Евгений Перов – Небесная сталь (страница 11)
«Трус! Трус! Трус!» – звучали в голове слова Желтого.
Пулий взялся за рукоять меча, ища успокоения. Но почему-то легче на душе не стало. Он вспомнил, как первый раз взял в руки этот самый клинок.
– …служить и защищать граждан… – повторял он за центурионом слова клятвы вместе с парой десятков других новобранцев, как и он привставших на одно колено.
– Встаньте, легионеры! – словно глас Всевышнего прозвучал с трибуны голос легата.
Тут же к новобранцам подошли ветераны. Они накинули им на плечи красные военные плащи. Напротив Пулия стоял темнокожий Мамерк. На фоне его смуглого лица улыбка казалась белее самого снега. Геносиец протянул ножны с вложенным в них гладиусом. Блеснул на весеннем солнце стальной кругляш навершия. Дрожащей рукой Пулий взялся за обмотанную новой кожей рукоять клинка. До сих пор в памяти остался этот запах… Мамерк хлопнул Пулия своей огромной ручищей по плечу и рассмеялся.
– Добро пожаловать в Тринадцатый легион, салага! – сквозь смех сказал он.
Пулий улыбнулся в ответ. В тот миг ему казалось, что первый раз в жизни он делает что-то правильное. Были позабыты все тяготы ежедневной муштры, все ссоры, все обиды. Сжав в руке меч,
– Дерьмо! – выругался Пулий.
Кому-то в этой жизни везет, кому-то не очень… Похоже, Пулий относился к числу вторых. Он отстегнул ремень и начал спускаться с дерева.
Вдалеке снова завыл волк.
Абигор сделал вид, что поправляет ножны, – и помассировал ноющее бедро. Сломанная много лет назад кость так и не срослась как надо. Проклятая нога опять разболелась. Старые раны всегда напоминают о себе к непогоде. Наверняка будет дождь, и сильный. Тем лучше. Будет проще сохранять скрытность, пока для имперцев не станет слишком поздно.
Абигор распрямил спину.
Услышав похрустывание, едва сдержал вздох. Время не щадило никого. Похоже, он становился слишком стар для всего этого. Но если не он, то кто? Не может же он позволить выскочкам вроде Скарга или его дружка Дивикона занять место хэрсира и вести туат.
Не теперь, когда, спустя годы унижений и страданий, близится день расплаты. Не для того он, проглотив гордость, кланялся имперцам, платил оброк, отправлял на смерть своих же соплеменников, которые имели смелость защищать свободу с оружием в руках.
Не теперь.
Абигор погладил литое бронзовое навершие в форме волчьей головы. «Скоро ты снова будешь пить кровь, старый друг», – прошептал он мечу.
Обратный путь показался короче и легче. Идти без тяжеленного мешка на плече было куда приятнее, а темнота совершенно не мешала. Абигор нашел бы дорогу домой и без факела. Он бегал по этим лесам еще мальчишкой, охотясь на кроликов. Сколько же зим минуло с тех пор…
Пять десятков? Больше?
Что толку их считать… ничего ведь не вернуть. Тогда он и не подумывал о том, чтобы стать вождем. Не ведал, что в качестве расплаты ему придется хоронить собственных детей и всадить нож в сердце своей жены, чтобы облегчить ее страдания. Мир был проще тогда. Не легче – нет, трудностей на свете хватало и в те дни, но – проще.
Он вспомнил, как однажды пошел проверять силки – и нашел по зверьку в каждом. Его счастью не было границ. Выпятив грудь, он вошел домой, держа тушки четырех упитанных кроликов. Отец впервые назвал его мужчиной. Вкус и запах жаркого, которое состряпала тогда мать, Абигор помнил до сих пор. А на следующий день на деревню напали эдуи, и отец погиб в бою, как и многие другие воины.
«Как странно», – подумал он.
Тот далекий день, давным-давно канувший в прошлое, до сих пор остается в памяти четким и ярким, подробным в мельчайших деталях, а вот случившееся всего пару лун назад – окутано дымкой.
«Может быть, с возрастом тускнеет и память человека?»
Многое изменилось с тех пор.
Даже лес тогда простирался гораздо дальше на юг, чем теперь. Но проклятые безбожники-южане своими железными топорами рубили вековые деревья, словно те и не живые вовсе. Строили на их месте дома.
Они искали в реках желтый металл.
Их радость не знала предела, когда кому-нибудь удавалось найти крупный самородок. Абигор до сих пор не мог понять, чем этот металл лучше других. Ведь сталь была намного прочнее, хотя лишь избранные кузнецы знали, как с ней обращаться. Но южане с радостью меняли на бесполезное «золото» (какое странное слово) еду и нужную утварь: посуду, острые ножи, мотыги.
Но это было лишь начало. Жадность имперцев не знала границ. Их приходило все больше и больше с каждой весной. Они считали себя хозяевами в чужих землях. Временные постройки разрастались до городов. Абигор никогда не думал, что люди могут так быстро и так сильно изменить мир. Лес таял на глазах, как весенний снег. Вместе с деревьями пропадали и звери. Все чаще охотники возвращались домой без добычи.
