Евгений Новицкий – Кино для взрослых (страница 52)
100
Валя вернулась в вертикальное положение.
— Понравилось? — озорно спросила она, облизывая губы.
— Еще как! — выдохнул я. — Фантастика…
— Ну давай быстрее домой, — поторопила она. — Я и сама изрядно распалилась.
Дома я едва успел запереть за нами дверь, как Валя повисла на мне, жарко целуя лицо и забираясь обеими руками под мою одежду. Я повалил ее прямо на пол в прихожей…
А потом на кровати…
И на кухонном столе…
Ночью я долго лежал с открытыми глазами, прислушиваясь к тому, как сладко посапывает Валя. Она уткнулась мне под мышку и закинула руку на живот.
Как прекрасно… Какая она хорошая, когда спит. Вот только в остальном…
Ну, а что в остальном? Никто не совершенен. И я, пожалуй, готов терпеть любые ее выходки ради вот этих минут и часов ее нежности, ласки, страсти и похоти…
Еще недавно у меня была мысль наведаться к ней в училище, когда ее там не будет. Порасспрашивать про нее у однокурсников, преподавателей. Только как это осуществить? Если она не на учебе, она со мной. На съемках или у меня дома. Если я вдруг уйду из дома днем и попрошу остаться, то она, конечно, не согласится. Она пойдет на учебу…
Да и даже если бы мне удалось наведаться к однокашникам Вали в ее отсутствие… Они ведь ей неминуемо все расскажут. И она устроит очередной скандал. Я так и слышу ее презрительно-раздраженную отповедь: «Значит, ты за мной шпионишь? Что-то там у кого-то выведываешь за моей спиной? В таком случае между нами все кончено! Никакого фильма — и никакого секса!»
Нет, лучше не рисковать. Да и что бы я узнал у этих однокашников? Ничуть не больше того, что мне уже известно. Неужто я рассчитываю, что кто-то там в «Щуке» отведет меня в сторонку и доверительно поделится: мол, Валя — на самом деле не Валя, а Варя. Она, видите ли, свою смерть инсценировала…
Ну и бред… Сколько уже можно бредить? Она — не Варя: усвой это наконец! Этого не может быть, потому что не может быть никогда. Успокойся. Тебе досталась подлинная секс-бомба в качестве актрисы и сожительницы. Так радуйся же!
И при этом она еще и как две капли воды похожа на любовь всей моей жизни…
Как две капли? А если Вера права — и это совсем не так? Всего лишь мое разыгравшееся воображение? Галлюцинация…
Галлюцинация, которая длится сутками напролет?! Когда бы я ни смотрел на Валю, я неминуемо вижу в ней Варю! И неужели же вижу только я?..
Надо заставить себя перестать об этом думать, иначе это сведет меня с ума, а то и в могилу.
Но легко сказать — заставить! Здесь придется проявить такую силищу воли, что… Чувствую, мне даже бросить курить было бы легче…
Кстати, о курении. Сколько я уже не сплю? И с тех пор как лег, не выкурил ни сигареты! Надо сказать, до Вари и Вали ни одна девушка — и вообще никто и ничто — не могла заставить меня забывать о сигаретах. А они — эти две В. — то и дело заставляют. Сначала одна, потом другая…
Ну вот я их уже и объединил. В одно, так сказать, целое.
От этой мысли я похолодел. Аккуратно, чтобы не разбудить Валю, я встал с кровати и отправился в ванную. Сел там на закрытый унитаз и с удовольствием зажег сигарету.
Тотчас вошла Валя. Прислонилась к стене и протянула руку. Я вложил в нее сигарету. Она вставила ее в рот и наклонилась. Я щелкнул зажигалкой и поднес ей.
— Можешь сесть мне на колени, — предложил я.
Она села и выдохнула мне дым прямо в лицо. Это немедленно подействовало на меня определенным образом.
Вернее, не это. А просто то, что она рядом. Ее близость. Ее нежная кожа. Ее аромат.
Я бросил сигарету в раковину, впился губами в Валину грудь — и полез ей рукой в трусики…
Она вновь проявила самую похвальную отзывчивость.
