Евгений Рудашевский – Глаза смерти (страница 11)
Аня пересела поближе к Максиму, чтобы понять, о чём речь. Даже Дима отвлёкся от ноутбука и с интересом поглядывал в их сторону. На кухне никого больше не было, так что разговаривать им никто не мешал.
– Особняк за два с половиной века изменился, – наконец сказал Максим. – И что?
– Он не просто изменился. Всё это время его достраивали и перестраивали. В двенадцатом году он вообще сгорел.
– Тысяча восемьсот двенадцатом? – уточнил Дима.
– Да. И после пожара особняк полностью восстановили. Заодно приделали к нему мезонин и портик с колоннами. И флигели достроили до двух этажей.
– Всё верно, – кивнула Аня, – на картине ни мезонина, ни колонн. И флигели одноэтажные.
– То-то и оно! Флигели! – Екатерина Васильевна до сих пор даже не притронулась к ужину. – Достроили их только после пожара. Но во времена Берга их вообще не было! Ни двухэтажных, ни одноэтажных – никаких! Флигели заложили уже после смерти Берга, когда дом перешёл к Архарову.
– Архаров? – удивился Дима. – Тот самый, от которого пошли архаровцы?
– Да, Дима, тот самый знаменитый московский полицмейстер.
Екатерина Васильевна ответила спокойно, но в её голосе чувствовалось напряжение, и Дима поник. Ане стало жалко брата, который слишком часто говорил невпопад и совсем не умел молчать, когда этого требовала ситуация.
– Может, Берг где-то перед смертью увидел планы? – предположила Аня. – Узнал, что там появятся флигели, и решил предвосхитить их строительство?
Екатерина Васильевна ненадолго затихла. Затем бросила Максиму неуверенное:
– Ну, как котлеты?
Максим промолчал.
– Ясно, – Екатерина Васильевна усмехнулась, после чего отодвинула от себя тарелку и вновь раскрыла папку, из которой раньше достала репродукцию «Особняка» и современную фотографию. – Вот. У меня тут все документы. Архаров купил особняк на аукционе от московского магистрата. Тогда особняк находился по адресу Четырнадцатая часть Земляного города, приход церкви Воскресения Христова.
– Раньше были такие адреса? – не сдержался Дима.
– Да, – кивнула Екатерина Васильевна. – Идём дальше. В тысяча семьсот восьмидесятом году по заказу Архарова архитектор Семён Карин составил план.
Максим взял протянутую ему копию документа.
– «План дворам его превосходительства господина генерал-майора московского обер-полицмейстера и кавалера Николая Петровича Архарова», – прочитал он вслух.
– Это из отдела письменных источников Исторического музея. Видишь, тут подписано. Фонд четыреста сорок четыре, дело девятьсот сорок шесть, лист триста тридцать три.
– Большой там архив.
– Посмотри на план. Никаких флигелей! Вот двухэтажные каменные палаты, то есть сам особняк. Вот деревянная конюшня, каретный сарай, амбар для ссыпки хлеба, деревянные пристройки для конюхов и прочей прислуги, – Екатерина Васильевна, подойдя к сыну со спины, пальцем указывала на обозначенные и подписанные в плане строения. – И только под конец восьмидесятого года Архаров снёс все деревянные дома и заложил основу каменных флигелей.
– Пока не вижу ничего странного, – признался Максим.
– Ну, во-первых, сам вид на особняк у Берга довольно странный. Дом в таком ракурсе нельзя было увидеть. Потому что Архаров обнёс территорию каменной оградой. То есть тут, – Екатерина Васильевна ткнула в репродукцию, – должны быть высокие ворота, за которыми с этой точки сам особняк разглядеть невозможно.
– Он рисовал реальные объекты, но в сущности создавал собственный мир, свою перспективу, – Аня процитировала Елену Яковлевну из Русского музея.
– Может быть, – Екатерина Васильевна качнула головой. – Допустим. Правда, он наверняка писал «Особняк» по заказу одного из владельцев, а в этом случае, как правило, от художника требовали точно воспроизвести действительность. Никаких поисков перспективы. – Екатерина Васильевна отошла от стола, чтобы включить чайник. – Да и главная странность в другом.
– Дата, – шёпотом отозвался Максим.
Аня и не заметила, как он достал из маминой папки подшивку реставрационного паспорта.
– Дата, – так же шёпотом подтвердила Екатерина Васильевна.
– А что там…
Аня не успела задать вопрос. Максим показал ей титульную страницу паспорта, на которой был указан год создания «Особняка».
– Семьдесят четвёртый, – прочитала она. – То есть… за шесть лет до того, как были заложены флигели.
– Именно, – Екатерина Васильевна включила залитый чайник. – За шесть лет! Тогда ещё не было никаких планов перестройки.
– А дату точно поставил сам художник?
– Точно.
– Ну, может, он ошибся? – предположил Дима.
– Не знал, какой на дворе год? – усмехнулась Аня.
– Нарочно ошибся.
– Зачем?
– Не знаю. Заказчик попросил.
– Зачем? – не унималась Аня под шум закипавшего чайника.
– Откуда я знаю!
– Это не всё, – вздохнув, сказала Екатерина Васильевна. – Те две картины из Русского музея. Они правда очень похожи на «Особняк». Их давно не реставрировали, о колорите пока трудно говорить, но сама манера… Форма мазков, изображение растительности, то, как он делал заливку стен, как расписывал глубину неба…
– Это ведь хорошо? – с надеждой спросила Аня. – Если подтвердится, что это
– Нет. Будет сложнее. Как я уже сказала, Александр Берг, картины которого нашлись в Русском музее, погиб при пожаре. Так вот этот пожар случился в семьдесят седьмом году! За три года до перестройки особняка на Пречистенке. За три года до того, как там заложили оба флигеля. За три года! Так что вариант с ошибочной датировкой не проходит. И даже если Берг побывал в Москве, о чём не сохранилось никаких упоминаний, то он увидел обыкновенные двухэтажные палаты с деревянными пристройками!
– А на картине ни одного деревянного строения, зато стоят оба флигеля, – больше для себя проговорила Аня.
– Именно.
– Значит, этот Берг другой. – Максим передал все бумаги Диме. – Однофамилец.
– И работал в схожей манере? – с сомнением спросила Аня.
– Всё может быть.
– Слишком много совпадений, – Екатерина Васильевна налила себе чай. – Надо подождать. Вот если экспертиза покажет, что Берги совпадают, тогда и будем ломать голову.
– Откуда это всё? – Максим указал на документы, которые Дима сейчас пытался сфотографировать на шпионскую ручку.
– Знакомый помог. Краевед. Он лучше меня ориентируется в московских архивах. Но это только начало. Он обещал раскопать что-нибудь ещё.
– Почему об этом ничего не было в каталоге?
– О чём? – рассеянно спросила Екатерина Васильевна.
Она явно устала после долгого дня. Ане стало её жаль. Нужно было скорее заканчивать с ужином и расходиться по кроватям.
– О путанице с датами. Думаю, это…
– …подняло бы цену?
– Да. Ведь это интересно. Скрытый слой картины. Датировка картины с разницей в шесть лет.
– Я тогда про особняк ничего не знала.
– А краевед? – не успокаивался Максим.
– Я написала ему на прошлой неделе.
– Почему не писала раньше?
– Не хотела привлекать внимания к картине. Думала продать её и… – Екатерина Васильевна вздрогнула, будто сказала что-то лишнее, и с опаской посмотрела на сына.
–