Евгений Осетров – Миллиард в обмен на счастье (страница 9)
Сегодня воскресенье.
От Севы приходит ответ по сертификации: «Принято. Приступаю к работе!»
Если бы вы знали, как я хочу деревянный домик с камином. В нем я допишу свои очерки не унылым бородатым старцем, а когда буду делать только первые большие шаги в своей жизни. Мне тридцать, и первая седина тронула мои виски полгода назад.
Время вновь постучалось и напомнило о себе. Вокруг меня столько прекрасных людей, и это большое счастье – учиться у них и идти вперед.
Мы сели пить чай, и Алена, видя, как я погружен в просмотр фильма, подняла руку.
– Говори, девочка.
– Знаешь, почему я люблю холодные шоколадные конфеты? У меня есть две версии. Когда папа или мама зимним вечером возвращались домой через магазин, я доставала из пакета холодные конфеты. Либо их купили на рынке, а там было холодно. А у прабабушки конфеты могли храниться на балконе. Они всегда вкуснее, когда холодные. Особенно в новогодних подарках с работы.
– И что тебе нравится в холодной конфете?
– Как она тает во рту. И нравится запивать ее горячим чаем.
Она звонко смеется и отправляет в рот оставшуюся половинку холодного советского «Мишки на севере». Я улыбаюсь всем сердцем и нажимаю Play.
Президент Уругвая говорит об обществе потребления. Пока он сидел в тюрьме семь лет, не открыв ни одной книги, у него было время подумать о сущности человеческой жизни, говорит он. Платя деньги за какую-то вещь, мы платим временем своей жизни, которое нужно, чтобы ее получить. Если счастья нет в твоей голове, то его негде больше взять. Человеческое общество создало целую гору потребностей. По сути, мы продаем жизнь в обмен на вещи. А жизнь проходит. И это ужасно – прожигать свою жизнь, теряя свободу.
Дальше идут кадры ночного Нью-Йорка с высоты птичьего полета. Первый раз я посмотрел на это другими глазами. Инопланетная цивилизация. Апофеоз потребления. Бетонные небоскребы с плазменными панелями, озаряющими небо. Площадки для вертолетов и многоуровневые дороги – мегалитические сооружения по сравнению с иными регионами планеты. Завораживающее зрелище – и ужасающее одновременно.
Роботы-андроиды из фильмов уже существуют, и их активно используют дружественные японцы, которых облучили двумя ядерными вспышками. Вопрос цивилизации – это не новый вопрос. Надеюсь, передел мира не будет столь же кровопролитным, как это было всегда.
Уже второй день никак не приходит в голову формат валюты, но я чувствую, что идея скоро ляжет на бумагу. Бывает так, что вроде пустота внутри, а магия письма делает свое дело. Когда-то я заявил Павлу, что буду работать вместе с ним при условии, что он инвестирует в благотворительный проект «Мы вместе» ровно 1 млн рублей. Конечно, он при этом становился соучредителем, и мы могли бы сообща развивать дело Пользы. Тогда я никак не мог взять в толк, что Павел, при всей кажущейся харизме, вовсе не был готов ни к какому «служению обществу». Что уж говорить обо мне, сметливом молодом человеке, отчаянно ищущем свой пусть, свою форму выражения, свой бросок к космической гармонии в бурных потоках жизни. Этим мечтам не суждено было сбыться. Слишком еще было рано, еще очень незрелой была наша поэзия. В бизнесе наш общий почерк напоминал юного Есенина, адскую смесь страсти, томительной тоски и порывистого таланта. Даже сам Бог не мог бы тогда уберечь меня от моих же ошибок!
Неожиданно в комнату, где я работал, ворвалась Ляля и с детским смехом прыгнула на меня. Отложив записи в сторону, я улыбнулся и сказал, что она мешает мне работать над важной мыслью. Ляля поджала губы и демонстративно отвернулась.
– Не обижайся, Аленка, мне просто нужно кое-что закончить.
Я встал с кровати и заперся в туалете.
Итак, на одной стороне монеты будет орел – логотип моего проекта «Мы вместе». Почему так? Да сама судьба подсказала решение: ничего лучше двуглавого орла с сердцем посередине и не придумаешь. Разумеется, над орлом каймой пойдет надпись: «Мы вместе». Но самое главное – это оборотная сторона. На ней я думаю написать: «1 кван удачи». И по кругу мелким шрифтом что-то вроде: «Ресурс, в котором ты нуждался». А на ребре – «каждая отлита и выкована вручную * всего создано 10 шт.* mivmeste.pro».
