Евгений Пожидаев – Проект «Близнец». Том 2 (страница 12)

Так вот, первое, на что я натыкаюсь — это имя новосибирского мастера-артефактора, который создает уникальные ПАДы по индивидуальным заказам.

Яков Савельевич Жезарь — так его зовут. Невольно вспоминаю те два видео, которые мне показывал Никита. Собственно, я и без того уже решаю заняться тем, чем так давно хотел. А именно собственной экипировкой.

Аманде я дал распоряжение собрать досье на Жезаря еще задолго до того, как отправился на границу с Польшей, а потому она уже давно должна была его закончить. После стука вхожу в ее кабинет.

— Доброго утра, Аманда. Мне нужно досье на Жезаря.

— Здравствуйте, Алексей Федорович, разумеется, — она берет планшет, стукает по нему коготком несколько раз и говорит: — я отправила на ваше устройство.

— Спасибо, — вижу уведомление и оставляю помощницу.

Досье с планшета читаю уже за чашкой кофе на террасе. Аманда неплохо потрудилась, благодаря собранной ею информации я узнаю про Жезаря некоторые дополнительные подробности. Еще Никита мне говорил, что у него репутация безумного гения. А вот то, чего он не говорил: Жезарь — жутко упрямый, максимально независимый, а еще чертовски нелюдимый и неуживчивый человек.

Да уж, договориться и даже просто общаться с таким будет непросто, однако, если он действительно гений-артефактор и способен создать мне уникальный ПАД, то я готов простить ему сложный характер.

Еще по жизни на базе проекта помню, что люди делятся на три типа — сложные в плохом смысле, сложные в хорошем смысле и как раз такой тип, который соответствует Жезарю — сложный в плохом и хорошем смысле одновременно.

Еще из интересного — Жезарь избегает заказов от крупных Домов, стало быть, не жалует благородных. Это усложняет задачу, но не настолько, чтобы она перешла в разряд невыполнимых. Приятный бонус заключается в том, что по некоторым бездоказательным данным Жезарь в связи с серыми артефакторами. То есть, он может использовать для создания ПАДов несколько более широкий арсенал инструментов и технологий, нежели большинство легальных заводов по производству ПАДов.

Я выхожу в сад и жестом подзываю к себе Дениса — садовника, ландшафтного дизайнера, строителя и мага земли. Сколько у него уже регалий, а ведь, казалось бы…

Парень с довольной улыбкой на лице подходит ко мне, в одной руке у него коса, в другой ведро, а лицо явно стоит отмыть от пыли земли, как и рабочий костюм садовника. Впрочем, у него сейчас как раз разгар трудового дня.

— Доброе утро, господин!

— Доброе, — отвечаю и прошу следовать за мной. — Как дела со строительством казармы? — спрашиваю я и поглядываю вдаль, где уже виднеется котлован, спецтехника и рабочие.

— Аманда контролирует ее через документы. Все прекрасно, господин. Что насчет реальной ситуации — она нисколько не отличается от той, что по бумагам. Я каждый день присутствую на планерках и вечером проверяю, чтобы все было в порядке.

— Отлично, можешь возвращаться в сад.

— Рад служить, Алексей Федорович, — улыбается Денис и спешит.

Такое чувство, что, в самом деле, он проникся романтикой сада и уходом за ним только несколько дней назад. Нет, конечно, Денис всегда отлично выполняет свою работу, но вот сегодня он прямо сияет от счастья. Что же, если сад преобразится еще заметнее, то я тоже буду доволен.

Стучу костяшками по стальным воротам и вхожу из зеленого сада и жары в прохладу индустриального мира. Сверху стальные балки, мощные светильники, а еще прохладно — пахнет сталью и всякими техническими жидкостями.

Вдалеке, рядом с шестиколёсником вижу Дема и Дениса. Что интересно, механик и оружейник сидят на креслах и уже не работают над «Шестеркой», как последние несколько дней. Они любуются машиной с нескрываемым восторгом, даже я бы сказал, с детской беззаботной улыбкой. А еще здесь играет музыка, именно поэтому они меня не слышат.

Денис замечает меня первым и сразу же выкручивает громкость на минимум.

— Доброе утро, господин! — говорит он с Демом практически в один голос.

Здороваюсь с ними, тоже усаживаюсь на свободное кресло, осматриваю получившуюся машину или это уже нечто вроде легкого бронетранспортера?

«Шестерка» напоминает железного зверя, облаченного в коричнево-зеленый камуфляж. Шесть колес обуты в агрессивные покрышки, готовы вгрызться в грязь, а высокая подвеска придает машине еще более суровый вид.

Кузов теперь более угловатый и выглядит так, словно собран из бронированных листов наспех. Но в этой небрежной простоте тоже есть свой шарм. Стекла затемненные и укрепленные. Фары прикрытые прочной стальной сеткой, а на задней дверце сразу две запаски.

На крыше, как вишенка на торте, установлен пулемет «Максим», вернее — его современная версия. Вдоволь налюбовавшись детищем своих верных людей, все-таки есть в боевой технике свой шарм, я спрашиваю:

— Что, парни, закончили свой «Магнум опус»?

