Евгений Рудашевский – Глаза смерти (страница 61)

– Да. В одно мгновение познать величайшую истину, а в другое – рассыпаться прахом.

– Потому что никто из смертных не вынесет взгляда Изиды? И наш ум не способен вместить её знания?

– Да. «Коль жизнь моя нужна – бери её, Изида, но допусти узреть божественный твой лик». Ты бы согласился?

– Не знаю, Кристин.

– Значит, не согласился бы.

– Почему?

– Иначе не сомневался бы. В таких вещах не сомневаются.

– Честно говоря, не очень понимаю, зачем мне это великое знание. Узнать и умереть? И что? На самом деле даже просто узнать, без испепеления, я бы не хотел. Зачем? Не хочу брать больше, чем могу унести. Мне нравится жить. Спокойно, честно, без всех этих заморочек. Чтобы любоваться закатом, не обязательно разбираться в подавлении коротковолновой части спектра, если ты понимаешь, о чём я.

– Понимаю.

– Так и здесь. Мне нравится моя грусть, моя радость. Без всяких таинств и карающих богинь.

– Семья, дом, дети и гости по вечерам?

– Почему бы и нет? Уютная библиотека, кресло у камина и старый пёс Гамилькар в ногах. Если уж Дима прав и общение – это непременно ситуации, из всех ситуаций я бы, наверное, выбрал семью. Такую вот тёплую серединку.

– Как-то это…

– Архаично?

– Почти.

– Тем лучше, – рассмеялся Максим. – Архаичным мне тоже нравится быть.

К середине июня ночи по-прежнему оставались прохладными, но дожди случались редко, и дневное солнце успело просушить лесные тропки. Идти было легко.

Максим подумал, что скучает по спокойным дням в Клушино, когда отчим работал в мастерской, мама готовилась к очередному празднику в доме детского творчества, а деревня стыла в предрассветном оцепенении. Максим всматривался в темноту за окном и не замечал, что счастлив. Не замечал, что клушинский покой стал ему действительно родным, а Корноухов, несмотря на все свои странности, оказался хорошим человеком – таким, кому Максим согласился бы доверить маму. И у них действительно была семья. Сложная, с запутанной историей, но всё-таки семья.

Завибрировал телефон. Дима звонил уже в четвёртый раз. Максим вновь сбросил вызов. Знал, что рано или поздно придётся ответить.

– А ты? – спросил он. – Ты бы подняла таинственный покров Изиды? Что бы ты выбрала?

– А я во всё это не верю, – усмехнулась Кристина и взяла Максима за руку. Их пальцы переплелись. Между ладонями было тепло, уютно. – Нет никакой Изиды, нет великой тайны. Так что я бы ничего не выбирала.

– Нечестно! – шутливо возразил Максим. – Это не по правилам.

– Мы сами устанавливаем правила. Лучше скажи, что там с глобусом.

– Там всё просто. Даже слишком. Собственно, как и написал отец, нужно было «лишить мир оков».

Максим посмотрел на Кристину. Не торопился открывать ей тайну глобуса. Ещё утром в точности решил, о чём скажет и что утаит, однако сейчас предпочёл вновь обдумать это решение. Ему предстояло пройти по тонкой линии правды и недомолвок. Кристина, к счастью, его не поторапливала.

Замолчав, Максим мысленно вернулся в квартиру Шмелёвых. Сосредоточенно вспоминал всё, что произошло позавчера.

– И где тут оковы? – спросил он Диму, когда тот окончательно признал поражение.

– Вот, – Дима указал на каменную подставку. – Я немного покопал в интернете о таких глобусах. Дорогая игрушка, кстати говоря. Можешь гордиться, наша кража вполне проходит по уголовной статье.

– Это была не кража. Я вернул то, что и так было моё.

– Ну да, так и скажешь сокамернику. «Здесь виновных нет».

– Дим.

– Да, да. В общем, этот глобус не совсем обычный. Внешняя оболочка – из прозрачного акрила. Между внешней и внутренней оболочками – специальная жидкость…

– …плотность которой примерно равна плотности внутренней сферы. Об этом я и сам догадался.

