Евгений Решетов – Император из провинции 2 (страница 7)

Я устало пробормотал, помассировав глазные яблоки:

— Роб, ты всё ближе к нервному срыву. Надо пойти проветриться, а заодно и продуктов купить.

Поглядев на довольно жрущего кота, я встал со стула, а затем покинул квартиру и вышел на улицу.

Погодка сегодня была не столь ясной, как обычно. Небо хмурилось, а в воздухе ощущалось предгрозовое затишье. Вот-вот должен был пойти дождь, поэтому я быстро пошёл в сторону магазина, где ещё быстрее затарился всем необходимым и вернулся домой. Тут мне пришлось самому готовиться к романтическому ужину: чистить, варить, резать… Параллельно с этим в окно стали стучаться капли дождя, а Флинт начал крутиться под ногами, настойчиво требуя колбасу. Памятуя о его сегодняшней роли в эксперименте и предвидя, что он, возможно, и дальше будет выступать в качестве подопытного, я дал ему внушительный кусок «Докторской». Тот с благодарностью его принял и стал незамедлительно уничтожать, утащив в дальний угол по старой уличной привычке.

Вскоре я всё подготовил к ужину, а затем, утомившись, отправился в комнату, где взял мобильник и набрал номер Козлова. Надо бы узнать последние новости.

Тот довольно долго не отвечал, а потом раздражённо прохрипел из динамика:

— Хренов телефон под сиденье упал. Еле достал его. Наклоняться пришлось, а мне нельзя — чуть вся кровь к голове не прилила. Возраст уже. Короче, едва не погиб.

— И вам здрасти, — сказал я, сдерживая смех, а потом констатировал: — А вы в машине, стало быть?

— Ага. Отца Леонтия возле котлована караулю, — недовольно пробухтел он и громко шмыгнул носом. — Второй день уже тут торчу, а батюшки всё нет. А вот его люди даже в дождь роют. Ты-то там как?

— Нормально, — проронил я, подумав, что стал слишком часто лгать. — Какие новости?

— В городе с завтрашнего дня комендантский час введут, чтобы никого на улицах ночью не было. За этим будут следить полицейские экипажи, так что сиди дома, — проинформировал меня дядя Коля строгим голосом. — Мэр пока решился пойти только на этот шаг.

— Ясно. А что ещё интересного?

— Ну-у-у, — раздумчиво промычал Козлов, явно почесав лысину, после чего продолжил: — О тех двух липовых полицейских так ничего разузнать и не удалось, зато кое-что прояснилось по их трескучему прибору. Никакой это не счётчик Гейгера, а какая-то непонятная хреновина, замеряющая такие же непонятные показания какого-то излучения. У нас в отделе она ни на какого трещать не стала, да и в лабораторных условиях ни разу не сработала… Получается, что один ты вызываешь у неё подозрения. Есть какие-нибудь дельные мысли на этот счёт?

— Не-а, — задумчиво ответил я, а потом горько пошутил: — Дельные мысли — это не ко мне,

— Да хватит тебе наговаривать на себя, — подбодрил меня полицейский, после чего озабоченно поинтересовался: — Ты чего такой грустный сегодня? Трезвый, что ли?

— Что-то настроения нет, — пробурчал я, логично не став упоминать о терзающих меня мыслях. — Вы о моём дедушке пока ничего не выяснили?

— Жду документов от кое-кого, — расплывчато ответил дядя Коля, а затем резко сказал: — Так, ладно, давай прощаться. Обед у меня. Мне тут жена бутербродов наделала, и термос с чаем дала.

— Приятного аппетита, — пожелал я, а затем сбросил звонок и отложил в сторону мобильник.

После диалога с Козловым я стал размышлять над загадкой прибора фальшивых полицейских. Почему он именно на меня реагирует? Вот что во мне такого, чего нет у грязьгородцев? Я, конечно, себя безмерно люблю, но вряд ли чем-то отличаюсь от других людей, ну кроме того, что у меня, по-моему, фляга немного подтекать начала. Например, сейчас больной внутренний голосок стал шептать, что всё дело в силе, которая досталась мне от предков, а раз у этих фальшивых полицейских был этот прибор, то они явно что-то знали о ней. Может быть, стоит копать в эту сторону? Вдруг они приходили ко мне не поговорить о событиях в городе, а для того, чтобы проверить меня вот этим своим хитрым прибором? Который, кстати, сработал.

В этот миг раздался звук дверного звонка, и я от неожиданности подпрыгнул на пятой точке, схватившись за сердце. Я так был погружен в свои мысли, что даже не сразу сообразил, что это, похоже, Машка там трезвонит. Поэтому я лишь через полминуты пошёл отпирать замок, а преодолев коридор и открыв дверь, действительно увидел весёлую Машку с вином в каждой руке.

Она потрясла одной бутылкой и лукаво сказала:

— За маму, — потом потрясла другой и, засмеявшись, добавила: — За папу.

— Мы так скоро сопьёмся и будем пить до седьмого колена, — вяло пошутил я и пропустил её в квартиру.

