Евгений Петропавловский – Письма мёртвой Ксане (страница 10)

Нередко это понимание исчезало, однако неизменно возвращалось к Андрею. Впрочем, оно возникло не сразу. Был короткий период самообольщения. Хотя даже в том, как они познакомились, было нечто неправильное, если не сказать противоестественное. Ситуация закрутилась далекая от тех шаблонов, какими зашоренные киношники и романисты потчуют публику, охочую до слащаво-душераздирающих лав-стори. Это не был трындец с первого взгляда; совсем наоборот: Ксана вкрадчиво прилепилась к нему, как ночное наваждение, от коего мучительно стараешься избавиться – но выпутаться из цепкой паутины сна не удаётся, и ты снова и снова бежишь по замкнутому кругу, с замиранием сердца сознавая, что неуклонно срастаешься с ним, делаясь неотъемлемой частью охватившего тебя потока эфемерных событий.

Наверное, в том и беда, что подобные превращения происходят постепенно. Во всяком случае, поначалу Андрей чувствовал себя легко и непринуждённо, никаких сложностей с Ксаной для себя не предвидел и к тому же полагал, будто любые отношения легко оборвать, как это уже не раз ему доводилось делать в прошлом. Закавыка заключалась в том, что он – по непонятной для самого себя причине – привязался к этой молоденькой и, в сущности, глуповатой нимфоманочке, к этой ненасытной и не по годам циничной пустышке, в которой уже жила небольшая, едва угадываемая стервоточина, которая со временем грозила разрастись махровым цветом, но пока дремала, не доставляя особых неудобств; и вместе с тем присутствовало в девчонке некое неуловимое качество, заставлявшее Андрея удерживаться от разрыва, невзирая на частые – и имевшие под собой достаточно весомые причины – ссоры.

А началось всё с автомобиля.

…«Жигулёнок» был подержанный. Зато купил его Андрей фантастически дёшево – можно сказать, почти даром – у пьяндалыги из дома напротив. Причина простая: мужичку-синячку даже на водку постоянно не хватало, а уж о перманентно дорожающих бензине и запчастях говорить не приходится – посему «семёрка», хоть и была относительно исправна, но последние год-полтора никуда не выезжала, заурядно ржавея в ожидании того счастливого часа, когда её хозяин, истерзанный приступами очередного похмелья, не выдержит и ударит по рукам с Андреем, дабы разжиться деньгами.

В первый же вечер Андрей выехал в город на своей «семёрке». Без какой-либо особенной надобности – просто так, привыкнуть к баранке и обкатать автомобиль.

В прекрасном расположении духа он колесил по улицам. Когда кто-нибудь голосовал на обочине – Андрей останавливался и за умеренную плату подбрасывал пассажира куда тому требовалось… Даже не заметил, как перевалило за полночь. К этому часу у него в кармане уже скопилась изрядная пачка разномастных дензнаков, заработанных без особенных проблем; подумывалось даже, не заняться ли ему извозом – в будущем, когда потребуются деньги… Увидев поднятую руку очередного клиента, Андрей, подрулив к тротуару, затормозил. Клиент оказался совсем молодым парнем. Он наклонился к опущенному окошку и торопливо заговорил, выдыхая винные пары:

– Слышь, шеф, отвези клюшку в Черёмушки! Правда, у меня денег мало, – он показал несколько смятых купюр. – Зато можешь отхарить её как угодно, она не против. Нет, ну просто до Черёмушек далеко пёхом пилить, а я обещал, что домой без проблем довезу – ну прикинь, облом: потом ведь назад добираться. Ты не думай, я отвечаю: она даст без рамсов – хоть во все дырки, она это любит, я просто уже не могу, понимаешь… Так возьмёшь, шеф?

Андрей нехотя согласился. Не сказать, что его сильно привлекло обещание секса со смутно покачивавшейся за спиной парня «клюшкой»; но он пребывал в благодушном настроении, да и надоело ему таксовать. В конце концов, отчего бы и не расслабиться, завершив подобным живописным штрихом этот не лишённый приятности вечер. Этакое незамысловатое приключение.

Она оказалась симпатичной. Смуглая кожа, большие карие, слегка раскосые глаза, пухленькие губки, на которых блуждала лёгкая улыбка, и распущенные по плечам густые чёрные волосы, завивающиеся мелкими спиральками. Было в ней сходство с мулаткой – нет, скорее с квартеронкой – да и неважно, какая разница; главное, что возникало необъяснимое очарование, всплывали в воображении никогда не виденные золотые пляжи Варадеро и Копакабана, вливались в кровоток, постепенно набирая силу, ритмы румбы и самбы. Словом, полный зной в голове и нарастающие толчки желания в паху.

А ещё она была изрядно пьяна. Наверное, поэтому, закурив, сразу стала делиться своей обидой:

– Представляешь, этот сынок хотел меня трахнуть.

– Сынок? – удивлённо поднял брови Андрей. – А тебе-то самой сколько?

– Восемнадцать.

– А ему?

– Ему тоже, – хихикнула она. – Но это ведь совсем другое дело. Ты что, не понимаешь?

– Если честно, не очень.

