Евгений Перистый – Мудрость сердца. Книга осознанной любви (страница 7)
Чувство собственной правоты при неслышимости правды собеседника проистекает из глубокой неуверенности в себе.
– Диалог возможен только в случае неуверенности в собственной завершенности каждого из собеседников. Когда я осознаю, что моей правды мне недостаточно, мне нужна еще и твоя. Когда собеседники искренне ищут большей правды – одной на двоих. Как только достигнуто полное согласие, повод для обмена словами исчезает, можно вместе помолчать. Но это уже совсем иное молчание, оно отличается от молчания «собственной правоты» или «молчания игнорирования», создающего напряжение между двумя людьми.
– Интересно, а истинные мастера тоже ведут диалог с конкретным человеком, с аудиторией из состояния неуверенности и незавершенности? Мне кажется, они просто являются «каналом» для чего-то высшего… Вероятно, стоит озвучить, что вы имеете в виду в данном случае под диалогом…
– Мастерство проявляется именно во взаимодействии, высшее – в доверительном общении. Об этом и «Диалоги» Платона, и Евангелие – это постоянные разговоры учителя с вопрошающими, так же как и древние ведические тексты, в которых метафизические истины изложены посредством общения учеников и гуру.
Критерий мастера – в другом он видит ту же глубину, то же высшее, каковое проявляется и в нем. Если мастер недиалогичен – это уже диагноз: он сам задает себе вопросы и сам же отвечает на них, собеседник ему не нужен. «Ученики» являются лишь зрителями в театре одного актера.
Высшее же проявляется лишь как отклик доверия между глубинами двух индивидов.
Слушатели для многих из них – только повод для того, чтобы обрушить на них свои гениальные идеи, вовсе не видя их как таких же, как они, полноценных людей. Высшая гениальность (по-моему) – открыв свой внутренний поток, оставаться в диалоге с другими людьми, сохранять искренний и живой интерес к ним.
Когда замечаю, что в некогда диалогичном человеке начинает разворачиваться самоуверенность с ощущением своего превосходства над другими, дружески хлопаю по плечу: мол, «забронзовел ты что-то…» или «возгурел»… Если обижается, если относится к подобным репликам без чувства юмора, если в нем зашкаливает чувство важности, – приходится расставаться.
Когда смотришь интервью или лекции разных людей (сегодня только ленивые не записывают видео), иногда остается такое же впечатление. «Гуру» регрессируют своих слушателей до уровня детей или несмышленышей. Учителя же всегда заинтересованы в диалоге.
Один из ядов коммуникации в наши дни – второй смысл сказанной фразы, то есть наделение собеседника собственным страхом неискренности. Беседа оборачивается игрой в «остроумие», желанием оказаться «правее», жаждой победы и умалчиванием части информации для того, чтобы сказать ее в момент, «когда другой не будет ожидать этого». Отсюда вытекает, что у второго собеседника появляется недосказанность, боязнь открываться, опасение быть увиденным.
В таком общении нет свободного течения мысли, есть стратегия, лавирование, «страх обидеть», «страх потери контакта» и бесконечная дипломатия.
Противоядие в ведении разговора из собственного центра, прямое доброжелательное общение и вербальное послание: «я произношу только то, что имею в виду». Стоит уточнять у собеседника, что он имеет в виду, если слышно рассогласование между тем, что он говорит, и тем, как он говорит; отказаться от игр и двусмысленностей: больше пауз, больше пространства для другого, предельная теплота в голосе.
Предполагаю, что мы все скучаем по такому общению.
– …Иногда мне приходилось слышать от тебя: «Я не хочу чувствовать себя виноватым», «Не надо навязывать мне чувство вины…». Помнишь, мы говорили с тобой о том, что существует как воображаемая вина (невротическое чувство вины), так и реальная вина? Пообещал и не сдержал слово – вина; подставил человека, который походатайствовал за тебя, – вина; «вскрыл» девушку, обнадежил и свалил, а у нее осталась рана в душе – вина; ушел от любящей жены к новой любви, а она страдает – вина… Допустим, у тебя новая любовь, а там у человека душа кровью истекает, она плачет и злится на тебя. У тебя новое «счастье», и вину за то, что причинил боль, ты просто-напросто вытесняешь и игнорируешь. Не хочешь испить вину, из-виниться, излечить («Она дура, опять прицепится, ну на фиг…»). Так ведь и следующая любовь твоя чувством женской солидарности понимает, что ты так же можешь с ней поступить.
