Евгений Попов – Физрук по понятиям (страница 18)

— Но вы же год не проводили секций! Дети от вас шарахались! Савельев-младший до прошлой недели вообще не знал, что такое разминка!

— Дети меняются, — отрезал я. — Я меняюсь. Всё течёт, всё меняется, как говорил один древний грек. Тамар Петровна, вы не волнуйтесь. Команда будет, форма будет, заявка будет. Дайте срок.

Она хотела что-то возразить, но в этот момент в столовую ввалился Савельев, запыхавшийся и красный. Увидев меня, он рванул к столу и выпалил:

— Вениамин Львович! Я почти собрал команду! Но не хватает трёх человек! Восьмые классы вообще не хотят, девятые тоже нос воротят. Говорят, «это позор, школа на последнем месте, формы нет, тренер… ну, вы сами».

— У меня четверо есть, — спокойно ответил я. — Всех обработал.

— Что значит «обработал»? — подозрительно прищурилась Тамара Петровна.

— Провёл разъяснительную беседу, — я мило улыбнулся. — Исключительно в рамках педагогического процесса. Всё зашибись, Тамар Петровна. Не переживайте. Отвечаю.

Доев лапшу (вернее, сделав вид, что доел, а на самом деле оставив половину в миске), я встал и кивнул Савельеву:

— Пошли в зал. Покажу, что к чему.

В спортзале нас уже ждали. Кузнецов с банкой (пустой), ещё один парень из девятого класса по имени Тоха, и несколько пацанов помладше. Савельев привёл ещё двоих: Витька, шустрого мелкого пацана, и Лёву, здорового, но медлительного, как сонная муха.

— Команда? — я обвёл взглядом эту пёструю компанию.

— Ну… типа того, — ответил Савельев. — Ещё трое обещали подойти.

— Ладно, начнём. Смотрите сюда.

Я взял баскетбольный мяч. Покрутил его в руках. Вспомнил, как учил Палыч нас в молодёжке. Вспомнил, как Лёха, бывало, гонял мяч по залу, не глядя на него, а только на меня — и отдавал пас тогда, когда я меньше всего ждал.

— Значит, так, пацаны, — сказал я, начиная ведение. — Мяч — это ваш друг. Нет, вру. Мяч — это ваш раб. Он должен делать то, что вы хотите. А не наоборот. Смотрите.

Я медленно повёл мяч правой рукой, потом перевёл на левую. Ноги Вениамина слушались плохо, колено ныло, но подсознание помнило всё, что я умел. Я сделал обманное движение, обвёл воображаемого противника и бросил мяч в кольцо. Мяч залетел, хоть и не так чисто, как хотелось бы. Корявенько. Но забито. Мышцы принимали программу действий, хоть тело и сопротивлялось.

Пацаны смотрели на меня с открытыми ртами.

— Вениамин Львович, — прошептал Кузнецов. — Откуда… вы же никогда с нами не занимались. Вы вообще… вы же…

— Некогда объяснять, — отрезал я. — Потом. Сейчас сюда те, кого я обработал. И начнём тренировку.

Дверь спортзала отворилась, и в зал зашёл Сёма. Он был в мятой футболке и старых кроссовках, но в глазах горел решительный огонёк.

— Я пришёл, — тихо сказал парень, глядя в пол.

— Вижу, — ответил я. — Бери мяч. Вон там, в корзине. Покажи, что умеешь.

Сёма взял мяч, начал ведение и тут же споткнулся. Мяч выскочил из-под его ноги и укатился под скамейку. Савельев схватился за голову.

— Вениамин Львович! Это что за подстава⁈ Он же не то что бегать, он ходить с мячом не умеет! Лучше тогда не заявляться, чем с таким составом! Это позор!

Савельев толкнул Сёму в плечо, и тот отшатнулся, готовый снова убежать.

— Стоять, — я поднял руку. — Оба.

Я подошёл к пацанам. Взял мяч, сунул в руки Сёме.

— Покажи.

Сёма вздохнул, отбежал на свою любимую точку, замахнулся и по высокой дуге закинул мяч в корзину. Свист сетки. Второй мяч. Третий. Все три легли как по нотам.

— Теперь ты, Савельев, — я кинул мяч ему. — С той же точки.

Савельев бросил — мяч ударился о дужку и вылетел.

— Это везение! — начал он. — Сёма просто…

Я кивнул Сёме. Тот без лишних слов отбежал к центру площадки и положил мяч в корзину оттуда. Савельев осёкся.

В наступившей тишине у меня в кармане что-то зажужжало. Я не обратил внимания, увлечённый объяснением тактики.

— Итак, Сёма у нас — снайпер. Стоит на дуге, получает пас — кладёт трёху. А вы, остальные, страховать…

— Вениамин Львович! — Кузя показал пальцем на мой карман. — Кажется, у вас телефон.

— Что телефон? — я оглянулся на окно.

— Ну, эта… вибрирует, — пояснил Тоха, давясь смешком.

Я уставился на собственные штаны, словно видел их в первый раз. Точно. Вибрация. В правом кармане. Я сунул руку и вытащил телефон.

— Чёрт. Михалыч.

Я отошёл к окну, принял вызов.

— Слушаю.

— Венёк, — охранник зашептал сдавленно и быстро. — Тут к тебе гость. Амбал какой-то на чёрной тачке. Гендваген, тонированный в ноль. Стоит смотрит. Я ему сказал, что ты занят, а он говорит: «Я подожду». Венёк, ты там поаккуратнее…

Я выглянул в окно. У центрального входа действительно стоял чёрный «Гелендваген» с наглухо тонированными стёклами. Машина выглядела как глыба на фоне серой школьной ограды.

— Ясно, — сказал я негромко. — Значит, пришли прямо сюда. Решили застать врасплох.

Я усмехнулся про себя. Врасплох. Меня. Серёгу Креста.

— Скажи ему, где тренерская, Михалыч. Пусть проходит. Я сейчас подойду.

— Венёк, ты чего? Он здоровый, как бык. Может, полицию?

— Полицию не надо. Моя тема. Всё, бывай.

Я сбросил звонок и повернулся к пацанам. В зале стояла тишина.

— Тренировка окончена, — сказал я. — Завтра в это же время быть всем. Форму постараюсь найти.

— А что случилось? — спросил Савельев, хмурясь.

— Ничего, — я спрятал телефон в карман и направился к двери. — Просто пришли побазарить. По-мужски.

Я вышел в коридор. Идти было больно, колено ныло, но я не хромал. Перед такими гостями хромать нельзя.

В тренерской, за моим столом, уже сидел человек, которого я ждал. Здоровый, зараза, правда — амбал. Увидев меня, он медленно поднялся и протянул руку.

— Ну, здорово, физрук. Побазарим?

Я закрыл за собой дверь. Сердце стучало ровно.

— Побазарим, — сказал я спокойно.