Евгений Саржин – Там, где дует сирокко (страница 14)

Ещё бы она не знала! Внутри у неё всё звенело от напряжения и предчувствия. А если не выйдет? Если у неё ничего не получится?

У неё всё получилось.

Шейх – тот же самый – уже был порядком накурен, когда она пришла к нему, сжимая вспотевшей ладонью ремень сумочки. И она делала, что могла, чтобы доставить ему удовольствие, дрожа не то от нетерпения, не то от отвращения. Потом он болтал, разомлевший от зелий и ласк, и, вслушиваясь в его несвязную речь, Замиль холодела. Нет, она много чего наслушалась за годы, что была «ланью», но… но в этот раз она нутром чуяла, что это больше чем хвастовство обкуренного мужлана. Он лежал рядом с ней, голый и скорее мерзкий, чем страшный, но её пробирала дрожь. В его руках, всё ещё потных от их любви, было достаточно власти, чтобы смахнуть её с лица земли и даже не задуматься об этом.

А потом его начал морить сон, и… он приказал принести ему чая! Замиль даже не могла рассчитывать на такую удачу, она ломала голову, как же дать мужчине пилюлю, перебрав все способы… а оказалось, всё так просто. Когда она протягивала изогнутый стаканчик, то видела, что её рука дрожит. К счастью, разум мужчины был слишком затуманен к тому времени, чтобы это могло его насторожить.

И самонадеянный дурак так и не додумался поставить пароль на свой наладонник! Её руки дрожали, когда она, одетая лишь в тонкий халатик, втыкала переходник и, не попадая пальцами по монитору, пыталась задать действие. Копировать. Что? Что здесь ценно? Да может, вообще ничего! Откуда ей знать? И она лихорадочно пыталась скопировать все – окошки диалогов, сохранённые в «сундучок» папки, какие-то картинки. Наверное, если бы в комнате раздался хоть малейший звук, сердце у неё бы разорвалось.

Но кроме сопения спящего мужчины не раздавалось ни звука.

Она знала, что едва ли заснет той ночью. Так и не заснула, конечно. Наутро, с чумной, противно ноющей головой, она проглотила кофе, едва почувствовав вкус, и сложила в голове некое подобие плана. Послать Джайду, встретиться с Салахом. Поставить перед ним условия, да… какие?

Девушки разошлись, кто куда, и Замиль осторожно достала свой наладонник. Говорят, есть люди, которые вычислят твоё расположение просто потому, что он включён. Говорят, можно заставить устройство подслушивать твои разговоры, даже когда оно просто лежит рядом. Говорят… Хватит. Paranoia, вспомнила она слово из родного языка её отца и криво усмехнулась.

– Замиль, мне этот не нравится, – в который раз повторила сидевшая на соседней кровати Джайда, – мне кажется, мы должны…

Уже потом она иногда вспоминала эти слова. Что же, интересно, они были должны с точки зрения робкой Джайды, которая жалась к ней, потому что боялась меньше всех остальных.

Ей так и не пришлось этого узнать, потому что на этом месте малийка осеклась, а на пороге появилась Зуммарад.

Замиль напряглась, хотя ни она, ни Джайда не делали ничего предосудительного. Но с чего бы ей вообще приходить в их комнату? Жила Зуммарад на другом этаже.

Войдя, она окинула их обеих внимательным взглядом своих подведённых чёрной тушью глаз. На Джайде не задержалась долго, зато на Замиль посмотрела в упор. С трудом, но та выдержала взгляд и даже заставила себя улыбнуться в ответ.

– Салам, Зуммарад, – сказала она, – рада тебя видеть.

– Я тоже, – Зуммарад улыбнулась, и Замиль не понравилась эта улыбка, – я хотела поговорить с тобой, но раз эта тоже здесь, тем лучше. Слушайте обе.

Под «этой» она имела в виду Джайду, но обращалась только к Замиль. Впрочем, неудивительно.

– Что-то не так, Зуммарад? – Замиль старалась, чтобы её голос звучал спокойно, но почувствовала, как стало вдруг тесно в груди.

– Смотря для кого, – женщина нехорошо усмехнулась. Она огляделась по сторонам, но видимо, решила не садиться и продолжала стоя:

– Ты крадёшь информацию с наладонников наших клиентов. Причём самых важных клиентов. Тех, которым легко приказать избавиться от почти любой из нас. Ты играешь в нехорошие игры, Замиль, и я пришла сказать, что тебе это не пройдёт даром.

В груди Замиль что-то оборвалось. Она слышала, как рядом охнула Джайда, но заставила себя не опустить взгляд.

– Что за сплетни ты слышала обо мне, Зуммарад? – спросила она, сама едва узнавая свой голос.

Зуммарад напряженно улыбнулась, и Замиль не понравилась её улыбка.

– Ты взяла с собой шнур для переброски данных в комнату к… к нашему гостю, дорогая. Зачем он тебе там был нужен? Привязать его руки к кровати, может быть? Говорят, есть мужчины, которым такое нравится. Но я знаю не только это. Например, знаю и то, что ты якшалась с этим мавританцем, который повадился к нам захаживать. И шнур для переброски данных тебе понадобился лишь когда ты поговорила с ним, а потом тебя отправили к… шейху. Замиль, ты правда думаешь, что все вокруг тебя слепые курицы вроде Джайды?

