Евгений Саранди – Энтропия реальности (страница 15)

Они смотрят телевизор. Репортаж о назначении Крюкова на какой-то важный пост. Настя морщится, отодвигает тарелку с пельменями. «Опять этот тип. Смотри, какая ухмылочка. Как у кота, который съел не только сметану, но и всю посуду». Саша смеется: «Точно подмечено. Уверен, за ним шлейф из таких дел, что волосы дыбом встанут». «И все равно пролез, – вздыхает Настя. – Система, Саш. Она для них. Они – для нее. А мы… мы просто фон». Она берет его руку, сжимает. «Главное, чтобы нас с тобой это не зацепило. Чтобы наша Маша жила в нормальном мире». Он целует ее в лоб: «Будет жить, солнышко. Мы ее в этой системе не потеряем».

Сейчас «нормального мира» не существовало. Система здесь была не просто коррумпированной – она была Крюковым. Его воля – закон. Его интересы – государственный интерес. Его безнаказанность – священна. Саша почувствовал ледяную дрожь, не связанную с холодом. Здесь он был не просто чужим. Он был мишенью. Вся его грязная, измученная внешность кричала о его уязвимости.

Он двинулся наугад, стараясь слиться с тенями. Город был серым, угрюмым, пропитанным страхом и нищетой. Роскошных кварталов не было видно – только унылые, обшарпанные дома, заборы с колючей проволокой, бесконечные камеры наблюдения на каждом углу. Их красные огоньки мигали, как глаза хищных насекомых. Надпись «Е&П Секьюрити» встречалась на каждом шагу – на щитах охранников у подъездов, на бортах патрульных электромобилей, на форме полицейских, чьи лица были скрыты шлемами, а движения – точны, как у машин. Полиция здесь была не продажной силой, а отлаженным карательным механизмом. Часть Системы. Часть Крюкова.

Саша видел, как двое таких «механизмов» грубо прижали к стене парня в потрёпанной куртке. Без слов, без вопросов – быстрые, чёткие движения, наручники, заталкивание в чёрный фургон без опознавательных знаков. Прохожие моментально отводили глаза и ускоряли шаг. Никто не возмутился. Никто даже не замедлился. Страх не просто витал в воздухе – им разило за много километров.

Ему нужно было понять, что здесь случилось с Настей. Инстинкт подсказывал: она не в роскоши и не в могиле. Она в тени. В бегах. Искать её в их старой хрущёвке было безумием. Искать в больницах – самоубийством.

Он свернул в ещё более тёмный и узкий переулок. На стене, едва видимая в полумраке, была нацарапана стрелка и надпись: «Безопасность? Спроси у К.Ц.» – и сразу же замазана чёрной краской. И.Ц.? Что-то знакомое… И вдруг он вспомнил. У Насти была коллега по «скорой», Ирина. Её все звали «Цыпа». Она была маленькой, юркой, с острым языком и ещё более острым умом. Настя говорила, что Цыпа – «ходячий компромат» на всех начальников и чиновников в городе. «Она знает, где кто кости зарыл, – смеялась Настя. – И если что, она знает, где спрятаться». Возможно, «К.Ц.» – это «Цыпа»? Надежда слабая, но другой не было.

Саша стал искать глазами другие метки. Нашёл ещё одну стрелку, нарисованную мелом на асфальте возле заколоченного подъезда – почти стёртую. Потом – крестик на водостоке. Он шёл по этим меткам, как по нитке в лабиринте страха. Они привели его к неприметной двери в глубине тёмного двора. Дверь была старая, металлическая, вся в ржавых подтёках. Ни звонка, ни глазка. Только маленькая, почти невидимая царапина в форме ящерицы у самой земли. Знак Цыпы? Саша постучал. Сначала тихо, потом чуть громче.

За дверью – полная тишина. Потом – скрип шагов. Щелчок мощного замка. Дверь приоткрылась на сантиметр, придержанная цепью. В щели блеснул глаз – не испуганный, а оценивающий, острый, как бритва.

«Чего?» – голос был низким, хрипловатым от сигарет.

«Я… я ищу Цыпу. Ирину», – прошептал Саша, стараясь не дышать на дверь своим запахом помойки.