– Да, но ты не догадался, что внутри – сложный механизм с магнитами. Пока не знаю, как именно он работает. Нужно вскрывать. Но дальше интереснее. Там, – Дима постучал по акриловой оболочке глобуса, – спрятаны солнечные батареи. Свет проходит через обе поверхности и… тут барабанная дробь, – Дима изобразил её глухими ударами пальцев по деревянной столешнице.

– Дим…

– Питает фотоэлектрическую систему привода!

Дима с воодушевлением посмотрел на Максима, но сразу понял, что должного эффекта его слова не произвели.

– Проще говоря, глобус устроен так, что внутренняя сфера должна вращаться сама по себе! То есть, конечно, под воздействием привода, но со стороны ты этого не заметишь. Нет ни звука, ни проводов. Тебе даже не нужно его включать. Поставь на солнце или под лампу, и глобус будет крутиться под внешним акриловым корпусом. А благодаря жидкости между сферами нет трения, так что ему ничто не мешает. Красота!

– И почему он не крутится?

– Вот! – Дима оживился. Ему нравилось выступать просветителем. С таким задором он мог бы преподавать что-нибудь в школе. – Это главный вопрос. Тут может быть два варианта.

– Дим, давай без вариантов. Говори как есть.

– Первый вариант – что-то мешает магниту. А без него, как ты понимаешь, вращения не будет. Солнечные батареи есть, а привод не действует. Второй вариант – механизм просто сломался.

– И это наш случай?

– Я тоже так подумал. Твой папа мог вскрыть глобус, поместить что-то внутрь и… ну, исказить баланс, повредить шестерёнки – что угодно. Тут решение одно.

– Вскрыть глобус.

– Да. Но ты настаивал, что Сергей Владимирович не мог всё сделать так топорно. И оказался прав.

Максим уже не поторапливал Диму.

– Так что наш вариант – первый. Помешать магнитному приводу несложно. Это как с компасом. Положи возле компаса магнит, и ты увидишь, что стрелка собьётся. Мгновенно потеряет север. В какой-нибудь экспедиции так можно заблудиться. Оказался в зоне повышенной геомагнитной активности и не заметил, что компас врёт. А в интернете пишут, что такие глобусы лучше держать вдали от металлических объектов. По той же причине. Хотя я не уверен, что аналогия с компасом тут удачная.

– У меня он стоял на деревянном столе за деревянными стенами.

– Да. Я его тоже выносил во двор. Ставил под солнце. Ничего не происходило. А потом… Честно говоря, я бы сказал, что сам до всего додумался, но мне помогла случайность. Точнее, восточная башня «Дракона».

– Что? – не понял Максим.

– Моя крепость, – Дима показал на зáмок «Лего».

– Твоя крепость…

– Ну да! Я не знал, что делать. Повторял слова из зашифрованного письма. «Когда мир лишится оков, оковы станут ключом». Подумал, что каменная подставка под глобус и есть оковы, которые нужно отбросить.

– Я тоже так думал. Снимал глобус и держал его в руках.

– И ты был на правильном пути. Я тоже так делал. Ничего не добился. А потом решил получше осмотреть подставку. Она ведь выглядит странно, согласись. В общем, снял глобус и временно пристроил его на восточную башню, – Дима опять торжественно указал на старенький зáмок. – Догадываешься, что было дальше?

– Ты разгадал загадку.

– Да. Но как?

Максим, поморщившись, прикрыл глаза, и Дима наконец понял, что слишком затягивает спектакль.

– Надо было позвать Аню. Она бы мне подыграла.

– Говори.

– Дальше я провозился с подставкой. Хотел понять, что это за материал, и решил подковырнуть его скрепкой.

– Умно.

– Ещё бы! Потому что скрепка в одном месте примагнитилась! Здесь, в этой подставке, – магнит.

Дима переставил глобус на пустую карандашницу, убедился, что она стоит прочно, и показал Максиму, где именно прячется магнит.