Та вошла, обдав меня ароматом алкоголя, сняла босоножки, а затем направилась на кухню, где увидела мои приготовления к романтическому вечеру и изумлённо выдохнула, находясь в приподнятом настроении:

— Ого! Да тут Золушка, что ли, побывала?

— Только её здесь не хватало, — пробурчал я, преодолевая дверной проём.

Машка обернулась и произнесла с ослепительной улыбкой, достигнутой многократным отбеливанием зубов:

— Это ты правильно сказал. Зачем тут нужна Золушка, когда есть Королева?

— Ага, Королева, — язвительно протянул я. — Неси-ка ты все эти блюда в комнату. Пока служанкой побудешь, а я вино открою.

— Да, господин, — сладко мурлыкнула та и многообещающе подмигнула.

— Только не разбей, — строго предупредил я, глядя как её немного шатает.

— А ты меня потом накажешь за это?

— Ага, вычту из зарплаты, — бросил я, вдыхая аромат вина, который шёл из её чуть приоткрытого рта. — Похоже, что ещё была бутылочка «за бабушку», но она уже в тебе?

— Ну дома оставалось немного — вот я и допила. Не пропадать же добру? — усмехнулась девушка, потащив в комнату поднос с нарезкой.

Я крикнул ей вслед:

— Вот если мы, и правда, через годик сопьёмся, то я вообще не удивлюсь.

Ответом мне был немного пьяный смех. Услышав его, я пожал плечами и стал помогать девушке. Вдвоём мы быстро всё перетаскали в комнату, где я зашторил окна, глянув на начавшие сгущаться сумерки, а потом зажёг свечи и включил романтическую музыку.

После того как всё было готово, Машка тут же с аппетитом набросилась на салаты, запивая их вином, и ещё умудряясь говорить при этом:

— Вот видишь, Роб, как у нас всё хорошо выходит. Мы всё делим пятьдесят на пятьдесят. Ты готовишь — я ем, ты будешь работать — а я тратить…

— Ага, как же, — возмущённо вставил я, чуть не подавившись виноградом. — Скорее, ты будешь стирать — а я пачкать…

— Это уже какое-то неправильно деление, — весело перебила девушка, тряхнув волосами. — Попахивает сексизмом.

— Это запах сыра с плесенью. Не было никакого сексизма, — пошутил я, подливая девушке вино, которая настойчиво трясла пустым бокалом на ножке.

— Лей быстрее, — торопила она меня.

— Это нам так алкоголя не хватит, — справедливо заметил я.

— Ничего страшного, — заявила блондинка, а затем с хитро-пьяной улыбкой добавила: — Я буду пить — а ты за ещё одной бутылочкой сходишь.

Глава 5

Вскоре выяснилось, что Машка как в воду глядела — мне так и пришлось идти за ещё одной бутылкой вина, так как мы быстро уговорили те две, которые она принесла с собой, и ещё две, что стояли у меня в шкафу.

Оказавшись на улице, я поёжился от прохлады, оставшейся после дождя, а затем окинул пьяным взглядом вечернюю темноту, заметив, что хоть уличные фонари и окна домов усиленно разгоняли мрак, но всё же он притаился за каждой машиной, под каждым козырьком подъезда и не собирался сдаваться так просто. Меня сей подмеченный факт немного встревожил тем, что раньше я не обращал внимания на подобную ерунду, а сейчас вон первым делом заметил особенно густые клочки мрака и как-то непроизвольно стал держаться от них подальше, зашагав в ближайший магазин. Мне почти сразу пришла в голову мысль, что после всего случившегося я уже вряд ли смогу относиться к темноте с таким же безразличием, как и прежде. Нет, я не боялся её, но она вызывала у меня чувство тревоги, словно кто-то постоянно наблюдал за мной. Порой я даже оборачивался, чтобы проверить: а не следует ли за мной кто-нибудь? Благо, что алкоголь немного приглушал паранойю, которая не отпускала меня до самого магазина, где я купил вполне неплохое вино, а затем двинулся домой, вдыхая прохладный вечерний воздух и шлёпая по лужам заплетающимися ногами.

Обратный путь уже не вызывал во мне столько тревог. Я вполне спокойно добрался до арки, ведущей во двор дома, а затем преодолел её и увидел возле подъезда ту самую девочку в кокошнике с неестественно белыми волосами. Она стояла около стены дома и не обращала внимания на капли, которые срывались с крыши и падали на её хрупкие плечи. Они стекали по белой коже и исчезали под сарафаном.

Я аж вздрогнул, глядя на девочку, и представляя какие должно быть холодные капли, а потом подумал, что такое поведение ребёнка трудно назвать обычным. Поэтому мои органы зрения подозрительно уставились на неё. А та вдруг отняла взор от мокрого асфальта и серьёзно посмотрела на меня. Я опять изумился тому, сколь взрослые у неё были глаза. Это был взгляд фригидной женщины всё повидавшей на своём веку. Она немигающим взором смотрела на меня, а я как-то непроизвольно замедлил шаг, словно боялся к ней подойти, будто она была огромной злой собакой. Но всё же мне пришлось двигаться к подъезду — и так я в какой-то момент оказался от неё на расстоянии двух метров.