Она немного запнулась на слове «шейх» – видимо, до последнего не желала признавать, что знает, что за клиенты захаживали к ним. Бара наик, но кто же они такие и правда? Кровь стучала в висках у Замиль, и она поднялась с кровати, словно надеялась, что, стоя на одном уровне с Зуммарад, станет сильнее.

Та отступила на шаг и продолжала смотреть на Замиль с косой полуулыбкой.

– Если ты в чём-то меня подозреваешь, – у неё внезапно запершило в горле, и она скорее просипела, чем проговорила эти слова, – ты можешь всё сказать Зарият.

– Могла бы, – Зуммарад вдруг прекратила улыбаться, – могла бы, Замиль. И это бы плохо для тебя кончилось. Тебя бы выгнали – и это ещё в лучшем случае. В худшем – Зарият бы рассказала шейхам о том, что ты роешься в их наладонниках. И тут уж поистине только Аллах мог бы тебе помочь.

Она помолчала. Замиль судорожно пыталась придумать слова для дерзкого ответа, но язык и разум словно онемели.

– Помнишь, я сказала тебе, что за такие игры, в которые ты играешь, надо платить. И дорого. И ты будешь платить, Замиль. Мне. Если ты, конечно, не предпочитаешь платить шейхам, но они могут и не взять деньгами.

– Так ты хочешь денег? – Замиль почувствовала, как её сердце начинает гулко стучать, и не поняла, не то от гнева, не то от страха. Что ж, по крайней мере, она ещё ничего не сказала Зарият. Значит она сможет что-то придумать.

– Но послушай, Зуммарад… – впервые подала голос Джайда, но та повернулась к ней, не дав договорить:

– Ты могла бы зарабатывать хорошие деньги своим личиком да черным задом, дорогая. Но тоже влезла в нехорошие дела со своей подружкой. Так что, Джайда, сказанное Замиль сказано и тебе. И ещё…

Тут она повернулась к Замиль.

– Про мавританца забудь. Человек он тёмный и нехороший, нам не нужны проблемы с ним в байт-да’ара. Думаю, ему в любом случае недолго топтать Мадину, он чем-то очень насолил важным людям.

– Зуммарад, – хрипло сказала Замиль, – насчёт денег…

– Да? – женщина снова повернулась к ней.

Как странно бывает: мгновение, которое решает жизнь, а ты потом даже не можешь вспомнить и понять – как? Как случилось то, что случилось?

Когда Зуммарад повернулась к ней с плохо скрытой самодовольной улыбкой, Замиль не понадобилось много времени, чтобы правильно встать. «Бьёт не рука, а плечо и весь корпус с поворотом, – всплыли в её голове слова Тони, – снизу, по самому краешку челюсти, как будто направляешь удар в самую середину черепа. Если ударишь правильно, человек вырубится». Правильно она ударила или нет? Что бы он сказал, если бы увидел? Глаза Зуммарад испуганно расширились, она приоткрыла рот, но вскрикнуть не успела – кулак Замиль ударил её снизу в челюсть. Зубы ударились друг о друга с хрустом, мелькнули белки глаз, и Зуммарад рухнула на пол.

Джайда громко охнула, но Замиль не смогла ей сразу ответить, согнувшись и баюкая руку, которую удар обжёг горячей болью. Что это так хрустнуло, интересно, челюсть Зуммарад или её пальцы?

– Что ты творишь, Замиль? Замиль, она же теперь всё расскажет! Нас выгонят, нас…

Наконец, Замиль посмотрела на неё, гримасничая и тряся рукой.

– Мне кажется, Джайда, – выдавила из себя она, – наши дни здесь закончены. Мои и твои. Быстрее, чем я думала.

– Что?

– Беги к Салаху. Я дам тебе записку. А мне нужно тут кое-что закончить.

[1] Байт-да’ара (араб.) – публичный дом.

[2] Дарижа – марокканский диалект арабского языка.

[3] Найек (тунис. араб.) – популярное тунисское ругательство.

[4] Бубу – традиционная западноафриканская одежда.

[5] Газават – то же, что джихад, священная война.

[6] Иншалла (араб.) – «если на то будет воля Аллаха» – обычная фраза мусульман при планировании будущего.

[7] Ильхамдулилла (араб.) – благодарение Аллаху.

[8] Кат – кустарник из семейства бересклетовых, листья обладают наркотическими свойствами, широко употребляются как стимулятор в странах аравийского полуострова и Восточной Африки. Распространение и хранение запрещено на территории Российской Федерации.

[9] Хассания – мавританский диалект арабского языка.

[10] Бара наик (тунис. араб.) – твою мать!

[11] Тифл (араб.) – ребёнок, в данном случае – ласковое обращение, эквивалент английского baby.

[12] Муташаррид (араб.) – контрабандист.

[13] Куфра, куфр – неверие, один из самых тяжёлых грехов в исламе.