Евгений Саржин – Там, где дует сирокко (страница 30)

– Ты в Мадине? – она обратила внимание, что тот отбросил все условности и обращается к ней прямо и на «ты».

– Нет, – с облегчением написала Замиль, – но недалеко, на Острове. Могу быть в Мадине за несколько часов.

– Сейчас не надо, – на этот раз собеседник не медлил с ответом, – у меня есть другая работа. Ты знаешь, как общаться через тёмный коридор?

– Нет, – Замиль почувствовала себя сбитой с толку. Наверное, она должна была знать, ведь она всегда гордилась, что умело обращается с Зеркалом, но…

– Дай свою почту, я отправлю тебе ссылку, – написал человек, – и четыре знака слова проверки. Ты ударишь по ссылке, введёшь знаки и окажешься в коридоре. Там поговорим. Меня ты там найдёшь под именем Весёлый Дельфин. До встречи.

Окошко схлопнулось – человек удалил её из беседы. А она даже не знала, что так можно. Что же делать теперь?

Замиль сжала руки и ощутила, что ладони вспотели. Раздражённо потерев их о платье, она приподнялась, пряча наладонник в сумочку. Что делать, если этот человек потребует выезжать в Мадину немедленно? Как уйти из-под надзора Салаха? И почему она вообще его боится? Ведь это она сама убедила взять её с собой, только что на шею ему не вешалась. И вдруг Замиль ощутила, что на душе у неё тяжело. Если всё получится, она свяжется с этим муташарридом, и он увезёт её с Острова, как она всегда мечтала. Но тогда она покинет и Салаха, и Джайду. Она исходила из того, что первый – это просто орудие бегства, а вторая – досадный груз. Но вдруг осознала, что ей будет страшно остаться без них. Одной, вообще без никого, в чужой, неизвестной стране. При одной мысли об этом её сковал ужас. Она столько лет мечтала о бегстве, и вдруг окружающий мир представился ей чудовищно опасным местом, непонятным и полным хищников. Что она сможет там сама?

Замиль охватила себя руками за плечи, пытаясь сдержать дрожь, и вдруг с досадой поняла, что ей нужно в туалет. Неужели это страх так подействовал на неё? Что же тогда будет в решающий день?

Она разогнулась и посмотрела по сторонам. Солнечный – а какой здесь может быть ещё в это время года – день заливал Марсалу лоснящимся жаром, и садик, в котором она присела, и городок казались такими спокойными и мирными. Но ей уже было известно, чего могут стоить эти покой и тишина и как легко они могут просто исчезнуть, как и не было.

Встряхнув головой, Замиль зашагала к гнутой проволочной арке у выхода. Она сбежит отсюда. С помощью того муташаррида или этого, но сбежит. Теперь осталось сообразить, как можно забрать свои деньги и вещи, не насторожив Салаха, Джайду и Таонгу.

***

Маленькие городки – это особый мир в их и без того особом мире Острова. Вот, скажем, Марсала – сколько здесь народу? По последней переписи сорок шесть тысяч семьсот пятьдесят семь душ, хотя и тогда, конечно, он знал, что есть люди, которые подолгу живут в городе без всякой регистрации. И те, кто, значась в Марсале, шатаются Аллах ведает где. Но будем считать, что сорок шесть тысяч. Много это или мало?

Чаще ему казалось, что всё же мало, особенно после визитов в Мадину и Сус, разраставшиеся подобно грибковой плесени. В этих муравейниках ему всегда было не по себе прежде всего от обилия людей, не просто ему не знакомых, но незнакомых даже через других. И вот от этого ощущалась оторопь. Не то чтобы, прогуливаясь по Марсале, он узнавал каждое лицо – сорок шесть тысяч запомнить всё же нелегко. Но всегда знал, что случись такая необходимость – и он узнает о любом из встреченных в порту или на улице Кайруан всё, что нужно. Найдутся те, кто этого человека знает – здесь, в Марсале нельзя жить и оставаться незамеченным. Тем более нельзя убить человека и сделать вид, что его и не было. Не то чтобы никогда никого не убивали – портовые банды, муташарриды, рэкетиры могли выяснять отношения, и потом кто-то исчезал, чтобы волны прибили через несколько дней раздутое тело к берегу. Или не прибили, если в одежду трупа набили камни. Но такое никогда не проходило незамеченным.

Не остались незамеченными и гости – чужие люди в городе, которым хватило власти (пусть не своей, а данной другими), чтобы перекрыть порт, чтобы опрашивать людей, чтобы врываться в жилища тех, кто был уверен, что надёжно спрятался.

И весь город, его любимый город бурлит, обсасывая слухи один другого страшнее. Откуда вдруг вынырнуло сразу несколько бесноватых проповедников? Кто взорвал бомбу на улице Актисаб (Виа Фриселла, как говорят старые люди)? Что эти псы из Мадины вообще у них ищут?