— На девяносто девять процентов, Алексей Федорович, — отвечает Никита.

Дем сразу же уточняет:

— А ста никогда не будет, поэтому «Шестерку» можно считать полноценной боевой единицей, готовой к эксплуатации.

По коварному взгляду Широтина я понимаю, что он уже хочет пустить ее в оборот. А что? Я тоже не против. Не будет же у меня вечно гвардия состоять только из пехоты, для больших свершений и противостояния с сильными мира сего нужны куда более внушительные силы. Техника в этом почти такой же существенный помощник, как и сильные маги.

— Дем, с сегодняшнего дня используйте «Шестерку» на учениях. Только не вздумайте испортить газон и дорожки.

— Нет-нет, конечно, исключительно полевые учения, — отвечает оружейник и поднимает руки в успокаивающем жесте. — Парни с Валуном уже собираются как раз на такие…

— Тогда почему ты до сих пор здесь⁈ — по-доброму усмехаюсь я, указываю взглядом на авто.

— Спасибо, господин! Парни будут в восторге! — Широтин подрывается с места, прыгает за руль.

Машина громко ревет мотором и уносится на улицу. Надо будет потом потребовать у Федотова отчет, я хочу быть уверен, что гвардейцы не просто грязь месят да в бездорожье играют, а отрабатывают настоящие боевые сценарии. Ну, то есть я, конечно, в них уверен, но техника на учениях — это несколько другой уровень, всё немного сложнее.

— Хорош, зверюга, — Никита гордым взглядом провожает свое детище.

— Да, наделает еще шума, — отвечаю ему и продолжаю: — Переговори с Амандой, машину нужно зарегистрировать, иначе у Имперской Канцелярии могут возникнуть вопросы.

— Уже сделано, — со знанием дела отвечает Никита и берет папку со стола.

— Оперативно. Хвалю, — я бегло пробегаю глазами по печатям, оформлению, содержанию и прочему: чисто, что не придраться. — Для тебя есть работа. Жезаря помнишь?

— А как же? Такого человека не забыть, — почесал парень затылок.

— Сегодня ты поедешь к нему договариваться о встрече. Возьми с собой какой-нибудь презент, что ему понравится. Мне нужно лично с ним встретиться, поэтому сразу дай понять, что никаких формальностей, без напыщенных визитов и всего такого. Недолюбливает Жезарь все это.

— Сделаю, Алексей Федорович.

— Приступай, — киваю я. — Отзвонись мне, как закончишь.

⁂

Уже на следующий день вместе с Никитой мы едем на переговоры с Жезарем. Причем машину я выбираю самую заурядную из всех имеющихся в моем автопарке. Ею оказывается самый обычный «Стриж», ухоженный и чистый, но звезд с неба не хватает. Думаю, это тоже сыграет мне на пользу.

Я почему-то уверен, что будь на моем месте Иван Гальдин или тот же мой брат Игорь, они бы непременно поехали на самой дорогой машине из имеющихся и сразу разгневали этим Жезаря. Такой он человек, и с этим просто нужно считаться.

Кстати, про Ивана Гальдина — последнее время его не видно и не слышно, а его «Соболь» отдыхает у меня в гараже. Два раза я на нем уже выезжал в свет, машина, действительно, зверь, настоящий маслкар.

Минут тридцать спустя мы с Никитой въезжаем в район старых промышленных цехов на окраине города. Здесь местами слышится громкий гул машин, я не только про грузовики с прочей рабочей техникой, но и про различные стационарные механизмы.

В воздухе запах гари и машинного масла. Но самое необычное — это ощущение нагретой маны в пространстве. Использовать ее как дармовую точно не получится, она просто говорит о характере некоторых работ, которые ведутся в этом районе.

Возле одного из зданий, которое, по сведениям от Аманды, служило рабочим цехом для «серых» артефакторов, особенно веяло горячей проработанной маной в воздухе. А это уже говорило о многом.

Когда же мы приближались к обиталищу Жезаря, я снова почувствовал ману в пространстве. Причем это довольно высокая концентрация, а значит — слухи не врут: Яков Савельевич действительно мастер-артефактор. И, несмотря на свой характер, даже не скрывает этого, будто бросает вызов всему миру. Интересно.

— Приехали, Алексей Федорович, — сообщает Никита, когда я это и сам вижу.

— Жди здесь, — велю ему я, а сам направляюсь к воротам.

Никита будет в качестве телохранителя, потому что никаких машин сопровождения с гвардейцами я с собой предусмотрительно не беру. Как уже говорил, к Жезарю нужен особенный подход. И когда я познакомлюсь с его работами, уже тогда сделаю вывод — а стоила ли игра свеч? По предварительным данным — определенно.

Стучу по воротам и жду. Понимаю, что, возможно, это вопрос не нескольких секунд, а скорее, минут. Однако я не опоздал, а значит, уже избавился от стариковского ворчания по этому поводу.