Последствия любой неискупленной или отрицаемой вины приходится пережить позднее. Этот бумеранг работает с некоторой задержкой. Если ты вычеркнул из жизни человека – со временем в другой ситуации тебе придется пережить то же самое: вычеркнут и тебя; ты кинул друга в трудную минуту – так же поступят с тобой; ты причинил обиду и не извинился – жизнь тебе обязательно покажет, как это переживается на примере твоей же ситуации. Вселенная сохраняет принцип баланса и работает как часы.
Вычеркивая из жизни кого-то, кого любил, с кем был близок, ты создаешь прецедент того, что так же поступят и с тобой.
Выход прост: извиниться, исцелить собой, закрыть собой все недовольства и обиды, причиненные тобою. Только не формально, а душой. Это был бы поступок сильного человека. Сильные люди, попадая в сложные отношенческие ситуации, РЕШАЮТ их. Слабаки вытесняют, делают вид, что забывают, и бегут к «новым свершениям», но на самом деле они бегут от себя.
Я не знаю, как об этом сказать тебе. Когда-то ты верил в духовные законы жизни, потом – в психологические законы, сейчас, кажется, не веришь уже ни во что. Только иногда больно близким людям вокруг тебя. Ты ведь умеешь притягивать, располагать и, поигравшись, взяв все, что тебе было нужно, бросаешь жестко, неожиданно для человека. И, конечно, с «навязываемым чувством вины» ты научился работать: вытеснять и защищаться! Так что мне сказать тебе нечего, ведь я знаю, – научен горьким опытом, – ты будешь и мне жестить в ответ, а ссориться с тобой я не хочу…
Если ты прочтешь эти строки и подумаешь, что это о тебе, то, скорее всего, так и есть. Если захочешь вместе дорешать жизненную задачку, от решения которой ты пытался сбежать, – обещаю, что буду рядом.
«– Между нами сегодня будто что-то оборвалось… давай поговорим… мне есть что сказать тебе. Помнишь, когда мы были в гостях, ты…
– А у меня с тобой все нормально, у меня в душе мир. Вечно ты делаешь из всего проблему. Тебе ничего и сказать уже нельзя…
– У тебя все нормально, но ведь у нас ненормально.
– Меня уже достали твои концепции, не втягивай меня в свои проекции и переживания».
Мне пересылают этот
– Спасибо за ответ, он красноречивее любых слов.
– Если честно, плохо.
– Ничего. Ты и так все делаешь».
Что стоит за этим
Иногда люди в ответ на «Что я могу для тебя сделать?» говорят: «Просто побудь со мной». Но это достаточно затертый и стандартный ответ. В нем нет творчества и приглашения. Все дело в том, чтобы уйти от стереотипных просьб и озвучить какую-нибудь конкретную.
Упростить ситуацию возможно простым осознаванием того, что и тот, кто в роли просящего (берущий), и дарящий и дают, и берут одновременно. Я хочу дать, и при этом ты мне даешь уже тем, что принимаешь нечто от меня. И если я беру у тебя, я даю тебе тем самым. Поэтому найди в душе хоть какую-то просьбу о некоем действии. Если ты попросишь о нем кого-то другого, то шлюз сопричастности между вами может открыться.
Открытость, согласие человека на то, чтобы «давать» и «брать», являет собой смиренное согласие с жизнью, как она есть, то есть с непрерывностью ее движения. Закрытость на обмен (при наличии общения) прочитывается как подсознательное движение в отгороженность, в отдельность, а значит, в смерть.
Поэтому несложные просьбы: «Просто проведи этот вечер со мной», «Приготовь нам поесть», «Дай 500 рублей, просто так», «Выключи свой айфон на сегодняшний вечер», «Подари вот эту книгу», «Прошу тебя, давай с тобой спланируем поездку (туда-то)» – открывают пространство обмена.
Еще одним, более глубоким вопросом для открытия потока жизни между людьми может быть вопрос: «Можешь ли ты претендовать/рассчитывать на меня?» (только без уточнения, в каком смысле). Если/когда в ответ звучит «да, я могу», можно почувствовать, что жизни становится больше.