Это было время, когда биткоин стоил около трехсот баксов. И пока весь мир вовсю создавал разнообразные криптовалюты, я трудился над тем, чтобы отчеканить свои первые монеты. С годами приходит понимание, что, пока мы строим грандиозные, по нашим меркам, планы, кто-то уже кардинально меняет мир, прямо в это мгновение. Как попасть в авангард? Просто надо помещать себя в ту среду, где идет охота на все самое передовое. Существуют целые государства, которые завоевывают экономическое господство, просеивая и синтезируя лучшие технологии со всего света. Многое из того, что мы делаем в России, на последние копейки, в условиях бесконечной вереницы финансовых кризисов, в США было бы всячески поддержано целой системой социальных и экономических институтов, не дающих потонуть молодым инноваторам. Нет-нет, я не говорю, что там молочные реки, а у нас нефтеугольный тлен, просто это разные модели развития и восприятия реальности. Здесь мы проходим закаливание в прямом и переносном смысле. Учимся ловить каждый лучик надежды и доверять людям, которым, возможно, доверять и не стоило бы. Мне было больно наблюдать, как гибнет мой благотворительный проект. Ни телеэфир на ОТР, ни огромная статья в «Новой газете» – ничто не помогло мне найти единомышленников. Я потратил два миллиона рублей на дело служения обществу и не встретил никакой государственной поддержки. Ошибка была в том, что я надеялся на какие-то субсидии или, может быть, гранты. Моя незрелость выбросила меня на берег. Нужно реально оценивать условия, в которых мы действуем. А нынешние говорили о том, что рассчитывать можно только на себя.
Только что меня остановили на пересечении Каширки и МКАД сотрудники ГИБДД. Молодой лейтенант с автоматом наперевес попросил документы. Оказалось, у меня просрочена страховка. Надо же, каждый год одно и то же, хотя мне совершенно не нравится нарушать закон. Было стыдно, и я не возражал, чтобы понести заслуженное наказание. Меня пригласили в машину начальника. Он проверил мои штрафы. На фотографии в его планшете я был в гавайской рубашке и выглядел сильно моложе.
– Какая ужасная рубашка у меня на этом фото, – сказал я.
– Какая есть.
– А штрафов у меня много?
– Немного. Есть два за парковку, но срок оплаты еще не истек. Так страховку дома забыл?
– Да. Хотя нет, вру. Прошляпил просто. Останавливают редко в Москве теперь – вот и забыл. Стесняюсь спросить, можно по старинке? Мне совсем некогда за номерами бегать. Работаю с утра до ночи.
Видимо, мои слова произвели какой-то непонятный и для меня самого неожиданный эффект. Инспектор протянул мне документы и вежливо попрощался. А я в тот момент решил, что это вернулась денежка, которую я отправил в помощь замерзающей бабушке с внуками.
Чудесная ночная Москва впустила меня. Уже на Садовом я вдруг осознал, что еще в прошлом году жил и работал за МКАДом и вот теперь разом преодолел два кольца и вплотную подобрался к Садовому. В районе проспекта Мира я подумал, что скоро и этот психологический рубеж будет пройден и надо поискать спортзал по ту сторону.
Глава 5. Поиск формулы
Дешевый ламинированный стол с разбухшей от влаги столешницей завален видавшими виды журналами Forbes и Maxim годовалой давности. Круглые следы от кофе из вендингового автомата и синяя омывайка в дальнем углу комнаты отдыха – все на своих местах. Здесь уже много лет ничего не меняется. Да и зачем? У автомобилей сменяются владельцы, у владельцев – автомобили, но декабрьская грязь – величина постоянная.
Уже больше трех месяцев моя машина не видела мойки. Помню, в студенческие годы я намывал свою красную «Пежо 206» чуть ли не каждый день. И вообще, ценил ее больше, чем свою верную X6. Кроме меня, автомобиль на нашем курсе был только у моего друга Саши по прозвищу Мурзик. Как-то мы сдавали задом на парковке перед универом и с жутким скрежетом процарапали всю бочину его «форд фокуса» о бетонную клумбу. Это был фейл. Мы тогда переживали за каждую царапинку, а сейчас, спустя более десяти лет, мне это кажется невероятно глупым.
Владелец мойки знал меня еще с тех времен, когда у меня была черная «вольво» купе-кабриолет, купленная в рассрочку у олимпийской чемпионки по легкой атлетике Ляйсан Утяшевой. Он всегда горячо меня приветствовал с отчетливым армянским акцентом и крепко жал руку. Я уважаю труд автомойщиков: сам еще в семнадцать лет неплохо подрабатывал этим нехитрым, но энергоемким ремеслом.
Решение о мытье машины в моем случае могло означать только ощутимые перемены. Если в юности я делал это перед каждой вылазкой в кино или «МакАвто» с новой подружкой, то теперь визит на мойку мог означать по меньшей мере новый этап в жизни. О, это чувство, когда видишь давно забытый цвет собственного автомобиля!