Впрочем, из того, что ему удалось узнать, следовало, что ищут что-то (кого-то?) по всему вилайету – от Мадины и вплоть до Мальты. То тут, то там аресты, беспорядки. И слухи, слухи, слухи, которые удесятеряются в кривом отражении Зеркала.

Что ж, раз так, надо поговорить с теми, кто знает другую Марсалу. Прежде всего, со Старым Башмачником. Шайтан его ведает, как, но старый хрыч всегда ухитряется быть в курсе последних событий и по ту, и по эту сторону Зеркала.

Глава пятая

– Наступают поганые времена, для всех, а для таких, как мы – так особенно, – повторил Гулям и посмотрел на Салаха, слегка прищурившись, – Аллах дал нам мир, и что мы с ним сделали? Я ещё помню прошлую Большую Войну.

Гулям, которого за глаза чаще всего называли Аджуз, «Дедок», как раз и был известен этой склонностью – в самый неподходящий момент переговоров впадать в философствования. Но, по крайней мере, не было никаких причин подозревать его в связях ни с полицией, ни с Орденом Верных. А помочь он мог. Вот только хотел ли?

– Послушай, – Салах, не прекращая говорить, открыл крышечку чайника и насыпал туда ещё немного сахара. Они пили чай, конечно, как же ещё будут говорить два мавританца, – что происходит вокруг, я и сам вижу. Ты мне скажи, как сейчас возможно перебраться на ту сторону. Лучше всего в Сус – у меня там есть хорошие знакомые.

Они сидели за тряским столиком возле мастерской Гуляма. Двое его работников внутри потели над починкой не то зонтиков, не то каблуков – кажется у Гуляма ремонтировали всё. Выглядело место самым что ни на есть заурядным. Маленькая лавка-мастерская обычного работяги, который, поди, концы с концами едва сводит, да и то лишь за счёт того, что нанял ещё более бедных подмастерьев. На самом же деле Гулям был одним из самых старых и опытных муташарридов на Острове. Он давно уже не пересекал море – теперь в его руках находилась перепродажа данных, поиск покупателей и прочее в таком же духе. Говорили, что он накопил десятки тысяч истинных денаров наличными, но на что он их тратит? Есть ли у него дети, которых он хочет обеспечить, или так и намерен утащить всё с собой в могилу? Ведь Гулям уже не молод…

– После взрыва в городе стало неспокойно, – протянув руку, Гулям немного увеличил огонь на портативной печурке, – и не только на этой стороне. Там, – он качнул головой, – ну, ты понял, там, в Зеркале, тоже всё гудит. Я бы сейчас вообще не высовывался. Ни здесь, нигде. На Острове всё ещё можно лечь на дно. Тебе не нужно с этим помочь?

– Нет, – ответив сходу, Салах вдруг задумался, – вообще, не знаю. Может быть, и станет нужно. Я прибыл в Марсалу, чтобы переплыть отсюда в Сус и затеряться там. Там мне легче.

– Ты не наследил? – Гулям сощурил свои морщинистые веки и стал ещё больше похож на старого павиана, – здесь или в Зеркале? Не приведёшь мне на порог беду?

– Я был осторожен, – уже сказав так, Салах вспомнил про разговор с человеком, который назвался Абдулом. Хорошо бы это и на самом деле был он.

– Понимаешь, – Гулям осторожно покручивал в руках пустой стаканчик из-под чая, – я не спрашиваю, кому ты наступил на ногу. Нет-нет, молчи, – он приподнял руку и добавил с нажимом: – не спрашиваю. Но я правда надеюсь, что это не кто-то из Ордена Верных – надеюсь ради тебя. Да и ради себя тоже, раз ты меня тут нашёл. Я пару дней уже потихоньку брожу по Зеркалу… ну, ты знаешь, здесь и там. Не только по форумам. Ещё и по «коридорам», слушаю, что люди говорят. Похоже, всё серьёзно. Не знаю, кому там наверху вожжа под хвост попала, но слишком много совпадает. Взрыв на проповеди в Марсале. Убийство дервиша, как его там, Халиля, в Мадине. Арест Сакета, одного из самых умелых муташарридов вилайета, на Мальте. И вой такой, что оглохнуть можно. Похоже, кто-то и впрямь раздувает угли Газавата. А я не люблю войну, как и любой шум. Я люблю наше дело, а наше дело нужно делать в тишине.

Салах только кивнул, понимая, что стоит за словами хитрого старика. Удивительно всё же отмеривает Аллах силы и способности человека. Гуляму хорошо за шестьдесят, он вырос где-то на мавританском побережье, судя по его выговору. То поколение, да ещё и из их краёв, как правило, не дружило с техникой. Но Гулям оказался исключением. Старик творил на своём наладоннике чудеса, шифруя данные, открывая и удаляя «коридоры», то есть секретные комнаты для переговоров, выходя на связь через саморазрушающиеся каналы. Именно благодаря этому он и держал в руках большую часть торговли информацией по Острову, легко находя покупателей и не оставляя следов. Ну, вот как это у него получалось?