Евгений Перов – Небесная сталь (страница 20)
– Ой, простите! Я-то думала, что Орден помогает людям! – ехидно ответила незнакомка.
Ивейн резко повернулся, и девушка натолкнулась на него. На мгновение он ощутил упругость тех самых холмиков. Снова странная дрожь пробежала по всему телу. Никогда он еще не находился так близко к женщине. Так близко, что мог вдохнуть ее запах.
Не запах духов и благовоний, которым любят окружать себя богатые дамы, да так сильно, что хочется чихнуть, даже находясь на расстоянии нескольких шагов от них, а нечто совершенно иное. Ивейн непроизвольно и глубоко втянул ноздрями воздух.
Он ощутил одновременно запах свежескошенной травы, только что сломанной сосновой веточки, утреннего хлеба, прохладного морского ветерка и множество других ароматов, которые он сейчас не мог вспомнить. Обычный человек не мог так благоухать. Ему захотелось просто стоять и вдыхать этот запах девушки, дышать ею самою…
Он почувствовал, как сильно бьется сердце, – будто только что пробежал через половину города. В то же время руки и ноги словно обмякли. От возникшей беспомощности стало не по себе.
– Простите, – более искренним тоном извинилась девушка, сделав шаг назад, но было поздно: Ивейн почувствовал, как щеки и уши начинают гореть, а что еще хуже, его самая сокровенная часть пришла в движение.
Он сглотнул подкативший к горлу комок.
– Моя вина. Нам туда. – Ивейн указал на тропинку, отходящую от той, по которой они шли.
Незнакомка удивленно уставилась на его руку.
– Что это? – спросила она, коснувшись запястья в том месте, где из плоти виднелся металл браслета.
Ивейн отдернул руку, словно от огня. Он тут же возненавидел себя за то, кем он был.
– Не важно. Идемте, – твердо скомандовал он, а про себя добавил: «Двадцать ударов!»
Ивейн наблюдал за тем, как прекрасная незнакомка скрылась из виду. Изящная фигура вышла из ворот и исчезла в толпе. Тут же неведомая, беспричинная тоска завладела его сердцем. Ему захотелось пойти вслед за ней. Он знал, что сможет ее отыскать, если захочет: по стуку сердца, по запаху, по следу в Великом Потоке…
Ивейн помассировал запястье в том месте, где девушка коснулась его. Холодок браслета отрезвил мысли. «Небесная сталь» – самый редкий металл на Эдее. Металл, над которым не имеет власти даже Архэ. Дар небес, который помог изгнать Первородных в другой мир.
Как же Ивейн его ненавидел!
Вовек ему не забыть тот страх, то чувство пустоты и беспомощности, когда магистр Умбер, чертов мерзкий старикашка, вытерев окровавленные руки, произнес: «Теперь лишь судьба определит – быть ли тебе стражем Ордена».
…В первый раз за всю жизнь Ивейн, потянувшись к Архэ, натолкнулся на глухую, непробиваемую стену. Он посмотрел на свои кровоточащие запястья – и какая-то его часть понадеялась, что тело отторгнет импланты. В этом случае его бы ждала позорная смерть – но тогда это казалось предпочтительнее такой жизни.
Дни шли, браслеты врастали все глубже, а плоть и не думала сопротивляться. Чего нельзя сказать о разуме. Каждую ночь Ивейн представлял, как он вырывает чужеродный металл из своего тела – хотя и знал, что не сможет это пережить. Затем мастера начали учить его использовать те отголоски силы, которые пропускали импланты. Спустя время, сейчас уже было трудно вспомнить – прошли месяцы или годы, – Ивейн смирился со своей судьбой.
Он стал сильнее и выносливее. Мог обходиться без сна и отдыха намного дольше обычных людей. Ему требовалось меньше пищи и воды. Конечно, это было совершенно не то же самое, что нырнуть в Поток и черпать из него бескрайнюю энергию, насыщая каждую частичку своего тела. Но он радовался и тому, что имел: если бы имплант вживили в сердце – связь с Архэ была бы утрачена окончательно…
Ивейн посмотрел на небо. Солнце уже клонилось к закату. Близилось время лауды. Он пошел в Храм.
Голос приора слился со звуком гонга в один сплошной гул. Бо-о-о-ом. Бо-о-о-ом. Бо-о-о-ом.
Ивейн почувствовал, как огромный зал для медитаций вначале сжимается в тесную комнатку, а затем, расширяется до размеров дворца. Он закрыл глаза и принялся раскачиваться взад-вперед, повторяя за приором мантру:
– Онг‑на-монг…
Десятки голосов вокруг подхватили напев, создавая водоворот звука, который поглощал сознание.
– Онг‑на-монг…
– Онг‑на-монг…
Необычайная легкость разлилась по телу. Все сомнения оставались в прошлом, где-то далеко, где-то…
Вдруг яркой вспышкой перед внутренним взором всплыл образ. Зеленоглазая девушка, которую он встретил в садах во время обхода. Снова сердце изменило обычный ритм.
