Евгений Павлов – Тепло, которое остается (страница 10)

— Напомнишь. По телефону. Или Элинор напомнит. — Он сжал её плечи чуть крепче, и она почувствовала, как его тепло перетекает в неё — через ткань рубашки, через кожу, до самых костей. — Вера, я не дам проекту развалиться. Обещаю.

«Справлюсь, — подумал Илья, глядя в её испуганные глаза, на её дрожащие губы, на слёзы, которые она так отчаянно сдерживала. — Не имею права не справиться. Она верит мне. Впервые. Не как клоуну, а как… как тому, на кого можно положиться»

— Помнишь, что ты сказала у костра? — спросил он тихо. — В первый раз, когда мы говорили о страхах. Ты сказала: «Ты — мой хаос. Но я боюсь, что без меня он разрушит всё».

Вера замерла. От этой отсылки у неё защипало в глазах.

— А ты ответил: «Тогда научи меня быть порядком», — прошептала она.

— Я научился, — сказал Илья. — Не полностью. Но достаточно, чтобы не дать всему развалиться за два дня. Доверься мне.

«Он помнит, — подумала Вера. — Он помнит каждое слово. Каждую мою глупую фразу. И он правда хочет научиться. Ради меня»

Из динамика на стене раздался тихий голос — спокойный, чуть ироничный, но без обычной шутливости:

Элинор:«Я уже заказала беспилотный модуль. Он будет у ворот через два часа. Вера, твоя мама в хороших руках, но твоё присутствие ускорит процесс выписки. Это медицинский факт. А по проекту: я буду следить за дашбордом и напоминать Илье о вехах. Через четыре дня — десять спор. Он успеет».

Вера посмотрела на динамик, потом на Илью. В её глазах застыл страх и… надежда?

— Вы уже всё решили без меня?

— Мы решили помочь тебе, — сказал Илья. — Ты не одна.

«Не одна, — повторила она про себя. — Сколько лет я боялась это услышать. Сколько лет думала, что если я не буду всё контролировать — мир рухнет. А он говорит: «Ты не одна». И я… я хочу в это верить»

Она вырвалась, отошла к перилам. Схватилась за них так, что побелели пальцы — дерево было тёплым, но шершавым, с мелкими заусенцами. Дождь уже начался — крупные капли падали на гранит, на сосны, на её руки. Холодная вода смешивалась со слезами, которые наконец потекли.

— Я не могу бросить всё, — прошептала она. — Я всегда всё контролирую. Проект, расписание, споры. Если я уеду, а сеть не соберётся к полю… Это же наша вторая веха. Если мы провалим полевое испытание…

— Мир не рухнет, — сказал Илья, подходя ближе. — Я не дам.

— Ты — хаос.

— А хаос иногда нужен, чтобы порядок не застаивался. — Он осторожно взял её за руку, оторвал от перил. Пальцы у неё были холодными, мокрыми — он сжал их, пытаясь передать тепло. — Вера, посмотри на меня.

Она подняла глаза. Дождь мочил её волосы, и они прилипли к вискам. Пряди прилипли ко лбу, и она не убирала их — только смотрела на него, ища в его лице ответ.

— Я не знаю, смогу ли я собрать десять спор за четыре дня, — честно сказал он. — Но я обещаю, что попробую. И если что-то пойдёт не так — я позвоню тебе. И мы решим вместе. Ты же будешь на связи?

— Буду, — выдохнула она.

— Тогда всё будет хорошо. И у мамы. И у проекта.

Она всхлипнула, уткнулась лбом ему в плечо. Он обнял её — крепко, надёжно, как будто хотел передать всё своё тепло. Она чувствовала, как бьётся его сердце — ровно, спокойно, и это успокаивало больше любых слов.

«Он правда верит, — подумала Вера, вдыхая запах его худи — дымок, хвоя, что-то сладкое, может быть, печенье. — Он верит в себя. И я… я, кажется, начинаю верить в него»

— Илья, — сказала она, не поднимая головы, — а ты помнишь, как в первый день рассыпал муку?

— Помню. Ты вздохнула и убрала.

— А теперь ты хочешь собрать десять спор.

— Теперь я умею не только рассыпать.

Она слабо улыбнулась — впервые за эти минуты.

