Евгений Поздеев – Кардер. Двойная жизнь (страница 3)

Глава 3. Первые дни

В офис Лёша пришёл в без десяти девять. Дверь со двора была уже открыта — внутри кто-то был, потому что из вентиляционной решётки доносился гул включённых компьютеров и женские голоса, которые смеялись над чем-то, чего Лёша не мог разобрать. Он поднялся по лестнице, прошёл по узкому коридору с бледно-зелёными стенами и остановился перед дверью, обитой дерматином. Секунду поколебался — стоит ли стучать в собственном офисе, куда его пригласили работать, — и всё-таки постучал. Три коротких удара. Тишина на секунду, потом всё тот же женский смех, и голос изнутри: «Входите, не заперто!» В комнате было светло — лампы дневного света, те самые, которые гудели в клубе «Фараон», но здесь их было больше, и гул стоял ровный, почти убаюкивающий. Компьютеры работали все, кроме одного, у которого открытый корпус лежал на полу, и Лёша сразу понял — это его первая задача. За столами сидели девушки. Четверо. Он насчитал четыре кресла, четыре пары глаз, четыре улыбки — от настороженных до откровенно любопытных.

Самая старшая, лет двадцати пяти, сидела ближе к окнам. У неё были короткие тёмные волосы, большие очки в металлической оправе и на удивление спокойный, изучающий взгляд, которым она обвела Лёшу с головы до ног. «О, а это, видимо, наш новый технарь», — сказала она, не обращаясь ни к кому конкретно. — «Руслан говорил, что парень с английским. Ты где язык подтягивал?» Лёша ответил, что самоучка, читал много, смотрел фильмы без перевода. Девушка в очках кивнула, будто это было правильным ответом, и представилась: «Таня». Остальные девушки тоже назвали имена, но Лёша запомнил только Танино. Не потому, что она ему понравилась — нет, он не думал об этом, — а потому, что в её голосе была та же усталость, что и в его, только спрятанная за насмешливостью и быстрой речью. Она, как и он, здесь не была своей. И это почему-то стало важным. «Руслан сказал, чтобы ты сначала посмотрел, как мы работаем», — сказала Таня, кивнув на свободное кресло у стены. — «Посиди, понаблюдай. Потом, если вопросы будут, спросишь».

Лёша сел. Девушки вернулись к своим экранам, и на несколько минут в офисе воцарилась тишина, нарушаемая только гудением ламп и стуком клавиш. Лёша смотрел, как они печатают — быстро, сосредоточенно, иногда переговариваясь короткими фразами, которые были непонятны без контекста: «Письмо отправила», «Этот просит фото в купальнике», «Скажи ему, что заболела, пусть переведёт на лекарства». Он не сразу понял, что именно они делают. А когда понял, внутри снова шевельнулось то самое чувство — смесь стыда, отвращения и холодного, расчётливого понимания, что это не его выбор, это его работа. И триста долларов не спрашивают, нравится тебе она или нет. Весь день он просидел в офисе, помогая настраивать тот самый сломанный компьютер — проблема была в блоке питания, и Лёша решил её за час, поменяв конденсаторы, которые нашёл в старом системнике, принесённом из подсобки. Девушки перебрасывались шутками, иногда втягивая его в разговоры, но он отвечал односложно, не вдаваясь в подробности о себе. Таня пару раз посмотрела на него с тем же изучающим выражением, что и при встрече, но ничего не спросила. Ближе к вечеру Руслан зашёл на минуту, проверил, как идут дела, кивнул Лёше, увидев работающий компьютер, и сказал: «Нормально. Завтра в это же время».

Первая неделя в офисе растянулась в бесконечность. Лёша приходил к девяти, когда девушки ещё только собирались, пили растворимый кофе из пластиковых чашек и обсуждали вчерашние сериалы, и уходил в восьмом часу вечера, когда последние письма были отправлены, а адресаты на том конце океана — кто в Огайо, кто в Техасе, кто в крошечном городке, названия которого Лёша не мог выговорить, — ложились спать, думая о несуществующих невестах, которые якобы ждут их в холодной России. Он не участвовал в разговорах, не пил кофе, не смеялся над шутками. Он чинил компьютеры, настраивал интернет, разбирался с базами данных, которые велись в «Экселе» с таким количеством ошибок, что диву даёшься, как они вообще не схлопнулись в ноль. Девушки привыкли к нему быстро — как привыкают к мебели, которая стоит в углу и не мешает. Только Таня иногда кидала в его сторону короткие взгляды, значение которых он не мог разгадать.

