Евгений Саржин – Там, где дует сирокко (страница 36)
– Если мы сейчас вернёмся в Марсалу, нас выпустят повторно? – спросил он, и Стефано покачал головой.
– Нас не должны были выпускать даже сейчас. Ты же помнишь, как с нами говорила береговая охрана. Хорошо, что эти хоть меня знали. Порты закрыты и на Острове, и на материке.
Салах мрачно кивнул, теребя бороду. А Стефано ещё раз обвёл глазами сидевших перед ним и мрачно усмехнулся про себя. Ну и компашка собралась у тебя в каюте! Как же так вышло? Как тебя сюда занесло,
Но всё казалось логичным ещё вчера. Полулёжа в своей комнате, он листал Зеркало и чувствовал, как противный, липкий холодок расползается от груди по животу. Проклятие, и чего им всем неймётся? Неужели этот несчастный мир пережил мало насилия, войн и крови, чтобы эти безумцы и далее продолжали азартно раскачивать хлипкий кораблик их жизни? На итальянском новостей было не так много, и они повторяли то, что было написано по-арабски – за этим следили строго. Закончив читать их, он полез в «коридоры», надеясь выловить там хоть кого-то из знакомцев.
Остров дрожал у них под ногами, словно опять ожила старушка-Этна. В Палермо (никогда он ещё не назвал его Мадиной!), как по команде, опять вынырнули бородатые имамы из самых ярых, бòльшие махдисты, чем был сам Махди, как он часто о них думал, вспоминая вычитанную где-то шутку. После того, как одного из них застрелили вечером возле собственного дома, Зеркало взорвалось, и не только оно. У входа в одну из церквей, оставшихся от старых времён, полыхнула самодельная бомба, ранив нескольких человек и вызвав пожар. Полетели камни в дома «старых людей», которых подозревали в нелояльности Государству Закона. Новостные сайты пестрели крикливыми заголовками, Стефано брезгливо всматривался в то, что говорит вязь. Фитна! Муамара! А, чтоб дьявол ваши языки на медленном огне поджарил. Как раз когда он кривился, пытаясь понять написанное, раздался короткий стук, дверь скрипнула, и в его комнату вошёл Салах.
И вот они здесь – посреди моря, в дрейфе, в семидесяти милях от Марсалы. И ни туда, ни сюда.
– Нам нельзя возвращаться, – повторил Салах, и белая девушка, до этого сидевшая молча, вмешалась:
– Если мы сейчас вернёмся, и нас выследят, то убьют. Всех. И ничего им за это не будет.
Салах кивнул.
– Нам надо укрыться, хотя бы на время, и посмотреть, какие порты откроют первыми. Таонга, у тебя есть какие-то места на примете, кроме «Аль Мусафир»?
Но африканка не успела ответить, когда заговорил Стефано:
– У меня есть такое место. Старый рыбацкий домик, где мы иногда останавливались с товарищами. Он на Фавиньяне.
Так они и поплыли на Фавиньяну. Сначала, заговорив, Стефано пожалел о свой болтливости, но сейчас, сидя в рубке, думал, что всё-таки подал голос правильно. Бог ведает, в какую дыру завела бы их Таонга, и не сдала бы там полиции или Страже Зеркала. А так он будет, по крайней мере, дома. Ну, или почти дома.
Он поморщился – в тесной рубке ему даже раньше было неудобно, сейчас же и вовсе почти невыносимо. Повреждённое колено, растревоженное по пути в порт, мерзко пульсировало, ребра нещадно ныли, сломанная рука висела на повязке, как подвешенная на шею гиря. Странно, что в таком состоянии у него вообще получалось управлять катером.
И всё-таки в море хорошо. Стефано ещё раз окинул взглядом горизонт – не потому, что не знал, куда править, просто наслаждаясь видом. Лазоревый блеск воды, преломляющий небесный свет, белые стрелки чаек – море не меняется, какую бы дичь люди не творили на берегу. И вот сейчас, окутанные поволокой жары, прямо по курсу темнели глыбы островов – Фавиньяна и выдвинутый к западу Мареттимо. Эгадские острова, те самые, у которых некогда была сокрушена морская мощь Карфагена. Стефано мрачно усмехнулся, ведь именно в Карфаген, ну, или его инкарнацию они сейчас направлялись, но что это, некогда такое грозное, имя скажет сейчас любому из его пассажиров? Оно обратилось в пустой звук. Sic transit gloriamundi.
В горькие минуты размышлений о том, куда пришёл его мир, история была для него отдушиной – недаром именно на исторические книги он набрасывался с наибольшим жаром. Да, где-то не так уж далеко на морском дне до сих пор лежали корабли карфагенян вместе с их мечтами о великом будущем. И Стефано от всего сердца понадеялся, что однажды там же будут гнить и военные суда под флагом Нового Халифата, которые сейчас маячили там и здесь у горизонта. История рассудит.
