Евгений Понасенков – Первая научная история войны 1812 года (страница 35)

Возникает логический (для здорового мозга) вопрос: зачем идти (например, в 1799, 1805–1807, 1812–1815 гг.) воевать с теми, у кого заимствуешь все главные элементы цивилизации (эстетику, ученых, новшества техники и искусства, модель армии, все основные слова – термины науки и культуры)? Ну еще ладно бы воевать: повод для демонстрации известной биологам доминантности всегда найти можно, но вести себя неблагодарно, быть «Иванами, не помнящими родства» (забывшими родительскую европейскую цивилизацию) – это уже совсем постыдно (и, что опаснее, неэффективно). Постепенно и подданные русского императора стали развивать науку и технику, мы помним имена восхитительных по своему таланту людей, но все это произошло только после принятия цивилизационной модели из Европы.

Я нарочито перечислю ряд важных преобразований и установлений Петра I, чтобы читателю было наглядно видно, что базовые явления цивилизации появились в России всего-то за век до войны 1812 года. Итак:

– Учреждена Школа математических и навигационных наук (главные специалисты-учителя – из Европы).

– Открыты артиллерийская, инженерная и медицинская школы, а также морская академия.

– Создан русский флот.

– Созданы горные школы при Олонецких и Уральских заводах, «цифирные школы» и первая в России гимназия.

– Петр приказал устроить новые типографии, в которых за 1700–1725 было напечатано 1 312 наименований книг: подчеркну, что это в два раза больше, чем за всю предыдущую историю русского книгопечатания! В невероятно бедном и архаичном русском языке (на нем невозможно было объяснять явления современной науки и искусства) вскоре появилось несколько тысяч новых слов, заимствованных из европейских языков (к вопросу о «бездуховной» Европе)! Именно с эпохи петровской попытки перерождения России в Европу непригодный к современности русский язык обогатился важнейшими терминами, среди которых, к примеру: алгебра, акт, аренда, тариф, глобус, компас, амуниция, ассамблея, оптика, апоплексия, лак, крейсер, порт, корпус, армия, капитан, генерал, дезертир, кавалерия, контора и т. д. Сегодняшние невежественные казенные «профессиональные» патриоты даже не ведают, что эти уже ставшие привычными слова – голландские: флаг, флот, балласт, буер, ватерпас, верфь, гавань, дрейф, лавировать, лоцман, матрос, рея, руль, штурман и т. д. Вы можете себе такое представить: слова «флот» и «флаг» появились в России всего за век до защиты «исконности» и флага?! А ведь Голландия в 1812 году – это часть империи Наполеона. И за упомянутое столетие сама Франция («басурманская» и «вражеская») одарила нищий на язык «Третий Рим» важнейшими понятиями, как то: режиссер, актер, антрепренер, афиша, балет, жонглер, бюро, будуар, буржуа, деклассированный, деморализация, департамент витраж, кушетка, ботинок, вуаль, гардероб, жилет, пальто, кашне, кастрюля, махорка, бульон, винегрет, желе, мармелад, батальон, гарнизон, пистолет, эскадра и др.[157] Отмечу, что взамен Западной Европе (странам формирования будущей Великой армии Наполеона) России предложить было решительно нечего. Безусловно, много десятилетий спустя очень конкретные граждане России (а не некий аморфный «народ») смогут внести свой весомый вклад в мировую науку и культуру, но это стало возможным исключительно благодаря заимствованию цивилизационной базы с Запада. И данная основанная на первоисточниках и здравом смысле монография, и даже самые преступные и примитивные пропагандистские сочинения эпохи Российской империи и СССР – все эти столь разные по смыслу и значению произведения обязаны своим существованием европейским словам, формулам, идеям и образам.

Словарь иностранных слов в русском языке (1865 г.). Из личной коллекции Е. Понасенкова, публикуется впервые.

– Появилась первая (!) русская газета.

– Проведена реформа церковного управления (средневековые порядки постепенно отходили в прошлое).

– Учреждена Академия наук.

– Строительство современного и, что концептуально важно, каменного города по европейскому образцу (Санкт-Петербург).

– Создание принципиально новой общественной среды: появились театры и ассамблеи (где танцевали и светски общались, а не просто напивались, как это происходило долгие века «исконности»).

– Петр I учил население России уважать самих себя. 10 января 1702 года царь приказал подписывать челобитные полными именами, а не уничижительными полуименами или прозвищами. Специальными указами он запретил насильственную выдачу замуж: Петр пытался бороться с положением, при котором к женщине относились как к вещи.[158]

Все перечисленное было создано знаниями, талантом, энергией и трудом европейских архитекторов, художников, военных, ученых, инженеров, врачей и учителей. Психически адекватно ли и достойно ли после подобного вклада главного в историю страны – цивилизацию – называть Запад «враждебным»?! Можно много раз повторять один и тот же вопрос: а где же «исконные» русские? Где их изначальные изобретения, придание в данном случае военным явлениям конкурентоспособной формы? Теперь, зная вышеизложенные факты, непросто найти основания для черносотенства и пропаганды «величия» на сермяжной националистической почве.

