Евгений Орлов – Период первый. Детство (страница 6)
В начале зимы забрали в армию и дядю Васю, родного брата тети Тони. Для доставки в военкомат новобранцам выделили пару лучших, выездных коней, но запрягли их не в тачанку, а в повозку. Парни сложили свои мешки в повозку, а сами шли рядом. Одеты были они в старые ватники, в поношенные с крупными заплатками штаны, а на головах были нахлобучены старые, с облезлым мехом шапки ушанки, хотя на улице было ещё не слишком холодно. С новобранцами двигалась толпа односельчан: несколько женщин, сопровождающий от колхоза учетчик, младшие товарищи уходящих в армию и отпущенные с работы девушки. Сельский гармонист играл на гармошке, а девушки и молодые пацаны пели недружными голосами. Родителей в этой процессии не было. С ними будущие солдаты простились дома.
Несмотря на дневное время, мама почему-то была дома. Вместе с дедушкой и бабушкой они рассматривали приближающуюся процессию в окна кивнаты, и я спросил:
– А почему на них одежды солдатской нет, они же теперь солдаты?
Мама пояснила:
– Сейчас их отправят в район, а оттуда поездом далеко-далеко в армию отвезут. Там им и наденут солдатскую одежду.
Но я продолжал любопытничать:
– Мам, а че они вырядились так? Быков пасти и то лучше одеваются. Что они, и в район такими пойдут?
– Одежду им в армии все равно менять придется. Вот и одевает каждый такое, чтоб потом не жалко было выбросить.
Пытаясь лучше разглядеть новобранцев, бабушка прищурилась и в сердцах пожаловалась:
– Не угадаю, который из них наш Вася.
Потом махнула рукой и продолжила:
– Без шинелей, а уже все одинаковые. Интересно, зайдет к нам прощаться?
– Должен зайти, – уверенно ответил дедушка, – как-никак, я ведь ему дядя родной.
Толпа сравнялась с нашим двором. Чтобы лучше всё видеть, мы перешли в хатыну.
В это время ездовой по чьей-то просьбе остановил лошадей. Гармонист заиграл плясовую. Девушки пытались плясать, а из толпы выскочил дядя Вася, подбежал к телеге, снял с головы шапку, кинул её на кучу вещей в телегу и бегом бросился к калитке двора дедушки Антона.
Удивленно сопровождая его взглядом, я закричал:
– Мама, бабушка, посмотрите, у дяди Васи голова совсем стриженая, как у маленьких!
Дедушка улыбнулся и сказал:
– Приходит время, и больших тоже так стригут.
Бабушка с мамой засуетились. Мама торопила бабушку:
– Быстрей мама, его ждут, он быстро у дяди попрощается и сразу к нам прибежит.
Бабушка пошла в кивнату, а мама взяла в руки приготовленный заранее газетный сверток.
Вскоре запыхавшийся дядя Вася заскочил в нашу хату. С порога он поздоровался и объявил:
– Ухожу в армию, вот зашел попрощаться. Когда придется, и придется ли увидеться, не знаю. Так что, если чем кого из вас обидел ненароком, то простите Христа ради.
При этих его словах мама и бабушка заплакали в голос. Мама негромко, а бабушка громко и протяжно. Дедушка негрозно прикрикнул на них:
– Хватит вам слезы пускать. Парня люди ждут, торопится он, – и, повернувшись к дяде Васе, продолжил, – Обиды на тебя у нас нет никакой, мы жили по-родственному, дружно. Так что если уж выпало тебе сегодня в армию идти, иди с легкой душой. А если из нас кто чем обидел тебя, то прости нас за ради Бога и не держи обиду в сердце.
Чувствовалось, что дедушке мешает говорить подступивший к его горлу ком. Сглотнув слюну, он продолжил со слезами в голосе:
– Будем надеяться, что служба тебе мирная достанется. Война закончилась. А там всяко бывает, в случае чего, ты не высовывайся впереди других. А если чему полезному будут обучать ─ не ленись, после армии специальность пригодиться может.