— Ладно. — Она отстранилась, вытерла щёки тыльной стороной ладони. — Я поеду. Но ты будешь отчитываться каждый вечер. О проекте. О спорах. О дашборде.

— Каждый час, — поправил он. — Если хочешь.

— Достаточно вечера.

Она посмотрела на лес, на тучи, которые уже почти накрыли небо. Дождь полил сильнее, но ей уже не было холодно. Потому что его рука всё ещё сжимала её пальцы.

— Вера, — сказал Илья, — ты сильная. Но иногда можно быть слабой. Я рядом.

Она сжала его пальцы в ответ.

— Спасибо, — прошептала она.

— Не за что.

Сборы и отъезд

Вера вернулась в свою капсулу. Стены, которые ещё утром казались такими привычными, теперь давили — или это ей только казалось? Она открыла шкаф, достала сумку — ту, с которой приехала месяц назад. Ткань была мягкой, выцветшей на солнце. Внутри всё было сложено аккуратно, по-верински: сменное бельё, зарядка, блокнот, вторая кружка — на всякий случай.

Но пальцы не слушались. Молния заела, она дёрнула — не поддаётся. Дёрнула сильнее — и в этот момент за спиной раздался голос:

— Помочь?

Она обернулась. Илья стоял в дверях, прислонившись к косяку. В руках он держал её кружку — «Планёрку», из которой она пила каждое утро. Керамика была тёплой — он специально нагрел её, налив чай? Или просто держал в руках?

— Я принёс… — Он протянул кружку. — Чтобы ты не забыла, что тебя здесь ждут.

Вера взяла кружку. Провела пальцем по краю — гладкая керамика, чуть шершавая там, где откололась крошка в первый день. Тёплая. Его тепло.

— Я и так не забуду.

— Я знаю. Но вдруг в больнице будет невкусный чай? А тут — твой, с мятой.

Она спрятала кружку в сумку, рядом с планшетом и зарядкой. Потом подошла к тумбочке, достала маленькую коробочку — ту самую, с которой Илья приехал в первый день. Универсальный магнитный ключ. «На случай, если порядок станет невыносимым», — сказал он тогда.

— Илья, — сказала Вера, — возьми.

Он удивился.

— Это же моя коробочка. Я тебе её в первый день показывал.

— Знаю. — Она протянула её ему. — Я храню её всё это время. Думала, что когда-нибудь порядок станет невыносимым, и я её использую. Но… — Она помолчала. — Я поняла, что порядок — это не главное. Главное — доверие. А она — твоя. Ты сам её используешь. Когда… когда я вернусь.

Илья взял коробочку. Пальцы его дрогнули — он сжал её, потом убрал в карман худи.

«Она хранила её, — подумал он, чувствуя, как в груди разливается тепло. — Всё это время. Думала, что когда-нибудь порядок станет невыносимым. А теперь отдаёт мне. Значит, доверяет. По-настоящему»

— Вера, — сказал он, — помнишь список компонентов, который ты вчера составила? Чипы в морозилке, корпуса на стеллаже, платы в антистатических пакетах. Не перепутаю.

— Не перепутай, — она шагнула ближе. — Илья, я всё сделаю. Дашборд проверю, споры соберу. К твоему возвращению десять чипов будут пищать.

— Ты обещаешь?

— Обещаю.

Она посмотрела на него долгим взглядом. В его глазах не было шуток. Только решимость и что-то ещё — то, что она боялась назвать.

— Хорошо. — Она протянула ему планшет с заметками. — Здесь всё: расписание закупок, контакты поставщиков, график дежурств. И схема пайки — на всякий случай.

Илья взял планшет. Их пальцы встретились — его были тёплыми, её — холодными. Он задержал руку на секунду дольше, чем нужно.

— Спасибо, — сказал он.

— Не за что.

«Он справится, — подумала Вера, чувствуя тепло его пальцев. — Должен. Потому что я в него верю. Потому что он — не хаос. Он — порядок. Мой порядок»

Она шагнула к нему, обняла. Крепко, по-настоящему, как будто хотела передать ему всё тепло, которое накопилось за месяц. Он обнял в ответ — осторожно, словно боялся сломать. Его руки легли ей на спину, и она чувствовала их тяжесть — успокаивающую, надёжную.

— Я вернусь, — прошептала она ему в плечо. — Через два дня.