Ничего удивительного, что между волчьим народом и южанами стали вспыхивать ссоры, зачастую заканчивающиеся кровью. А потом пришли солдаты…
– Нужно было перерезать им всем глотки! – вновь прорычал Скарг.
Абигор вернулся из тумана воспоминаний.
Молодой воин все не унимался. Видать, уязвленная гордость парня не находила покоя. Оно и понятно. В столь юные годы Скарг уже командовал собственной сворой и слыл лучшим лучником в туате Абигора.
Слава пришла к юноше в конце прошлой зимы. Парень отправился в свой первый рейд, и его отряд наткнулся на эдуев. Тех было больше, но победа осталась за отрядом Скарга, хотя в той стычке полегли шестеро хороших берсерков. Выжившие же единогласно избрали Скарга своим воеводой. Говорили, что он лично поразил четырех вражеских воинов.
Люди стали пророчить молодому воеводе большое будущее. К сожалению, слава не пошла юноше на пользу. Он стал надменным и дерзким. А его отец, некогда соперник Абигора за место хэрсира, решил воплотить в сыне свою несбывшуюся мечту. Начал собирать союзников среди других воевод.
Похоже, скоро снова придется отстаивать свое главенство в круге: через пару лун Скарг станет достаточно взрослым, чтобы бросить вызов. Абигор и сам стал во главе туата таким способом. И с тех пор уже четырежды доказывал превосходство. Скарг будет не первым, бросившим ему вызов, но может стать последним – годы не делали Абигора сильнее или быстрее.
Что ж, если суждено пасть от руки этого выскочки – так тому и быть. Смерть – не то, что могло испугать Абигора, но он пока не собирался отдавать свой меч без боя. На все воля богов. Хотя, если они и существуют, им глубоко плевать на происходящее в мире людей. В последнем Абигор был совершенно уверен.
– Херкул слишком мягок!.. – прорычал Скарг.
Абигор резко остановился и наотмашь ударил молодого воина тыльной стороной ладони. Раздался громкий шлепок. Скарг исчез в темноте, выронив факел. Тот стукнулся о землю и потух, осыпав все вокруг красными искрами. Остальные воины замерли.
Абигор ухмыльнулся. Щенок еще слишком юн. Урок уважения к старшим ему не повредит. Из темноты послышался набор отборных ругательств.
– Радуйся, что конунг не слышал тебя, – сказал Абигор, – иначе сейчас ты искал бы на земле свою глупую голову.
Чиркнуло огниво, и из темноты вынырнуло перекошенное лицо парня. Отблеск пламени сверкнул в его темных глазах. Из уголка разбитой губы тонкой струйкой стекала кровь. Скарг облизнул губы и сплюнул.
– Наступит день, старик, когда ты пожалеешь о том, что сделал сегодня, – прорычал он и сплюнул еще раз, – я этого не забуду!..
Абигор ему поверил. О да. Этот будет помнить об оскорблении, которое получил в присутствии собственных воинов: двое берсерков, сопровождавших к месту встречи, были из своры Скарга.
– Очень надеюсь, что не забудешь. А теперь заткнись и топай.
Абигор повернулся и продолжил путь.
Вскоре сзади послышались шаги остальных. Скарг заткнулся. Но Абигор чувствовал между лопаток его пышущий ненавистью взгляд. Если раньше парень видел в нем соперника, то теперь – стал его врагом.
Хорошо, что взглядом нельзя убить. Послышалось шуршание, похожее на шелест стали, выскальзывающей из кожаных ножен. А вот кинжалом – можно… Абигор поборол желание обернуться. Таким, как Скарг, нельзя показывать слабость. Оставалось надеяться, что парень не опустится до удара в спину. Как назло, проклятая нога опять дала о себе знать. Острая боль, словно копье, пронзила бедро от колена до самой поясницы. Абигор стиснул зубы и продолжил идти.
К счастью, в этот момент за деревьями появились огни деревни. Он облокотился о ближайший ствол и перенес вес на здоровую ногу. Абигор посмотрел на небо. Луна почти коснулась горизонта. Короткая летняя ночь заканчивалась. Похоже, поспать сегодня уже не удастся. Ничего. Тот день, когда он отправится кормить червей, близится. Вот тогда и отоспится как следует.
На горизонте сверкнула первая молния. Загромыхало.
Абигор обвел взглядом угрюмые лица собравшихся вокруг него воинов. Мужчин и женщин. Суровые, покрытые шрамами берсерки, прекрасные и смертоносные девы щита. Многих он водил в бой не один десяток раз.
Но для кого-то из них сегодняшний бой станет последним. Кто-то из этих людей уже к вечеру будет кормить червей. Снова придется говорить перед костром слова о доблести и храбрости павших. Смотреть в глаза осиротевшим детям, утешать близких и лгать, что люди погибли не зря.