Глаз сузился. «Нет тут Цыпы. Проваливай».

«Скажите ей… скажите, что я от Насти. От Насти Соколовой», – выдавил Саша. Это был его последний шанс.

Пауза затянулась. Глаз изучал его с головы до ног, задерживаясь на лице. Потом цепь с грохотом упала. «Быстро. Внутрь».

Саша проскочил в узкий, тёмный коридор. За ним дверь захлопнулась, щёлкнули три замка. Его толкнули вперёд, в небольшую комнату, заставленную стеллажами с электроникой, проводами, старыми мониторами. Воздух пах паяльником, пылью и дешёвым кофе. В кресле перед одним из мониторов сидела женщина. Маленькая, худенькая, в мешковатом свитере и потёртых джинсах. Волосы коротко стрижены и выкрашены в ядовито-рыжий цвет. Это была Цыпа. Но не та болтливая, ехидная девчонка, которую он помнил по рассказам Насти. Эта Цыпа выглядела на десять лет старше. Лицо осунулось, глаза глубоко запали, но горели тем же острым, неубитым умом. И бесконечной усталостью.

«От Насти?» – спросила она, не оборачиваясь. Голос был ровным, но в нём чувствовалась стальная сила. «Настя Соколова три года назад сгорела в своей «скорой» вместе с водителем и пациентом. Разбил Крюков. Пьяный. Как всегда. Так что ты либо призрак, либо провокатор. Что выбираешь?»

Саша почувствовал, как подкашиваются ноги. Опять. Всегда одно и то же. «Она… она умерла? И здесь?».

Цыпа наконец повернулась к нему. Её взгляд был острым. «Физически? Нет. Но та Настя, которую ты мог знать, мертва. Её стёрли. Как стирают данные с диска. Осталось… что-то другое». Она жестом остановила его вопрос. «Почему ты здесь? Кто ты? И пахнешь ты, будто тебя вытащили из самой грязной дыры этого города».

Саша глубоко вдохнул. Говорить правду? Здесь? Цыпе? «Меня зовут Саша. Саша Александров. Я… я знал Настю. В другом месте. В другом времени. Я ищу её. По всем мирам». Он видел, как в глазах Цыпы мелькнуло недоверие, смешанное с больным интересом. «Ты сошёл с ума? Или это новый вид провокации от «Единорогов»?» («Единорогами» здесь, видимо, называли людей Крюкова).

«Нет. Я не отсюда. И я могу доказать это». Он поднял руку, показал часы. «Эти часы… они переносят меня. В другие миры. Я прыгаю, ищу мир, где она жива и…» Он запнулся. «…и где я могу быть с ней».

Цыпа долго смотрела на часы, потом на его лицо. Её взгляд был беспощаден. «Ты выглядишь как последний отброс, Александров. И пахнешь соответственно. Но… сумасшедшие так не пахнут отчаянием. И глаза… в них слишком много дерьмовых миров, чтобы быть подделкой». Она резко встала. «Ладно. Допустим, я тебе верю на пять процентов. Но если ты шпион «Единорогов», если ты привёл их сюда…» Она не договорила, но жест к тяжёлому гаечному ключу на столе говорил сам за себя. «Покажи мне, что ты не пустое место. Почему ты ищешь здесь?»

«Потому что в мире, где Крюков всемогущ… если она выжила, то не на виду. Она прячется. Как и ты».

Цыпа хмыкнула. «Логично. Тупой, но логичный. Значит, слушай, «прыгун». Настя здесь жива. Чудом. Её выбросило из машины до взрыва. Но…» Она сделала паузу, её лицо исказила гримаса боли и злости. «Она выжила, чтобы попасть в ад. Крюков не просто убийца. Он садист. Он сделал её жизнь невыносимой. Сначала были «несчастные случаи» – сломана рука, поджог её квартиры. Потом – давление через больницу. Её уволили по надуманной причине. Потом началась травля в газетах – её обвиняли в халатности, в том, что она сама виновата в аварии, что она наркоманка. Её родители…» Цыпа сглотнула ком. «…они не выдержали давления. Мать умерла от инфаркта. Отец спился. А потом… потом её объявили в розыск. За «распространение клеветы на высшее должностное лицо». Это был приговор».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.