Придёт моя женщина, – Салах не попадал по цифровой клавиатуре, слова получались с ошибками, и он ругался сквозь зубы, – чёрная, спросишь, как её звали в детстве. Должна сказать «Албина». Можешь ей доверять».
«Никому нельзя доверять, – высветился через пару секунд ответ, и Салах видел, что «метёлочка» уже начала сметать первые фразы их диалога, – но я тебя услышал. Вот адрес, где мы встретимся, запиши быстро. И помни – врагов у тебя уже хватает. Не создавай себе новых».
Вспыхнула строка – напротив второго входа в Рибат, в «Дахле». Кофейня, чайная? Или вообще брадобрейня? Поди разбери.
– Таонга, – вполголоса окликнул он, – запоминай адрес.
Собеседник удалил окошко их диалога, и без того вычищенное «метёлочкой», уже через две минуты. «Амин», или кто там был от него, осторожничает. Тут можно понять. Но по-прежнему мигало окошко второго диалога, и Салах не сводил с него глаз. Почти наверняка это Абдул, думающий, что он мёртв, и его наладонник сейчас у Таонги. Или уже догадался, что его дурачат? На миг Салах испытал острое желание открыть его, набрать Абдула и голосом сказать, что однажды он вернётся в Мадину, найдёт своего прежнего
– Возьми наладонник и ответь ему, – сказал он Таонге, та кивнула и приняла устройство из его руки.
Под его взглядом она нажала на окошко и, нахмурившись, начала читать то, что там было написано. Несмотря на всё своё нетерпение Салах её не подгонял – он помнил, что нигерийка с трудом разбирает арабский.
– Это Абдул, – наконец сказала она и подняла глаза, – он говорит, что хочет поговорить со мной голосом.
– Пусть говорит, – сказал Салах, – но ты включи громкую связь… хотя нет, не надо. Если он это услышит, то поймёт, что кто-то есть рядом. Дураком он всё же не был. Говори с ним, делай вид, что ты испугана и потрясена.