– Хорошо, – кивнул головой дядя Вася и, шагнув к дедушке, добавил, – Ну, давайте прощаться. Прощайте, дядя Стефан!
Он поднял свои руки на уровень дедушкиных плеч. Дедушка крепко обнял его, поцеловал в губы и поправил:
– Не прощай, а до свидания. Мы ещё увидимся!
Дядя Вася подошел к бабушке:
– Прощайте тетя.
Бабушка обняла его, тоже поцеловала и подала вышитый кисет:
– Вот возьми на память от нас. У нас никто не курит, а кисет я хоть и давно, но от всей души вышивала.
– Теть, так я ж тоже не курю.
Дедушка и бабушка замахали на него руками и заговорили в один голос:
– Ничего, ничего. Ты бери.
– Память будет.
– А многие некурящие в армии ещё и курить начинают.
– Ну, курить можешь и не начинать, а кисет прими.
К дяде Васе подошла мама, тронула за плечо. Он повернулся и произнес:
– Ну, что прощай, сестренка.
Мама поцеловала его. Протянула пакет и сказала:
– До свидания скорого. Будем надеяться, что ты так будешь служить, что ещё и отпуск заработаешь. А здесь тебе конверты клеёные, два даже с марками, может в дороге удастся письмо отправить. Бумага, карандаши и ручка. Пиши родителям и нас не забывай.
– Спасибо вам большое, за всё. Но мне бежать пора, а то на родственников только пять минут дают.
Бабушка выступила вперед и попросила:
– Подойди ко мне, я перекрещу тебя перед такой важной дорогой.
Дядя Вася глянул на маму, покраснел, но безропотно подошел к бабушке и наклонил голову.
Бабушка со словами:
– Господи, благослови раба божия Василия на добрую дорогу как туда, так и оттуда, – перекрестила его, легонечко подтолкнула к порогу и отпустила, – ну иди с Богом, да возвращайся живым и здоровым!
Здесь слезы хлынули и у меня. В этой трогательной атмосфере, от жалостливых лиц всех присутствующих меня уже давно душили слезы, а тут оказалось ещё, что дядя со всеми попрощался, а обо мне забыл. Я захныкал:
– А че он со мной не прощался и убежал?
– Ничего, пусть идет, возвращать не нужно, а то пути не будет, – предостерегла всех бабушка
Мама посоветовала:
– Женя, а ты залезь на лавку и помаши дяде рукой, он тоже тебе помашет. Вот и попрощаетесь.
Я быстро залез на лавку и стал махать рукой дяде, через стекло. В это время он надевал свою шапку. Или ему кто подсказал, или сам меня увидел, но он повернулся и замахал в мою сторону обоими руками. Я обрадовался, успокоился и больше не плакал.
Мне казалось, что мама скучает по нашей квартирантке сильнее, чем за мной. Она ждала её так, как я раньше выглядывал, когда к нам придет тетя Тоня. Даже замечал, что она специально следит за тетей Люсей, как только та освободится от своих тетрадей, мама спешит к ней в вэлыкихату, и они долго потом сидят, не зажигая лампы, в сумерках или в темноте. Мне быть с ними во время таких посиделок не разрешали. Я даже как-то не выдержал и с обидой спросил у мамы:
– О чем Вы столько говорить можете с тетей Люсей? Мне же тоже интересно с Вами или с ней поговорить. Я ж скучаю по Вам!
– Вот о тебе мы в основном и говорим с ней. Как так сделать, чтобы из тебя человек хороший вырос, – неожиданно серьезно, даже не отвечая на мою хитрую уловку о том, что я скучаю, пояснила родительница.
Мама говорила, что о себе тетя Люся рассказывала редко, неохотно и мало, потому что была дочерью политзаключенного. В начале войны молодой девчонкой она переёхала жить в Тамбовскую область, к подруге своей матери. До этого они жили в Воронеже.