Евгений Рудашевский – Ворон (страница 5)

Теперь и Дима разглядел в ветвях тёмненького подвижного зверька. Он бежал прочь от собачьего лая. Взвивался по ели, торопился по веткам, прыгал на другую ель – отряхивал с её лап снежную пыль. Замирал, потом вновь бежал. Лайка не отставала. Дима даже не смотрел, в какую сторону они идут, какие места проходят. Скользил, задрав голову. Оступался, ударялся о ветки. Для него, как и для Тамги, сейчас не существовало ничего, кроме верхушек деревьев.

Зверёк подолгу готовился к дальним прыжкам. Чувствовал, что, упав, сразу попадёт к лайке. Дима напряжённо наблюдал за его движениями. Переживал, потеряв из виду. Дядя Коля был спокоен.

Соболь перескочил на сушину и полностью открылся. Тут хвоя его не укутывала. Пушистый, красивый, он немного напоминал кошку. Чуть наклонил голову, рассматривал охотников. Его круглые ушки хорошо выделялись на фоне посеребрённого неба. Грохнул выстрел – словно вздёрнулся лист жести.

Дима вздрогнул от неожиданности.

Звонкое, сухое эхо.

Зверёк тряпичным комом полетел вниз. Ударился о голые ветки, перевернулся и юркнул в снег.

– Хэдшот, – неуверенно прошептал Дима.

– Фу! – закричал дядя Коля.

Тамга подскочила к соболю и хотела прихватить его зубами.

– Фу!

Дядя подбежал, оттолкнул собаку. Достал обмякшего зверька. Ощупал его и, довольный выстрелом, подвязал к рюкзаку.

– Считай промысел открытым, – бросил он племяннику.

Дима не шевелился. Удивлялся, что совсем не чувствует радости. Наконец увидел охоту от первого следа до выстрела, но восторг отчего-то не пришёл, азарт притупился. Казалось, что его обманули. Словно должно было произойти что-то ещё, а всё ограничилось сухой очерёдностью: выстрелил, подобрал, приторочил и пошёл дальше.

Поразмыслив, Дима решил, что всё случилось чересчур стремительно. Он просто не успел прочувствовать момент. Ощущения явно будут другими, когда удастся самому добыть зверька.

Ободрившись, Дима пошёл за удалявшимся дядей. Скользил на лыжах и неотрывно смотрел на тушку подстреленного соболя. Она болталась на дядином рюкзаке, словно уже превратилась в меховой хвостик на соболиной шапке. Оскаленная мордочка. Игрушечные глаза. Игрушечный нос. Не верилось, что зверёк только что был живым.

Сделали привал. Сложили костёр и подкинули к нему две замёрзшие банки тушёнки.

Дима коптил на огне кусок хлеба и слушал дядю.

– Если стреляешь дробью, стреляй аккуратно. Можешь весь мех продырявить. Лучше встать так, чтобы ветка или ствол прикрыли соболя. Понимаешь?

Дима кивнул.

– Встань так, чтобы видеть только голову. Тогда и стреляй. Голову пробьёшь, а мех не тронешь – остальная дробь угодит в дерево. И не торопись. Смотри, чтоб он там на ветках не застрял, потом не доберёшься.

– А когда ты убил своего первого соболя? – невпопад спросил Дима.

– Не убил, а добыл, – ответил дядя Коля.

До вечера Тамга ещё несколько раз брала след, даже облаяла лиственницу, но соболь не попадался. К зимовью возвращались молча. Дима шёл понуро. Своё настроение объяснял усталостью от долгих переходов и тем, что сегодняшняя охота принесла лишь одного зверька. Правда, дядя сказал, что случаются и совсем пустые выходы, а больше трёх-четырёх соболей никто не отстреливает даже в удачные дни.

– Мясо-то поклевали. – Артёмыч встретил их на пороге.

– Кто? – удивился дядя Коля.

– Ясно кто. Ворон. Говорил же!

– Может, и не тот ворон. – В дверях появился Витя.

Они с Артёмычем вернулись пораньше и успели растопить печку.

– Тот, тот!

– Какая разница – тот, не тот?

– Такая разница, что надо было сразу стрелять! – настаивал Артёмыч. – А теперь поди поймай. Знает, когда прилетать, вечером не сунется…

– Ладно, чего встали, – отмахнулся дядя Коля. – Дайте пройти.

