Евгений Пожидаев – Проект «Близнец». Том 3 (страница 7)

— Алексей Федорович, два отряда гвардейцев уже разместились по «Стрижам» и ждут вас. Какую сегодня машину вы выберете? — слуга указывает рукой на автопарк.

— «Соболь», — решительно отвечаю. Хочу немного отдохнуть от особенного «Стрижа», а если точнее — от его красного салона. Кроме того, на маслкаре мне безумно нравится колесить по дорогам.

— Мне за руль, господин, или?..

— Нет, Никита, отдыхай.

Парень передает мне ключи с брелком, на котором красуется серебристый значок в виде головы соболя. Я открываю дверку, усаживаюсь за руль. Да, сиденье без массажа и не самое удобное, но как же хорош этот мотор. Он не просто заставляет машину ехать, а едва ли не выстреливает ею с места.

Выруливаю из гаража, не дожидаясь двух «Стрижей» сопровождения. Парни у меня опытные, многие ходили на курсы экстремального вождения, а потому я точно уверен, что догонят.

Уже на трассе выжимаю из «Соболя» максимум, благо других машин совсем нет. Стрелка спидометра падает на две сотни километров в час, мотор звонко ревет. Как же все-таки хорошо, что я купил поместье за городом, а не квартиру в элитной многоэтажке. А то стоял бы сейчас в пробках, вместо этой бодрящей поездки.

⁂

Возле родового поместья меня встречает один из слуг рода.

— Здравствуйте, Алексей Федорович, проходите, пожалуйста. Федор Максимович планирует поужинать с вами.

Благодарю слугу и протягиваю ключи от авто.

— Припаркуй неподалеку.

— Разумеется, — с почтением кивает он.

Два «Стрижа» тоже паркуются рядом, бойцы из них высыпаются с оружием на поясе. Все они раньше служили в этом поместье, здесь у них много знакомых коллег, да и бывшее «начальство». В общем, парни не ждут от этого места никакой опасности, но все равно начеку.

— Ждите здесь, — говорю Дему, который сегодня за главного.

— Есть! — кивает он.

Прохожу на территорию поместья, прогуливаюсь по каменной дорожке мимо сада. Ветер приятно освежает, а пахнет здесь влажной землей. Уже на крыльце меня встречает Катя. Сестра спрыгивает со ступеней, вешается мне на шею с щенячьим восторгом.

— Привет, Алексей! А давно ты к нам не заходил, — улыбается эта зеленоглазая тайная рокерша.

— Привет, — отвечаю спокойно и легко ставлю ее рядом с собой.

Сестра уже не прямо чужой человек, но все равно такая чрезмерная эмоциональность мне совсем не характерна. Она тем временем не унимается. Шепотом говорит:

— А у нас скоро новый концерт…

— Нужна помощь? — участливо спрашиваю я.

— Нет, — с улыбкой до ушей отвечает она. — У нас теперь есть фанаты, немного, правда, но все равно. Если хочешь, тоже приходи.

— Не могу обещать, Кать. Дел много.

— Да? Ну ладно, я пойду… а тебя там отец ждет.

Первое, что я ощущаю в поместье — это запах чистоты. Моющих средств и ароматизаторов. Не то чтобы у меня в поместье с чистотой какие-то проблемы, но уж точно у меня нет целого отряда из профессиональных горничных. Надо это исправлять, скажу позже Аманде.

Поднимаюсь на второй этаж, окидывая взглядом картины, что висят на стенах в богатых рамках. Иногда поглядываю на изысканные скульптуры из мрамора или гипса. В основном это обнаженные люди или воины древности.

По пути мне встречаются слуги, они называют меня по имени и здороваются. Откровенно заискивают, а ведь прежде у них ко мне было совсем другое отношение. Не люблю таких людей. Просто не переношу тех, кто меняет свое отношение к человеку, как флюгер на ветру, стоит тому только чего-то достичь. Впрочем, прежний Алексей от них подобного бы не добился.

Перед тем, как войти в кабинет отца, стучу по дубовой двери. Ответ глухо раздается с той стороны:

— Войдите.

Лишь чуть приоткрыв дверь, я чувствую, как в нос ударяет запах терпкого табака. Да, этот запах мне хорошо знаком и прочно ассоциируется с отцом, но от того он приятным не становится. Хочется выйти на свежий воздух, но нельзя.

— Алексей, проходи, присаживайся, — с улыбкой самого доброго отца на свете говорит Федор Максимович. Его черная борода с проседью недавно пострижена, а волосы зачесаны назад.

