Евгений Павлов – Грязный снег (страница 3)

Она захлопнула папку.

— Я тут сижу, Чернышёв, не для того, чтобы лечить. Я тут сижу, чтобы знать, от чего они умирают. Потому что если я не буду знать — никто не узнает. И через десять лет вы придёте сюда и скажете: «А где тюлени? Куда они делись?» И никто вам не ответит.

Она посмотрела на него. Он молчал. Не потому что был впечатлён — потому что не ожидал такого. Он ждал слёз, истерики, упрёков. А получил холодную, точную фразу, как удар по голове.

— Я не экоактивистка, — сказала она, чуть помедлив. — Я не спасаю мир. Я режу мёртвых тюленей и смотрю, что у них внутри. Это не красиво. Это не даёт денег. Но это единственное, что я умею делать.

Она повернулась к столу. Надела новые перчатки — щелчок, щелчок.

— Если хотите — оставайтесь. Посмотрите. Может, для вас это будет полезнее, чем пустые сети.

***

Сцена обрывается. Следующая — смерть белька на столе.

Смерть на металлическом столе

Корнева включила лампу над столом. Свет упал на белька — резкий, больничный, без тени. Под этим светом мокрая шерсть стала не белой, а желтовато-серой, как старое бельё, которое забыли в стирке. Рёбра проступали ещё отчётливее. Кожа между ними натянулась так, что казалась прозрачной.

Чернышёв стоял у стены. Он не знал, зачем остался. Ноги принесли его сюда, а куда деваться — он не соображал. Сапоги всё ещё оставляли мокрые следы на кафеле. Он видел это и не двигался.

Корнева достала из шкафчика шприц, ампулу, пузырёк с прозрачной жидкостью. Разложила на краю стола, ровно в один ряд. Пальцы в латексных перчатках работали быстро — щёлкали по стеклу, по металлу, по пластику.

— Диазепам, — сказала она, не обращаясь к нему. — Снимает судороги. Если это ещё не поздно.

Она взяла белька за шею — одной рукой, уверенно, как человек, который держал сотни таких шей, — и нашла вену. Игла вошла. Поршень пошёл вниз. Жидкость исчезла под кожей.

Они ждали.

Секунду. Две. Пять. Десять.

Ничего.

Тело лежало неподвижно. Грудная клетка не поднималась. Чернышёв смотрел на неё и не видел дыхания. Может, оно и было — такое слабое, что глаз не цеплялся, — но он не видел.

— Дыхание есть, — сказала Корнева. — Поверхностное.

Она отступила на шаг от стола. Скрестила руки на груди. Ждала.

Прошла минута.

Белько́к вздрогнул.

Сначала — мелко, как от холода. Потом плечи дёрнулись, лапы сжались. И тогда началось. Тело снова выгнулось дугой, но слабее, чем на косе — диазепам притупил удар. Судорога была не такой страшной, не такой яростной, но она была. Мелкая, вибрирующая дрожь перешла в ритмичные подёргивания задних лап. Пена — та же розовая пена — снова показалась в уголках рта.

Корнева стояла неподвижно. Лицо её не изменилось. Но Чернышёв заметил: она сжала руку под локтем так, что костяшки побелели под латексом. Сжала и не разжимала.

Припадок длился секунд двадцать. Тело расслабилось. Пена перестала пузыриться. Грудная клетка сделала один короткий рывок — вдох — и замерла.

Корнева шагнула к столу. Положила два пальца на грудь белька, прямо между рёбрами. Считала. Посчитала. Сняла пальцы.

Она не сказала ничего.

Прошла минута. Может, две. Чернышёв не знал — время в этой комнате с хлорным запахом двигалось неправильно.

Корнева сняла перчатки. Щелчок. Щелчок. Бросила в ведро.

— Время смерти, — она посмотрела на часы, — четырнадцать двадцать семь.

Она сказала это так, как сказала бы «температура воды — восемь градусов». Никакой интонации. Чернышёв ждал слёз, всхлипа, хотя бы глубокого вздоха. Ничего. Она повернулась к раковине, открыла кран, начала мыть руки. Вода журчала. Мыло пенилось.

Чернышёв смотрел на стол.

Белько́к лежал на спине. Глаза были закрыты. Рот приоткрыт. В уголке губ — засыхающая розовая полоска пены. Он выглядел не страшно. Он выглядел спящим. Маленький, мокрый, замёрзший комочек, который нашёл самый плохой пляж в целом заливе и родился на нём в самое плохое время.

И Чернышёв вдруг почувствовал что-то, чего не ожидал.

Не жалость. Не вину. Что-то другое. Тяжёлое, тупое, как камень в желудке. Ощущение, что он видел не просто смерть животного. Что он видел что-то, что не должен был видеть. Что-то, что было слишком большим для этого маленького тела на металлическом столе.

— Ну и что теперь? — спросил он. Голос прозвучал глухо, как из-под воды.

Корнева выключила кран. Потрясла руки над раковиной. Взяла бумажное полотенце, вытерла пальцы. Каждое — отдельно, тщательно.

— Теперь, — сказала она, — я его вскрою.

Чернышёв моргнул.

— Вскроешь?

— Да. Нужна ткань мозга. Анализы печени. Содержимое желудка. Без этого я не смогу подтвердить диагноз.

— Какой диагноз?

Она повернулась к нему. Полотенце в её руках было мятое, мокрое. Она сжала его и посмотрела на него теми своими серыми, уставшими глазами. И Чернышёв увидел в них что-то новое. Не усталость. Не холодность. Что-то похожее на hesitation. Как будто она решала: говорить или нет.

Она решила.

— Отравление домоевой кислотой, — сказала она. — Если я права — это не единственный случай в этом сезоне. И не последний.

Чернышёв стоял и слушал. Слова были знакомые — «домоевая кислота» — он где-то слышал. Может, по телевизору. Может, в газете. Но они не складывались в смысл. Как буквы в слове на незнакомом языке.

— И что это значит? — спросил он.

Корнева положила полотенце на край раковины. Медленно. Пальцы задержались на мятой бумаге на секунду дольше, чем нужно.

— Это значит, Чернышёв, что ваш залив болен.

Она отвернулась к столу и открыла ящик с инструментами. Скальпель. Пинцеты. Ножницы. Разложила их рядом с телом белька — ровно в один ряд, как раньше ампулы.

— Если хотите смотреть — стойте тихо. Если нет — дверь открыта.

Чернышёв не двинулся.

Он смотрел, как она берёт скальпель. Как заводит лампочку поближе. Как наклоняется над белым телом. И в этот момент он заметил то, что раньше не видел: её руки дрожали. Мелко, почти незаметно. Так, что скальпель чуть качался в пальцах.

Она не была безразличной.

Она просто не могла позволить себе быть другой.

***

Сцена обрывается. Следующая — вскрытие и монолог Корневой о цепочке (кульминация).

К

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.