В связи с этим можно вспомнить слова современника событий войны 1812 года – П.Я. Чаадаева: «Есть разные способы любить свое отечество; например, самоед, любящий свои родные снега, которые сделали его близоруким, закоптелую юрту, где он, скорчившись, проводит половину своей жизни, и прогорклый олений жир, заражающий вокруг него воздух зловонием, любит свою страну конечно иначе, нежели английский гражданин, гордый учреждениями и высокой цивилизацией своего славного острова; и без сомнения, было бы прискорбно для нас, если бы нам все еще приходилось любить места, где мы родились, на манер самоедов. Прекрасная вещь – любовь к отечеству, но есть еще нечто более прекрасное – это любовь к истине. Любовь к отечеству рождает героев, любовь к истине создает мудрецов, благодетелей человечества. Любовь к родине разделяет народы, питает национальную ненависть и подчас одевает землю в траур; любовь к истине распространяет свет знания, создает духовные наслаждения…».[159]

И еще одно мнение того же П.Я. Чаадаева (1837 г.): «Мы еще очень далеки от сознательного патриотизма старых наций, созревших в умственном труде, просвещенных научным знанием и мышлением; мы любим наше отечество еще на манер тех юных народов, которых еще не тревожила мысль, которые еще отыскивают принадлежащую им идею, еще отыскивают роль, которую они призваны исполнить на мировой сцене; наши умственные силы еще не упражнялись на серьезных вещах; одним словом, до сего дня у нас почти не существовало умственной работы».[160]

Показательно, что позорная буффонада борьбы с «западным влиянием», дурно влияющим на благостную «исконность», уже случалась в российской истории: отчасти она была следствием политики самодержавия, попавшего в кризис и пытавшегося вместо реформ проводить репрессивные действия – отчасти просто по глупости и невежеству отдельных лиц. Для примера процитирую запись из дневника Александра Васильевича Никитенко (1804–1877) – историка литературы и цензора (!) при Николае I (20 декабря 1848 года): «Теперь в моде патриотизм, отвергающий все европейское, не исключая науки и искусства, и уверяющий, что Россия столь благословенна Богом, что проживет одним православием, без науки и искусства. Патриоты этого рода не имеют понятия об истории и полагают, что Франция объявила себя республикой, а Германия бунтует оттого, что есть на свете физика, химия, астрономия, поэзия, живопись и т. д. Они точно не знают, какою вонью пропахла православная Византия, хотя в ней наука и искусства были в страшном упадке.

Видно по всему, что дело Петра Великого имеет и теперь врагов не менее, чем во времена раскольничьих и стрелецких бунтов. Только прежде они не смели выползать из своих темных нор, куда загнало их правительство, поощрявшее просвещение. Теперь же все подпольные, подземные, болотные гады выползли, услышав, что просвещение застывает, цепенеет, разлагается».[161]

Несколько лет назад отечественные пропагандисты узнали из западных книжек и СМИ модное слово «геополитика»: и ныне эта коллективная «Эллочка Щукина» (персонаж бессмертного произведения И.А. Ильфа и Е.П. Петрова «Двенадцать стульев») прилаживает его безо всякого смысла ко всему подряд – лишь бы обелить захватнические войны ряда русских царей и советских нерусских вождей. Что же: да, если вы начинаете захватывать все подряд – и вырастаете из небольшого по размерам княжества в «одну шестую часть суши», то у вас совершенно точно появятся «геополитические проблемы и вызовы»! Но кто в этом виноват? Кто это постоянно усугублял? А применительно к теме нашего исследования я должен сразу расставить все точки над «i»: в эпоху Наполеона у России и Франции физически не могло быть геополитических противоречий – ибо они располагались на разных краях континента! Однако невежественные писаки, как я уже говорил, умудряются этим броским иноземным словом оправдать любые маразматические и хищнические действия сменяющих один другой режимов. Если оккупировать половину Польши, то автоматически рождается «геополитика» с Германией, если выдумать монструозную идею «братства славянских народов» – то вскоре вы вполне можете развязать Первую мировую войну (как это сделал фактически поддержавший сторону цареубийцы Николай II: я напомню, что застреленный сербским националистом Гаврилой Франц Фердинанд Карл Людвиг Йозеф фон Габсбург (1863–1914) был наследником престола Австро-Венгрии). Преступная вероломная война и оккупация части Финляндии, которую произвел И. Сталин, вскоре сыграет трагическую роль в период блокады Ленинграда.