Зайдя в дом, Дима сбросил рюкзак и повалился на раскладушку. Давно так не уставал, но долго полежать ему не дали – опять послали за чистым снегом. Дима не противился. Это лучше, чем колоть дрова.

Пока Артёмыч готовил ужин, дядя Коля стянул с соболя шкурку, и Дима, оправившись от недавней хандры, с улыбкой её погладил. Дядя назвал мех выходным, то есть добротным, с густой тёмной шёрсткой. Такие ценятся больше всего. Дима приложил шкурку к щеке.

– Ладно тебе, – рассмеялся дядя. – Ещё нацепи вместо шапки.

Его смеху вторили Артёмыч и Витя. У них добычи пока не было, но капканов они поставили много, а в ближайшие дни им предстояло поставить ещё больше, и они надеялись, что капканы вскоре заговорят счастливым клацаньем.

Дядя Коля вывернул шкурку мездрой12 наружу, натянул на деревянную распорку и вывесил сушиться в углу. Там же висела бледная тушка соболя – её наметили на приманку. Сейчас зверёк, раздетый от меха, был худым, невзрачным, чем-то похожим на кошку-сфинкса. И не скажешь, что соболь.

Дом прогрелся. Снаружи изредка высвистывал ветер, но чаще томилась тишина. Зима сковала жизнь, Иркутск казался далёким и ненастоящим.

– Мой отец ловил соболя слопцом, – после ужина вспоминал дядя Коля.

– Чем? – переспросил Дима.

Он лежал на раскладушке, наслаждался тем, что может вытянуть и расслабить гудевшие от усталости ноги. «Неужели придётся каждый день так бегать ради единственной шкурки?»

– Слопцом.

– Что это?

– А ты слушай, слушай. Тут дело такое. Соболь всегда идёт по колоде, то есть по поваленному дереву.

Дядя Коля обтёр ладонью масленые губы и принялся тереть маслянистость между пальцами, скатывая её в грязные катышки.

– Значит, если на его пути лежит колода, то по земле он не пойдёт, только по колоде. Этим раньше пользовались. Никакой привады не надо.

Тамга лежала у порога. Витя достал из тумбочки старую книгу без корешка и переплёта и теперь лениво перелистывал её изжелтевшие страницы. Артёмыч, швыркая, допивал чай. По стенам суетились отсветы зажжённого светильника.

– Отец выискивал ту колоду, по которой соболь бегает чаще.

Дима почти не слушал. На сегодня охотничьих премудростей было предостаточно. В глазах собирался жар, приходилось щуриться, чтобы они не закрылись.

Услышав, как Артёмыч с Витей хихикают о чём-то своём, Дима отвлёкся. Сквозь дядины слова попытался разобрать, о чём они говорят.

– Ну да, ну да, – шептал Артёмыч.

– У тебя что, по-другому? – весело спросил Витя.

– Натягивал на неё слопец, – продолжал дядя.

– Да всё то же, – признался Артёмыч. – Особенно где-нибудь в автобусе.

– Или в магазине.

– Ну да. Хочешь расслабиться, пустить мягкого шептуна, а в итоге грохочешь зарядом, как из двустволки, аж стены дрожат.

Артёмыч зашёлся лающим прерывистым смехом. Догадавшись, о чём он говорит, Дима вяло хмыкнул. У Артёмыча все шутки были об одном.

– Соболь, значит, бежал по колоде, задевал привод, – дядя Коля не замечал общей весёлости, – и на него с размаху падало брёвнышко. – Дядя хлопнул ладонью по столу: – Блямц!

Дима вздрогнул и понял, что даже с открытыми глазами умудрился задремать.

– Вот тебе и слопец. Слопнул соболька, и всё тут. Раздавил, а мех не попортил.

– Ты бы лучше рассказал, как ворона поймать, – отозвался Артёмыч.

– Расскажу, – тут же ответил дядя Коля, словно только и ждал этой просьбы. – Хоть завтра поставлю тебе силок. И не будет ворона.

– А чего тебе ворон? – зевнул Витя.

– А то, что не отстанет. Будет каждый день мясо клевать. Потом своей жене повезёшь его обглодки, – обозлился Артёмыч.

– Да ну…