И море, и суша покорствуют нам!
О други! Как сердце у смелых кипело,
Когда мы, содвинув стеной корабли,
Как птицы неслися станицей веселой
Вкруг пажитей тучных Сиканской[3] земли!..
А дева русская Гаральда презирает.
О други! Я младость не праздно провел!
С сынами Дронтгейма[4] вы помните сечу?
Как вихорь пред вами я мчался навстречу
Под камни и тучи свистящие стрел.
Напрасно сдвигались народы; мечами
Напрасно о наши стучали щиты:
Как бледныя класы[5] под ливнем, упали
И всадник, и пеший… владыка, и ты!..
Нас было лишь трое на лёгком челне;
А море вздымалось, я помню, горами;
Ночь чёрная в полдень нависла с громами
И Гела[6] зияла в солёной волне.
Но волны напрасно, яряся, хлестали:
Я черпал их шлемом, работал веслом:
С Гаральдом, о други, вы страха не знали
И в мирную пристань влетели с челном!
А дева русская Гаральда презирает.
Вы, други, видали меня на коне?
Вы зрели, как рушил секирой твердыни,
Летая на бурном питомце пустыни
Сквозь пепел и вьюгу в пожарном огне?
Железом я ноги мои окрыляя,
И лань упреждаю по звонкому льду;
Я, хладную влагу рукой рассекая,
Как лебедь отважный по морю иду…
А дева русская Гаральда презирает.
Я в мирных родился полнóчи снегах;
Но рано отбросил доспехи ловитвы[7] —
Лук звонкой и лыжи, и в грозныя битвы
Вас, други, с собою умчал на судах.
Не тщетно за славой летали далёко
От милой отчизны, по диким морям;
Не тщетно мы бились мечами жестоко:
И море и суша покорствуют нам!
А дева русская Гаральда презирает.
3. К.Д. Бальмонт. «Убийца Глеба и Бориса»
И умер бедный раб у ног
Непобедимого владыки.
Пушкин
Едва Владимир отошёл,
Беды великие стряслися.
Обманно захватил престол
Убийца Глеба и Бориса.
Он их зарезал, жадный волк,
Услал блуждать в краях загробных,
Богопротивный Святополк,
Какому в мире нет подобных.
Но, этим дух не напитав,
Не кончил он деяний адских,
И князь древлянский Святослав
Был умерщвлён близ гор Карпатских.
Свершил он много чёрных дел,
Не снисходя и не прощая.
И звон над Киевом гудел,
О славе зверя возвещая.
Его ничей не тронул стон,
И крулю Польши, Болеславу[8], 
