Евгений Поздеев – Мастер Игры (страница 4)

Слово «Князь» прозвучало тихо, но в тишине кабинета оно отозвалось, как выстрел.

Максим замер. Его взгляд, скользнувший с её лица на ключ, стал пристальным. Вся гладкая уверенность, всё напускное гостеприимство испарились за долю секунды. Он медленно протянул руку, взял ключ. Пальцы сомкнулись на холодном металле так крепко, что костяшки побелели.

– Где ты это взяла? – спросил он. Голос был низким, без единой нотки прежней бархатистости.

– Игорь Леонидович передал, – уклончиво ответила Алина, наблюдая, как маска трескается. – Теперь о деле. Я собираю средства на памятник Игорю Леонидовичу.

Максим несколько секунд смотрел на ключ в своей руке, будто видит в нём что-то далёкое. Потом резко, почти отшвырнув, положил его в ящик стола. Закрыл ящик. Когда он поднял глаза, в них было, предупреждение.

– Правое дело, – сказал он механически, потянулся к блокноту, выписал чек. Движения были резкими, рублеными. – Вот. От фирмы. Этого хватит. Установку организую.

Он протянул чек, даже не взглянув на сумму. Его внимание было всё ещё там, в ящике стола.

– Спасибо, – Алина взяла чек. – Но я не только за этим.

Теперь она знала, что его оборона уже пробита. Ключ сделал свою работу.

– Ты помнишь, Макс, ту игру? Роли?

Его взгляд стал остекленевшим, направленным куда-то сквозь неё. У него дёрнулся глаз. На этот раз судорожно, явно.

– Роли? – он попытался фыркнуть, но получилось плохо. – Детские тренинги. Ерунда.

– «Князь» – это ерунда? – она наклонилась чуть вперёд. – А «Сирена»? Что с ней случилось, Макс? Почему её «утилизировали»?

Максим резко встал. Стул отъехал с неприятным скрипом.

– Это прошлое, – прошипел он. Каждое слово было отчеканено. – Забытая история. Ты выросла. Я вырос. Закрой эту тему. Возьми деньги на памятник и займись им, а не призраками.

– Призраки оставляют ключи, – парировала Алина, тоже поднимаясь со стула.

Он стоял, сжав кулаки, глядя на неё взглядом, в котором плескалась ярость и… страх. Чистый, немедленный страх.

– У меня встреча, – выдавил он, указывая взглядом на дверь.

Алина кивнула. Она получила всё, что нужно. Реакцию на ключ. Реакцию на титул. Паническое отрицание, когда речь зашла о Свете.

Она вышла. Дверь закрылась за её спиной.

Дверь закрылась. Звук шагов Алины затих в коридоре.

Максим стоял за своим дубовым столом, уставившись в ящик, который только что захлопнул.

Медленно, будто преодолевая сопротивление, он снова открыл его. Вынул ключ. Положил на ладонь. Металл, согретый за минуту в ящике, всё равно казался ледяным.

Он сжал его. Острые грани врезались в кожу. И стены кабинета с копией Айвазовского и видом на собор поплыли, растворились.

Школьный коридор. Шум, гам. Он, Максим-подросток, прижимался к стене, пропуская всех. Его толкали, он извинялся. Он был тенью, серым фоном, тем, кого «всегда можно попросить» – сбегать, помочь, отдать. Он ненавидел это. И ненавидел себя за то, что не мог отказать.

Игорь Леонидович остановился рядом. Наблюдая за мельтешением в коридоре.

– Максим. Интересный вопрос. Почему ты всегда стоишь тут, у стены?

Максим пожал плечами, готовый к стандартной отповеди «не мешайся под ногами» или «будь увереннее».

– Так… получается.

– Получается? – Учитель обернулся к нему. В его взгляде был аналитический интерес. – Ты же видишь, как они носятся. Ты же понимаешь, что половина из них бежит просто потому, что побежал первый. Ты умнее этого гвалта. Почему подчиняешься?

Максим молчал. Слова учителя били прямо в незащищённое место, в ту самую язву.

– Боишься? Или… тебе просто не дали другой роли?

«Роли». Странное слово.

– Какие роли? – пробормотал Максим.

Игорь Леонидович приблизился. Его голос опустился до конфиденциального, почти заговорщицкого шёпота.