Он сидит на мягком кресле с жесткой спинкой. В одной руке у него трубка кальяна, а другой отец расставляет шахматные фигуры. Белые сделаны из бука, а темные — из ореха.

— Здравствуй, отец, — демонстрирую ему сдержанную улыбку.

Двигаю кресло к столику и усаживаюсь напротив отца. Он указывает рукой на шахматы и говорит:

— Партию?

— Да, можно, — беру фигуры и начинаю расставлять по шахматной доске.

Последние пешки занимают свои места на шахматной доске. Федор Максимович поднимает взгляд на меня, выдыхая терпкое облако дыма в сторону.

— Дай угадаю, — не спеша говорит он, — белыми?

— С удовольствием, — уверенно отвечаю я, беру ферзевую пешку и делаю ход на две клетки.

Более чем уверен, что отец уже знает, насколько я предпочитаю действовать первым, а не выжидать нападки врагов. Иначе бы он не предложил. Все-таки беседы благородных — это всегда смыслы между строк.

— Птички напели, что у тебя теперь есть земли вблизи Источника? — спрашивает отец и делает ответный ход черной пешкой. При этом он продолжает булькать кальяном и выпускать клубы дыма в сторону.

— Слухи не врут, — киваю я, беру фигуры и делаю следующий ход. Пешка с тихим «деревянным» звоном становится на следующую клетку.

— И как только успел? — Максим Федорович делает очередной ход.

— Скажем так, не самым стандартным путем, — отвечаю без пояснений и вывожу коня.

— Сын, это твое дело, — холодно отвечает он, сверля меня взглядом. — Лезть не буду. Но что насчет «Красных псов»? Когда они успели перейти тебе дорогу? — отец передвигает одну из фигур.

А он определенно неплохо осведомлен о моих делах. Не то чтобы я эти моменты особо скрывал, но это сразу показывает интерес патриарха рода к моей персоне.

— Они хотели отнять то, что по праву мое, — так же безэмоционально отвечаю и делаю первый ход, который уже можно назвать не просто раскрытием фигур, а подготовкой к атаке.

— Правильно. Это я уважаю, дашь слабину лишь раз и вечно будешь платить всяким уличным недоноскам, которые мнят себя непонятно кем. Они понимают только силу… Только ее! — повышает голос отец и отбивает ферзем по шахматной доске.

— Неплохой ход, — искренне улыбаюсь я. Просто после него понимаю, что отец хоть и не гроссмейстер, но играть умеет, а значит, будет интересно.

— Уличные банды, криминальные боссы — все это пыль у нас, у благородных, под ногами. Но другие благородные — это та сила, с которой стоит считаться.

Федор Максимович заканчивает говорить, хмыкает и выводит на поле коня.

— К чему ты клонишь? — спрашиваю я и делаю очередной ход.

— Горшков. У него нет бизнеса в сфере логистики или грузоперевозок. Что ты с ним мог не поделить?

Отец двигает фигуру и смотрит мне в глаза.

— Не бери в голову. Мои проблемы — мои заботы. Разберусь, — второй ферзь выходит с начальной позиции.

— Нет, Алексей. Ты — Орлов, ты — один из нас, — отец передвигает черную пешку вперед. — Не забывай об этом. Твои враги могут ударить по членам рода. По близняшкам, по моим престарелым родителям… Понимаешь, о чем я?

— Горшков?.. Скажи прямо, что он сделал? — спрашиваю я и делаю ход.

— К счастью, ничего. Он звонил мне и требовал компенсировать расходы на… Этот напыщенный идиот так и не смог объяснить на что, но он сослался на тебя. Какие-то твои проделки.

Отец решительно делает ход, я быстро на него отвечаю. Накал в разговоре плавно повышается, а вместе с ним и динамика в шахматной партии.

— Намекаешь, что мне нужно выбить его из игры?

— Силенок не хватит, — хмыкает отец, переставляет фигуру и поясняет. — Он пока на нас не дернется. Я ясно дал ему понять о последствиях, но… сдается мне, что с твоим рвением у тебя будет еще много врагов.

— Допустим, — не вижу смысла отнекиваться и снова хожу.

— Что значит «допустим»? Неужели ты думаешь, что меня устраивает такой расклад? Раз уж ты — Орлов, значит, должен приносить пользу роду. Обязан! — отец наигранно повышает голос и пафосным движением делает ход.

— И как, по-твоему? — без агрессии спрашиваю я, но совсем не сдаю под напором, а спокойно переставляю фигуру.