Фавиньяны они достигли через полтора часа после их импровизированного совета в тесной каюте. Стефано налёг здоровой рукой на руль, заставляя «Грифона» повернуть вдоль берега. Наверное, даже хорошо, что он снова окажется на этом забытом временем и историей островке. Если бы ещё не этот…
И едва он об этом подумал, как в дверь рубки кто-то постучал.
– Да? – откликнулся Стефано по-итальянски.
Дверца отъехала в сторону, и показался Салах.
– Мы скоро будем, – сказал мавританец, и это был не вопрос.
– Ещё десять минут, правда там трудно зайти в бухту, – подтвердил Стефано, не очень понимая, что тот от него хочет.
– Надо поговорить, – Салах, как обычно, говорил на общем наречии Острова обрывисто, и его приходилось слушать внимательно.
– Я сейчас правлю, ты видишь, – недовольно ответил Стефано, но, скорее, для вида – ему тоже надо было о многом расспросить.
Он налёг на штурвал, наклонился, при этом его загипсованная рука качнулась, задев рычаг скорости. Мужчина выругался сквозь зубы и потянул за гидравлический стабилизатор.
На них в очередной раз накатилась тишина, та внезапная, когда привычный и уже не замечаемый шум вдруг исчезает. «Грифон» с заглушенным мотором продолжал пенить воду по инерции, и Стефано, снова схватившись здоровой рукой за руль, выровнял ход. Как сегодня пусто в море – ни одного рыбацкого судна, только небольшая лодчонка шла вдоль каменистого берега.
– Мы можем поговорить, – сказал он.
Он бы предложил ему войти, но входить особенно было и некуда – два человека едва-едва могли разместиться в рубке. Салах остался на входе.
Несколько секунд они молчали, глядя друг на друга.
Наконец мавританец нарушил молчание.
– Расскажи про дом, куда мы едем, – коротко попросил он.
– Рыбацкий дом, в паре километров от городка, – ответил Стефано несколько удивлённо, – мой отец купил его… (черт, как же по-арабски будет «в складчину»?) Купил его с дядей и ещё одним рыбаком, они его перестроили. Дядя завещал свою долю мне, а у семьи Фичера я выкупил. Так что теперь он мой.
Видя, что Салах продолжает выжидательно смотреть на него, Стефано продолжил:
– Не очень большой, две комнаты и веранда на нижнем этаже, две спальни на верхнем. Сарай, летняя кухня. Есть генератор для электричества.
– Нас пятеро, – напомнил ему Салах.
– Умею считать. Разместимся. Мы с ребятами там останавливались, нас было четверо. Места хватало.
– Кто ещё знает про него?
Стефано задумчиво потёр рукой щетину на подбородке.
– Мои ребята. Ну, то есть экипаж «Грифона». Ещё пара рыбаков из порта. Семья Фичера помнит о домике, конечно. Наверное, кто-то ещё, отец с дядей открыто его покупали.
– Хорошо, – Салах кивнул, – а рядом дома есть?
– За горой, надо немного пройти. Раньше там были пляжи, но сейчас… – он только пожал плечами.
– В Зеркало из дома выйти можно? – мавританец во время всего расспроса оставался совершенно невозмутимым, так, что невозможно было догадаться, нравится ему услышанное или нет.
– Можно, – кивнул Стефано, – я выходил. Связь иногда не очень хорошая, но…
– Смотри, – Салах поднял руку, прерывая его, – ты знаешь, от чего мы пытались убежать.
– Не всё, только то, что ты мне сказал.
Сложно всё-таки передавать оттенки мысли на неродном языке. Действительно, от всех этих дней и всех разговоров с Салахом и Таонгой у него в голове осталась только каша из намёков или случайно всплывших фактов. Как получилось, что обычный муташаррид, две шлюхи и владелица пансиона… хорошо, муташаррид и три шлюхи оказались втянуты в игры полоумных шейхов? И как это связано со всей той чертовщиной, что происходит в их вилайете последнюю неделю?
Словно услышав его мысли, Салах прочистил горло и крепче уцепился за дверную скобу. «Грифон» тихо покачивался на волнах, море оставалось спокойным.
– Шейхи бредят новым Газаватом, – сказал он, – я связался с ними по глупости, и они об этом узнали. А уже когда мы были в Марсале, Замиль вошла в сеть под своим именем.
– Стража Зеркала? – полуутвердительно спросил Стефано, и Салах кивнул.
– Шейхи обратились к ним. Я отобрал наладонники у всех трёх и сам не включаю свой. Но что ты с нами, они, наверное, не знают. Потому безопасно пользоваться только твоим.
«Мне безопасно пользоваться, – подумал Стефано, – ты-то тут причём?»
– Мы посмотрим новости, как зайдём в твой дом, – продолжил Салах, – надо понять, кто закрыл порты и надолго ли.
– Хорошо, – Стефано не придумал другого ответа, – я гляну в новости, как только присяду на диван в домике. Всё расскажу.
Если Салах и рассчитывал, что Стефано предложит свой наладонник ему, то ничем не выдал своего разочарования.
– Когда, ты говоришь, мы пришвартуемся? – ещё раз спросил он.