– Есть игра. Сложная. Только для тех, кто видит систему. Ты видишь. Ты видишь иерархию в этом стаде. Ты знаешь, как надо лучше. Но стоишь у стены. Хочешь перестать быть статистом?

Максим почувствовал, как что-то ёкнуло внутри. Глухое, давно задавленное. Желание не просто быть как все, а чтобы все были как он. Чтобы слушались.

– Хочу, – выдохнул он.

– Тогда забудь про Максима. На время игры. Ты будешь «Князем». Твоя задача – учиться управлять. Видеть ресурсы. Выстраивать структуры. Не кричать, как они. А расставлять. Понимаешь?

Максим кивнул. «Князь». Слово было тяжёлым, сладким, властным.

Игорь Леонидович улыбнулся. Он достал из кармана ключ. Тот самый, с бороздками.

– Первый урок. Власть начинается с территории. Со своего места. Этот ключ – от моего кабинета. Теперь он и твой. Ты можешь приходить сюда, когда захочешь. Когда нужно спланировать ход. Когда нужно просто почувствовать, что за этой дверью – твоё пространство. Принимаешь?

Максим протянул руку. Ключ лёг в ладонь неожиданно тяжело. Он сжал его. И в тот момент чувство собственной ничтожности отступило, сменившись головокружительным, пьянящим ощущением тайной силы. Он согласился.

Воспоминание отступило так же резко, как и нахлынуло. Максим стоял в своём дорогом кабинете, сжимая в потной ладони тот же ключ.

«Своё пространство». Он обвёл взглядом свою «территорию» – дубовый стол, кожаные кресла, вид на город. Всё, что он построил. Всё, чего добился. Корни этого всего вели сюда, к этому холодному куску металла и тихому голосу в школьном коридоре.

Это его роль. Он врос в неё. Стал ею. «Князь» – Это программа. И учитель её запустил.

А теперь Алина вернула ему ключ. Как сигнал. Как не желанное напоминание с чего всё начиналось.

Его взгляд упал на чековую книжку. На только что выписанный чек на памятник. Памятник Мастеру Игры.

Максим медленно подошёл к окну, к своему виду на город. В одной руке – ключ. В другой – ощущение, что игра только что вступила в новый раунд.

И ход был не за ним.

Вечерний город сжимался в морозных тисках. Фонари зажигались один за другим, отбрасывая на грязный снежник жёлтые, безжизненные круги. Алина шла, не замечая пути, пальцы в кармане всё ещё ощущали пустоту на месте ключа.

В кармане завибрировал телефон.

Она остановилась, достала его. Незнакомый номер. Самаринская кодовая приставка.

Сообщение было кратким, как удар ножом:

«Хороший Миротворец знает: некоторые войны должны быть забыты. Остановись. Мы следим за тобой»

Текст застыл на экране, кристально чёткий. Слова будто впились в сетчатку. Алина не дышала. Холодный ветер внезапно ощутимо прошёлся по коже шеи под воротником.

«Хороший Миротворец». Роль. Её старая, школьная роль. Кто-то не просто знал об игре. Кто-то помнил её роль. И обращался к ней по этому коду.

Её первая реакция была профессиональной, автоматической: «Прямая манипуляция. Обращение к внутренней установке, данной авторитетной фигурой. Попытка вызвать чувство вины за нарушение негласного правила»

Но озноб под кожей не исчезал. Это было напоминание. И приказ.

Она медленно подняла взгляд с экрана. Тёмные окна домов смотрели на неё слепыми глазами. Кто-то в одном из этих окон, или в проезжающей машине, или стоящий в тени подъезда только что нажал «отправить». Кто-то наблюдал. Кто-то знал, что она ходила к Максиму.

«Остановись»

Внутренний монолог, бесстрастный и быстрый, прорезал оцепенение:

Отправитель – один из «игроков». Возможно, Максим предупредил кого-то. Или… кто-то наблюдает самостоятельно. «Забыты» – ключевое слово. Они хотят, чтобы я забыла. Значит, есть что помнить. Смерть Светы. «Утилизирована». Они боятся того, что она откроется? Или что она закроется?

Она сделала снимок экрана, отправила его себе в облако, в папку с названием «Клиенты». Профессиональный жест.

Потом, всё так же медленно, положила телефон обратно в карман. Её лицо в отражении витрины пустующего магазина было спокойным. Только мышцы у уголков рта были чуть слишком напряжены.