Евгений Обухов – 100 великих монет мира (страница 5)
Бытует несколько версий, касающихся судьбы Крёза. Вплоть до того, что Кир не только помиловал проигравшего (о чём говорит дата его смерти лишь через год после поражения), но и обласкал – сажал рядом с собой за стол, брал в качестве советника в военные операции. Тем не менее Лидия как государство прекратила существование, вместе со всеми своими владениями была включена в державу Ахеменидов, образовав в её составе несколько сатрапий. Но персы полностью унаследовали лидийские традиции изготовления монет.
Поначалу они использовали готовые технологии и запасы металла, доставшиеся от побеждённых. Была продолжена чеканка монет, бытовавших при Крёзе (крезеидов) с изображением льва и быка. Вот только стандартные крезеизы, выпускавшиеся до 546 года до н. э., весили 10,7 г, а новые крезеиды, сделанные в 545–520 годах до н. э. при Кире Победителе и Дарии I, несколько полегчали – до 8,06 г.
Такова преамбула появления одной из самых значимых монет в истории. Дарик, или персидский дарик, – монета, оказавшаяся в основе денежной системы державы Ахеменидов. Получила название по изображению на аверсе персидского царя Дария I (550–486 до н. э., правил с 522 года до н. э.), который начал её чеканку
Взойдя на трон, Дарий I вскоре отказался от чеканки крезеидов и пожелал иметь собственную монету. «
Царь обычно изображался в виде коленопреклонённого лучника, из-за чего монету иногда называют «лучником». На реверсе помещался грубо выбитый прямоугольник (по-видимому, след удара). Надписей на монете не было. Чеканка золотой монеты была прерогативой только персидского царя. Благодаря тому что дарик содержал всего 3 % примесей, он в течение долгого времени занимал положение основной золотой монеты в торговом мире. Считается, что в среднем 1 дарик составлял 1/3000 персидского таланта (25,92 кг). Но в разные годы содержание золота в дарике колебалось от 8,19 до 8,6 г.
Е.Ю. Гончаров в статье «Армия дариков» чётко выделил 4 типа персидских царских монет.
Тип I, 520–505 годы до н. э. Поясное изображение бородатого царя в зубчатой короне-кидарисе и хитоне. Этот тип представлен чеканкой только серебряных сиклей (шекелей). Ориентировочно 1 дарик = 1200 сиклей, вес сикля около 5,4 г.
Тип II, 505–480 годы до н. э. Царь в коленопреклонённой позе стреляет из лука вправо, копья нет. С таким изображением известны дарики, сикли и серебро дробных номиналов.
Тип III, 485–330 годы до н. э. Изображение царя с копьём, бегущего ритуальным бегом, на голове корона-кидарис, одет в длинный хитон-кандис с рукавами. Такой вид ритуального бега, с припаданием на колено, называется «книлауф». Магическую его силу использовали античные боги, полубоги и герои, собственно, по этой позе и считается, что на персидских монетах изображён Царь-Герой. Тип III представлен несколькими разновидностями. Известны дарики, сикли и фракции как золотых, так и серебряных монет.
Тип IV, 450–330 годы до н. э. Хитон перепоясан ремнём, в руке царя вместо длинного копья короткий кинжал-акинак. Известны дарики, сикли и фракции последних.
Аверсы большинства дариков, особенно в типе III, очень схожи. Точная датировка дариков с 485 года до н. э. до Дария III (381–330 до н. э., правил в 336–330 годах до н. э.) вообще невозможна из-за почти полного совпадения изображений. Выпуск дариков прекращён в связи с падением Ахеменидской державы. Последние дарики чеканились после 330 года до н. э. уже при Александре Македонском. Считается, что количество отчеканенных за всю историю дариков составляло миллионы. Но ныне они очень редки, так как массово были переплавлены в статеры Александра Македонского.
«Морская черепаха Эгины»
Эта монета заслуживает того, чтобы получить собственное имя – не просто серебряный статер, а «морская черепаха Эгины»! В начале книги рассказано о первых монетах. Они чеканились в Малой Азии. А эгинский статер с черепахой – первый в Европе.
Названный в честь нимфы Эгины остров – второй по величине среди Саронических островов. Расположен он к югу от Афин, всего в 27 километрах. Почвы на Эгине довольно скудные, каменистые, поэтому жителям самим провидением было предначертано заниматься торговлей и быть умелыми мореплавателями. Удачное географическое положение сделало их чуть ли не монополистами в морской торговле и немало обогатило. В своих путешествиях моряки Эгины узнали, что Лидия, а затем и Иония чеканят собственную монету, и поняли, насколько просто хранить накопления в небольших по размерам изделиях из драгоценных металлов и насколько удобно пользоваться ими в других странах во время торговых операций. И довольно скоро, как уже говорилось, первыми из государств Европы переняли опыт. Свою чеканку на острове начали в середине VI века до н. э.
Эгинские серебряные статеры имели, как сейчас бы сказали, нормативный вес 12,12 г (статер составлял 1/50 часть счётно-весовой единицы мины). Если сравнивать с аналогичными монетами, которые чуть позже появились в Афинах и в других соседних государствах, становится ясно, что на Эгине выпускали, пожалуй, самые тяжёлые, полновесные статеры.
Вся первая эгинская чеканка легко узнаётся по изображению морской черепахи. Некоторые историки считают, что выбор символа был обусловлен развитой морской торговлей, другие связывают изображение этого морского животного с тем, что кусочки серебра имели выпуклую форму и напоминали эгинцам черепах. Серебро на Эгине было собственное благодаря контролю над островом Сифнос, где существовали месторождения. Эгинский статер ходил по всему греческому миру несколько веков.
Рассматривая «черепашьи» деньги в хронологическом порядке, легко увидеть, как с годами совершенствовалась технология их изготовления. Изображения черепах делались всё более точными и наполнялись деталями. И вдруг с середины V века до н. э. морские черепахи стали сменяться на монетах сухопутными. В чём дело?
Постарались Афины. Все предыдущие годы они наблюдали за успехами соседей, и процветание острова не давало им покоя. И торговля-то в Афинах шла не так бойко, и успехи в мореплавании были не такими впечатляющими, и серебряные деньги – когда их стали делать и афиняне – оказались легковеснее эгинских. В общем, сплошь завидки берут и огорчения множатся… Удивительно ли, что весь период с конца VI века до н. э. между Афинами и Эгиной продолжалась какая-то вооружённая возня. То эти нападут, то те ответят. То эгинцы священный государственный корабль, перевозивший знатнейших афинян на празднество в честь Посейдона, захватят, то афиняне успешной вылазкой флот соперников потреплют. Были в истории этого длительного конфликта, причина которого в общем-то проста – желание устранить конкурента в торговле, – и обращения за помощью к другим государствам, и мелкие восстания, и крупные усилия Афин, направленные на строительство флота, который мог бы полностью победить противника…
Эти усилия афинян оказались ненапрасными. В 459 году до н. э. эгинский флот в сражении у берегов острова был разгромлен превосходящими силами Афин. Те захватили 70 кораблей противника, высадились под командованием Леократа на Эгине и осадили город. Пелопоннесские союзники эгинцев помочь не смогли, а после поражения Спарты в битве при Энофитах Эгина вообще осталась без ощутимой поддержки и в 457 году до н. э. была вынуждена капитулировать, срыть стены, выдать корабли и выплачивать форос (подать) в размере 30 талантов, фактически войдя в состав «Афинской империи» (аттический талант в то время равнялся 26,196 кг; хотя эгинский, видимо, был тяжелее – известно, что он равнялся 10 тысячам афинских драхм).