Офис жил своей жизнью, и Лёша постепенно начал понимать, как она устроена. Девушки — их было пятеро, не считая Тани, — сидели на зарплате в сто-двести долларов, в зависимости от того, сколько писем отправляли и сколько мужчин «вели». В «ведении» означало постоянную переписку с конкретной жертвой — иногда месяцами, иногда годами, — в которой нужно было поддерживать иллюзию любви, обещать скорую встречу, выманивать деньги на билеты, визы, лекарства, операции, погашение долгов, покупку компьютера, ремонт квартиры, похороны матери, свадьбу сестры, лечение зубов, курсы английского, адвоката для брата, которого посадили за драку, и ещё сотню причин, которые Лёша переставал запоминать после третьей. Самое страшное было не в самих письмах — в конце концов, текст есть текст, его можно написать, стереть, переписать. Самое страшное было в том, как легко это давалось девушкам. Они смеялись, обсуждая наивность очередного «жениха», сравнивали, кто вытянул больше денег за неделю, спорили, какой американский штат самый доверчивый. Иногда Лёше казалось, что они не понимают, что делают. Или понимают, но не хотят понимать, потому что иначе пришлось бы остановиться — а останавливаться было некуда.

Через десять дней Руслан позвал его в свой кабинет — маленькую комнату в конце коридора, которую Лёша сначала принял за кладовку. Внутри было тесно: стол, два стула, сейф в углу, на стенах — календари с голыми девушками, такие же, как в офисе, только дороже. Руслан сидел за столом, листая какие-то бумаги, и не поднял головы, когда Лёша вошёл. «Закрой дверь», — сказал он, и Лёша закрыл. «Садись». Сел. Тишина повисла на несколько секунд — достаточных, чтобы Лёша успел вспотеть, хотя в кабинете было прохладно. «Ты хорошо работаешь», — сказал Руслан наконец, откладывая бумаги в сторону. «Быстрее, чем я думал. Компьютеры не встают, базы в порядок привёл. Девочки жалуются, что ты молчаливый, но это не страшно. Работу делаешь — и ладно». Он помолчал, закурил свою тонкую сигарету, и Лёша снова увидел тот самый взгляд — тяжёлый, оценивающий, без намёка на теплоту. «Триста долларов, как договаривались. Получишь в конце месяца. Но я хочу тебе предложить кое-что ещё». Он достал из стола исписанный листок и протянул Лёше. Там были адреса сайтов, логины, пароли, короткие инструкции на русском с английскими терминами, которые Лёша узнал сразу — кардинг, дропы, обналичивание, CVV, PayPal. «Это не для девочек, — сказал Руслан, выпуская дым в потолок. — Это для тебя. Разбираешься в сетях, в компьютерах. Сможешь освоить — будешь получать не триста, а тысячу. И не только от меня. В интернете свои люди, свои схемы. Там деньги другие».

Лёша читал листок, и пальцы у него слегка дрожали. Он знал эти слова — встречал на форумах, в статьях, в редких разговорах с теми, кто уже пробовал этот путь и либо уехал в Москву, либо исчез из города, либо сидел. Тысяча долларов. В Зареченске, где врачи получали сорок, а учителя — двадцать пять. Тысяча долларов — это не билет. Это целый поезд, который умчит его куда угодно, хоть в Москву, хоть в Питер, хоть за границу, если повезёт. Он поднял глаза на Руслана и спросил: «Что нужно делать?» Руслан усмехнулся — в третий раз за их знакомство, и эта усмешка была совсем другой, не злой и не весёлой, а какой-то удовлетворённой, будто он только что выиграл спор с самим собой. «Научу, — сказал он. — Но сначала поработай с девочками. Посмотри, как деньги делаются из воздуха. А потом — интернет. Там тебя научат лучше, чем я». Лёша кивнул, вышел из кабинета и сел за свой компьютер. Девушки работали, не обращая на него внимания. Таня что-то печатала, быстро, сосредоточенно, иногда поглядывая на экран соседки. Лёша смотрел на неё и думал о том, что, наверное, она тоже мечтает уехать. Тоже хочет свободы. Тоже готова на многое, чтобы вырваться из этого города. Но она выбрала письма. А он выберет кардинг. И кто из них прав — покажет время.

Глава 4. Первая сделка

Лёша зашёл на форум в тот же вечер. Дома, в своей комнате общежития, где батареи грели едва-едва, а за стеной орал годовалый Лёня, он включил компьютер, дождался, пока модем издаст свой привычный скрежещущий крик, и открыл браузер. Адрес, который дал Руслан, был длинным и бессмысленным на первый взгляд — набор букв и цифр, заканчивающийся на .onion. Лёша знал, что это значит. Он читал про даркнет, про скрытые сервера, про то, как в глубине интернета живёт мир, недоступный обычным поисковикам. Но читать и оказаться там — это были две разные вселенные, которые теперь соприкоснулись в его запятнанных пальцах. Страница загружалась долго. Даже по меркам медленного dial-up’а, даже по меркам Зареченска, где интернет всегда был «чуть-чуть попозже». Но она загрузилась. Чёрный фон, зелёные буквы — стилизация под старые терминалы, которую Лёша сначала принял за признак крутости, а потом понял, что это просто практичность: никаких картинок, никакой рекламы, только текст, только информация, только то, ради чего люди сюда приходят. Вверху страницы — название форума, которое он сразу забыл, потому что оно было написано символами, не имеющими смысла. Ниже — строки: «Приветствую, путник. Здесь нет закона, кроме одного: не попадайся».