101
В наших с Валей отношениях наконец наступила какая-то идиллия. Почти такая же, как в лучшие мои дни, проведенные с Варей…
Одна только разница — в Варю я был страстно влюблен, любил ее больше жизни, ежесекундно обожал, восхищался и восторгался ею… С Валей не так. Я чувствую к ней многое, но не то, что чувствовал к Варе. И совсем не в такой степени. Быть может, полюбить с такой силой возможно только раз в жизни — и поэтому…
Самое главное: это убедительнее чего бы то ни было доказывает, что Валя — не Варя. Можно не верить своим глазам, но нельзя не верить своему сердцу…
Ужасная, признаться, фраза. Если б я услышал такое в фильме, закричал бы на весь зал: «Осторожно, пошлость!»
Так называлась дебютная короткометражка моего доброго приятеля Климова. Блестящее название, кстати.
Осторожно, Валя! Почему-то иногда мне хочется… пусть не прокричать, но прошептать эти слова. Не потому что я считаю Валю пошлой. Нет, ничего такого в ней нет. Но есть что-то… что-то неуловимо отталкивающее. Пусть и в самой малой степени. И это чувствуется даже в те моменты, когда она максимально (для себя) добра и ласкова…
Зато, воспользовавшись ее затянувшимся хорошим настроением, я погрузился в работу. Мне нравилось снимать Валю. Не так, как Варю, конечно, но… Но в особо удачные моменты я, чего греха таить, вновь начинал путать их. И вновь забывал, что моя актриса умерла — и теперь я снимаю ее дублершу…
Вера смирилась с тем, что в фильме все-таки будет играть Валя.
После устроенного Валей самовольного перерыва в съемках я сначала пришел на работу один. Позволил своей сожительнице подольше поспать после бурной ночи.
Увидев издали Веру, я поморщился. Сейчас подбежит и вновь начнет предлагать кого ни попадя… А если б я был с Валей, может, и не посмела бы.
Однако я быстро понял, что Вера пребывает в некой озадаченности. Что ж, надо этим воспользоваться.
Она подошла ко мне и негромко, точно доверяя государственную тайну, заговорила:
— Ты как-то спрашивал про Ларису Кадочникову, так вот…
— Про кого? — перебил я, искренне удивившись.
— Ну как же, — удивилась и Вера, — это ведь Маричка из «Теней забытых предков».
— Ах да, — неохотно вспомнил я давний разговор. Чего доброго, Вера уже притащила ее сюда. Хотя нет, она ведь озадачена. А когда Вера озадачена, это значит, что ей что-то не удалось…
— Так вот, Кадочникову не получится снять, — подтвердила Вера мои ожидания.
— Да что ты! — изобразил я огорчение.
— Да, она сейчас в Киеве снимается. Пидорку играет.
— Кого? — поразился я.
— Это же из Гоголя, — укоризненно посмотрела на меня Вера. — «Вечер накануне Ивана Купала». Уж такие-то вещи можно знать.
— Каюсь, — повинился я, — запамятовал.
— В общем, это главная роль — и очень не скоро актриса, как ты понимаешь, освободится. Тем более фильм наверняка постановочно сложный…
— Только не надо мне расхваливать продукцию довженковской студии, — пресек я Верины излияния.
— А что такого? — возмутилась Вера. — В Киеве снимают очень хорошие фильмы. Это только для тебя «Довженко» — какой-то жупел…
— Не только для меня, уж поверь, — усмехнулся я.
— «Тени забытых предков» тоже ведь на «Довженко» сняты, — напомнила Вера.
— Ну так это Параджанов, — протянул я. — Единственный приличный украинский режиссер. Тем более что он вообще-то армянин.
— Так «Ивана Купалу» снимает Ильенко! — загорелась Вера. — Который был оператором у Параджанова!
— Когда оператор становится режиссером, ничего, кроме катастрофы, не выходит, — безжалостно заметил я. — Сам Урусевский на этом погорел.
102
Зря я опять начал кинематографический спор с Верой. Сейчас мы оба увлечемся, наговорим друг другу… Но она так просто уже не остановится — а значит, и я.
— «Бег иноходца» — замечательное кино, — упрямо высказалась Вера.
— Еще скажи, что Айтматов — замечательный писатель, — скривился я.
— И скажу, — твердо молвила Вера.