– Да ну тебя. Все вы, мужики, глупые. Вот ты пойми: если мы учимся в одной группе, и я пошла к нему – ну, там, выпить немного, послушать музыку… Разве это значит, что можно сразу на кровать меня валить и юбку задирать? Да хоть бы помылся сначала, от него ещё и потом воняет, как от козла, бр-р-р!

– Тебя как зовут-то?

– Оксана… Ксана, короче.

– А меня – Андрей.

– Ага… Ну, ничего… Я тогда ему сказала, что сейчас крик подниму – он, бедный, как перепугался: «Не вздумай, Оксанка, а то завтра родители из отпуска вернутся, а соседи у меня такие сволочи, сразу настучат!». Прикинь: кавалер, ха-ха-ха! Ты видел, как он спешил от меня избавиться? Нет, ты видел?

– Ну… он же обещал отвезти тебя домой.

– Да ни фига он не обещал! Просто я ему наврала, что если через полчаса не вернусь домой, то мой папик сам к нему приедет. Ха-ха-ха! А этот сынок испугался! Слушай, давай купим пива.

– Можно. Только пить будешь сама.

– Почему?

– Потому что я за рулём.

– Жалко. А то остановились бы где-нибудь – посидели бы. Домой пока неохота.

– Так ведь время уже позднее.

– Ну и что?

– А как же твои родители? Ругать не будут?

– Не-а. Они привыкли. Я ведь не ребёнок уже, правильно?

– Правильно, – кажется, она не заметила улыбки, от которой не смог удержаться Андрей. – Ну, если родители не будут беспокоиться, тогда предлагаю другой вариант, получше пива.

– Какой?

– Поехали ко мне. У меня есть «Рябина на коньяке».

– О, «рябину» я люблю!

– Но я не договорил. Ещё у меня есть коньяк и водка.

– Нет, хочу «рябину», – её голос прозвучал капризно; впрочем, эта капризность была явно деланной.

– Только сразу предупреждаю: если выпью, то за руль сегодня уже – ни-ни. Придётся сидеть у меня до утра.

– Ну и ладно. Значит, будем сидеть до утра.

– Не боишься?

– Да ты, мне кажется, совсем не страшный, – игриво хихикнула она. – А что, надо бояться?

– Как раз наоборот.

– Ну, тогда поехали.

– Поехали. Только смотри: чтобы предки не разыскивали тебя по больницам и моргам.

– Не беспокойся. Я же тебе говорю, у меня папики смирные. И, между прочим, я им сказала, что сегодня останусь ночевать у девчонок в общежитии, понял?

– Понял, – снова улыбнулся Андрей.

***      

Очутившись в его квартире, они выпили полбутылки «Рябины на коньяке».

Ксана стремительно пьянела (она и до этого уже была изрядно подшофе), а Андрей смотрел на неё и тщился угадать, кто же из двоих ему наврал: то ли эта симпатичная малолетка мимоходом наклепала на пацана, чтобы выглядеть поприличнее перед незнакомым дядечкой (это казалось вполне естественным, ведь женщины, когда дело касается их репутации, врут практически рефлекторно), то ли, напротив, разобиженный парень попытался очернить свою несостоявшуюся партнёршу, дабы подставить её незнакомому мужику в отместку за собственное фиаско… Впрочем, в любом случае – наверное, спасибо ему.

Увидев, что Ксана вот-вот вырубится, Андрей отодвинул бутылку и обнял её:

– Если ты сейчас будешь кричать, то лучше сразу предупреди. Я навязываться не стану, мне проблем не нужно.

– Нет…

– Что – нет?

– Я не собираюсь кричать. А ты смешной.

– Чем же?

– Ну, какой-то ты слишком правильный, – она, хихикнув, провела кончиками пальцев по его щеке, а затем погладила по волосам. – Прямо весь из себя такой приличный и предусмотрительный.

– Разве это плохо?

– Отчего же плохо – наоборот, мне нравится. И ты мне нравишься. Нет, честное слово… Поцелуй меня.

И видя, что он слегка замешкался, Ксана не стала дожидаться: сама обвила шею Андрея руками, прильнула губами к его губам.

Всё это у него уже было: много, много раз. Но с другими женщинами. Что ж, всё в мире повторяется, всё так или иначе идёт по кругу.

***

После той ночи Ксана осталась у него. Первые два дня не ходила на занятия в колледж, потом были выходные; лишь по вечерам она звонила родителям: то «оставалась ночевать у подруги», то – «в общежитии у девчонок», то ещё нечто в подобном духе… Андрей, поразмыслив, решил: почему бы и нет – пусть живёт у него, ведь это не влечёт за собой никаких обязательств. Правда, пришлось по её настоянию съездить «познакомиться с папиком и мамиком». Андрей удивился, как это предки не подняли скандал, согласившись отпустить дочь к мужику вдвое старше неё. Но всё уладилось довольно просто: представив «жениха» родителям, Ксана уединилась с маман на кухне – и через несколько минут обе появились оттуда улыбающиеся, явно пришедшие к обоюдному согласию.

Нетрудно было сделать вывод, что в этой семье всем заправляет мать.