Евгений Рудашевский – Стопа бога (страница 10)

– Честно говоря, сомневался, что мы вот так легко всё найдём.

– А ты чего ждал? – неожиданно возмутился Дима. – Очередных головоломок? Ловушек с ядовитыми стрелами? Думал, будешь убегать от гигантских каменных валунов? Главное, что нашли. Уходим.

– Подожди. – Макс отдал папку Ане, а сам снова вернулся к стеллажу.

– Что ещё?! – простонал Дима. – Уходим, ну!

Максим его не слушал.

Они провели в комнате Салли, если это действительно была его комната, не меньше получаса. Тридцать минут беспокойного ожидания, которое Дима только усиливал тем, что метался возле двери, открывал её и закрывал снова, постукивал тростью по каменному полу.

Наконец Максим сдался. Ничего больше не нашёл.

– Уходим, – кивнул он.

Дима шёл быстрее всех. Аня едва поспевала за ним. Боялась, что брат впотьмах оступится на лестнице, и старалась идти рядом.

Выйдя на улицу, Дима не сдержал смех облегчения. Начал что-то говорить Ане, а потом осёкся. Уставился в темноту. Ане стало не по себе. Брат настойчиво вглядывался в сумрак уличного кафе.

Там кто-то сидел. В самой глубине, у стеклянной витрины. Аня теперь тоже рассмотрела силуэт человека. Или манекена? Раньше она его не замечала.

– Включи фонарик, – над ухом прошептал Максим.

Аня сделала шаг назад, прижалась спиной к Максиму. Почувствовала его угловатую близость. Послушно включила фонарик и навела луч света на стулья.

Там был человек. И Аня его узнала.

Свет от фонарика едва доходил до последних стульев, всё искажал, делал ещё более пугающим. Аня не могла отвести взгляд от застывшей улыбки на тёмном лице, от обнажившихся кроваво-бордовых зубов и дёсен. Клыки хищника, перекусившего горло жертве и теперь ожидавшего, пока стихнет её агония, чтобы сполна насладиться ещё тёплым мясом.

– Что он тут делает? – с удивлением выдавил Дима.

Это был Баникантха. Помощник Салли. Смотрел прямиком на них. Ослеплённый фонариком, даже не пытался прикрыть глаза. И всё так же улыбался, показывая своё довольство и расслабление.

Они так и стояли. Ане опять померещилось, что это не человек, а пластиковый манекен, ради какой-то глупой шутки вылитый и раскрашенный под настоящего индийца.

– Уходим, – Максим подтолкнул Аню. – И не оборачивайся.

Они выдвинулись в сторону информационного стенда. Шли слишком медленно. Шаг за шагом отдалялись от уличного кафе.

На повороте Аня не сдержалась. Обернулась. Но в темноте уже не смогла различить ни стульев, ни сидевшего возле витрины человека.

Глава шестая. Старый дом

Максим и не думал встретить отца. В последние дни обошёл Ауровиль внутри Зелёного пояса и за его границами, без утайки называл имя Шустова местным жителям, разве что объявление не вывесил на информационном стенде. Так что нет, на встречу с отцом Максим уже не рассчитывал, однако надеялся найти в его доме прямое и недвусмысленное объяснение всему, что происходило с Шустовым-старшим с того дня, как он оставил семью.

В синей папке лежали счета за электричество, воду, уборку, список садовых и ремонтных работ, которые проводил отец. Ничего важного, кроме точного указания, где находится дом. И Максим не удержался – отправился на его поиски ночью, едва вернувшись из офиса Салли.

Ничего не сказав Шмелёвым, он вновь одолел весь путь до Гостевого центра и оттуда прошёл ещё полкилометра до Тибетского павильона, возле которого и располагался участок 27D3. Местá там оказались запущенные и во многом напомнили уже виденные на окраине Ауровиля пейзажи. Изредка попадались подсвеченные ночниками хостелы, но чаще Максим замечал немые остовы недостроенных и покрытых ползучей растительностью домов. На крыше одного из таких уродцев выросло настоящее дерево с тяжёлой кроной.

Распугивая мелкую живность и не беспокоясь о возможной встрече с действительно опасными животными, Максим ломился через кусты, выходил на утонувшие в темноте дорожки, обходил свалы прогнивших колод и каркасы аляповатых сооружений – не то памятников, не то очередных архитектурных экспериментов. Дом он так и не нашёл. В какой-то момент усомнился в его существовании. Решил, что тот давно обветшал, а сейчас затерялся среди других преданных запустению строений. Но это не остановило Максима. Он бродил по округе, пока наконец не вышел к Павильону единства и, усталый, не признал поражение. Пришлось ни с чем вернуться к себе.

Утром его разбудили Шмелёвы. Узнав о тщетных ночных поисках, Дима предложил обратиться к Зои. Поразмыслив, Максим отказался от этой идеи, а перед выходом на улицу спросил Аню:

– Кстати, что там с браслетом Зои?

– Браслетом?

– Ну да. И с горчичным рюкзаком.

– Ах, это… – Аня повеселела. – Это из «Сумерек». Браслет Ренесми. Подарок от запечатлённого с ней Джейкоба.