Ивейн попытался выбросить из головы назойливую картинку, но чем сильнее он старался, тем ярче и четче ставился образ: немного заостренный подбородок, слегка искривленный в усмешке рот, высокие скулы, глаза… Ему захотелось снова в них заглянуть, снова почувствовать ту дрожь в собственном теле, снова…
«Что ты делаешь?!» – спросил Ивейн сам себя, в ужасе осознав, что он уже давно не медитирует.
Не открывая глаз, он взял заранее приготовленную цепь. Сразу после кожаной рукояти она разделялась на три хвоста, каждый из которых был увенчан острыми шипами.
– Плоть слаба!.. – промычал Ивейн.
Он стиснул зубы. Из одежды на нем были лишь тонкие брэ.
Свистнула цепь.
Шипы глубоко воткнулись в обнаженную кожу, создавая новые раны поверх старых шрамов. Давно ему не приходилось прибегать к помощи цепи. Ивейн не смог сдержать стон. Он резким, беспощадным движением выдернул оружие самоистязания, оставив глубокие борозды. Свежая кровь защекотала спину.
– Плоть слаба!.. – снова промычал он, замахиваясь для следующего удара. Снова короткий свист, и снова адская боль заставила его выгнуться. В этот раз стон удалось сдержать. Еще раз Ивейн со всей силы хлестанул себя по спине.
Еще и еще.
– Плоть слаба! – повторял он каждый раз. Последние четыре почти не почувствовал – лишь слышал, как где-то, далеко-далеко, звякают тонкие металлические звенья и с глухим «фамп!» шипы вонзаются в тело – чье-то, не его собственное.
А потом, когда отмеренное им самим количество ударов было совершено и Ивейн хотел вернуться к лауде… из глубины сознания вновь вынырнул образ девушки!
Паладин помотал головой, стряхивая наваждение. Рука крепче сжала кожаную оплетку.
– Плоть слаба! – громче сказал он, нанеся удар с удвоенной силой. – Плоть слаба! – Он чувствовал, как кожа на спине рвется на лоскуты, но не прекращал нахлестывать себя: проклятый образ не хотел никуда уходить!
Фамп! Фамп! Фамп!
Послышались обеспокоенные крики. Ивейн не обращал внимания. Он должен вернуть контроль над собственным разумом.
– Плоть слаба! – уже прокричал он.
Фамп! Фамп! Фамп!
Кто-то схватил его за руку с цепью. Ивейн попытался вырваться, но противник был сильнее. А затем – весь мир вокруг завертелся. Последнее, что увидел Ивейн, перед тем как провалиться в небытие, – лицо девушки с зелеными глазами. И улыбнулся. Он больше не сопротивлялся, он шел в ее объятия.
Глава 7
Переговоры
Обжигающий ветер дул в лицо и сушил кожу. Небо сияло такой синевой, что казалось – оно горит адским пламенем. Пустыня простиралась желто-серым океаном, сколько хватало глаз. Если бы не выросшие посреди песчаного моря островки с сотнями копошащихся живых существ, то зрелище было бы даже умиротворяющим.
Денар, в компании дюжины крылатых химер, навечно замерших на парапете смотровой площадки цитадели, наблюдал за приготовлениями вражеской армии.
Враг разбил три лагеря – со стороны каждой из стен крепости, на расстоянии пяти или шести стадиев.
Самый большой, естественно, – со стороны ворот.
Денар многое отдал бы, чтобы узнать побольше о вооружении противника, но, к сожалению, допрос захваченного утром пленника ничего не прояснил. Несмотря на полученные раны и последующую жесткую доставку до замка, тот не проронил ни слова. После безуспешных попыток «разговорить» его он отправился на встречу со своими богами.
Все утро Денар пялился в «гномий жезл», пытаясь определить, каких сюрпризов стоит ожидать от неприятеля. Насколько он мог судить с такого расстояния, во вражеской армии насчитывалось по крайней мере три тысячи бойцов, и их количество увеличивалось. Все утро прибывали новые группы всадников.
А в его распоряжении было лишь две с половиной сотни солдат да древние руины.
Замок представлял собой почти правильный треугольник с высокими (примерно по двадцать-двадцать пять локтей каждая) башнями по углам. Посередине внутреннего двора величественно возвышалась белая колонна цитадели. По сути, цитадель оставалась единственным строением замка, сохранившемся в более-менее приличном состоянии. Все остальные постройки были на грани разрушения. Крыши обвалились, а вьющиеся растения диковинным узором покрывали уцелевшие стены, почерневшие от давнего пожара.
От некогда богатого убранства не осталось и следа. Все ценное разграбили за годы, которые замок провел в запустении. Сохранились лишь полуразрушенные, когда-то величественные статуи древних богов или героев возле пересохшего фонтана да барельеф, опоясывающий первый ярус цитадели.
По-настоящему приятным сюрпризом оказалась небольшая роща возле фонтана: фиговые пальмы и персиковые деревья. Во время осады фрукты позволят разнообразить скудный паек из остатков продовольствия, которые удалось привезти.