– О господи, – Дима закатил глаза. – Как можно смотреть эту чушь?

– Сказал человек, который двадцать раз видел все фильмы «Гарри Поттера», – рассмеялась Аня.

– Не двадцать, а четырнадцать. И не все, а последние четыре.

– А ты, – Максим с интересом посмотрел на Аню, – поклонница «Сумерек»?

– Поклонница? Да нет, просто знаю. В Мадриде как-то делали практическое задание по дизайну из этой вселенной.

– А прозвучало так, что это чуть ли не твоя любимая сага.

– Ну… Искала точки соприкосновения, пока Дима пялился на её татуировку и уши.

– Эй! – возмутился Дима.

– Я так и подумал, – кивнул Максим и направился к двери.

Как ни странно, в компании Димы и Ани ему хватило одного часа, чтобы найти дом с именной табличкой отца. Даже не пришлось заходить в заросли и распугивать дремавших там летучих мышей. Достаточно было пройтись по круговой дорожке и пересечь расчищенную от растительности площадку с давно пересохшим фонтаном.

Дом оказался одноэтажный, из саманного кирпича и с четырёхскатной бордовой крышей, пожалуй, чересчур высокой для такого строения. Белёные, но пожелтевшие от времени стены местами поросли чёрным налётом грибка и были прорежены узкими окнами без ставен. Все окна, что типично для Ауровиля, покрывала решётка из тёмно-синих плашек.

Войти внутрь помогли Димины отмычки. Замóк сухо щёлкнул, и Дима торжественно отворил дверь. Первым запустил Максима.

– Странно, – Аня щёлкнула выключателем. – Электричество есть. Лампочки горят.

Максим стоял в нерешительности. Ждал, что увидит затянутые паутиной и плесенью помещения, изъеденную мышами мебель и что-нибудь вроде термитников по углам, однако дом отца внутри оказался чистым. За ним следили.

– Думаешь, тут кто-то живёт? – Дима теперь старался говорить тише.

– Вряд ли, – Максим показал на бамбуковую вешалку и обувницу. Они пустовали, как пустовал и весь дом.

Незамысловатая обстановка выдавала скорее непритязательность хозяина, чем его бедность. Максима в первую очередь привлёк кабинет с письменным столом, надстроенным рядами выдвижных ящичков. Впрочем, в кабинете и в других комнатах ничто не указывало на Шустова-старшего. Ни фотографий, ни сделанных от руки записей. Если бы не табличка на входной двери, Максим вовсе усомнился бы в том, что они пришли по адресу.

Стены по всему дому – белёные, шероховатые, с неглубокими вмятинами и совершенно пустые. Ни картин, ни зеркал. И только в кабинете висел индийский ковёр с пайетками и бисеринами по контуру пятнистого слона и его непропорционально большого хобота. Кроме того, здесь висел календарь за две тысячи десятый год с узнаваемым портретом Мирры Альфассы. И маска.

Маска Ямараджи. Правителя мира мёртвых. Великого судьи, знающего потаённые мотивы и тайные желания людей. Уж он-то разберётся с туристами, выкупавшими свободу голубей в Пудучерри. Максим, взволнованный, приблизился к стене. Надеялся, что Ямараджа вновь выручит его и сегодня он опять разглядит в глазах смерти нечто важное.

Не разглядел.

Маска лишь отдалённо напоминала Ямараджу из Клушино. Такая же рогатая бычья голова с тремя глазами и выпирающей пастью, однако на ней не было языков пламени, да и в целом её исполнили проще, раскрасили без особой бережности, в дешёвые броские цвета.

– Гипс, – прошептал Максим, сняв маску со стены и почувствовав, до чего она лёгкая.

Никаких скитал, замаскированных под ручку, никаких таинственных символов. Обыкновенная игрушка, которую можно купить за двести рупий на любом рынке.

– С электричеством я разобрался. – Дима вернулся с заднего двора и теперь заглянул в кабинет. – Там целая поляна солнечных батарей. Аккумуляторы, наверное, где-нибудь под землёй. Работают себе да работают. Хоть шесть, хоть десять лет.

– Это не объясняет, почему здесь так чисто. – Максим, повесив маску на место, провёл пальцем по пустовавшей тумбе и показал Диме тонкий, едва различимый налёт пыли.

– Ого! Ямараджа. – Дима заметил маску.

– Не в этот раз.

– Жаль.

– Это было бы слишком просто.

– Да я уж понял, Сергей Владимирович любил загадки посложнее.

Максим промолчал в ответ. Осмотрел письменный стол отца. Достал листы бумаги из бамбукового лотка. Пустые, без надписей. Что тут ещё… Каменная карандашница, тяжёлый степлер. Ничего интересного. Ближе к многоуровневому навершию стола лежал нож для конвертов. Чёрный, деревянный, с лоснившимся от шлифовки лезвием. Ручку венчала стилизованная голова с длинными, почти эльфийскими ушами. Неприятная находка. Максим в старших классах получил в подарок точно такой же нож. И мама, конечно, не упомянула, что он как-то связан с отцом. Почему она так поступила? Максим с горечью вздохнул. Начал неторопливо открывать один за другим ящики стола. Дима присоединился к нему, а чуть позже спросил: