Евгений Носов – Том 1. На рыбачьей тропе ; Снега над Россией ; Смотри и радуйся… ; В ожидании праздника ; Гармония стиля (страница 65)
Ксения рассердилась и полезла в кузов. Подошла тетя Варя, и вопрос решился сам собой.
— Что вы меня все время сватаете? — уже на ходу вычитывала подругам Ксения.
Но говорила она без злости, с тайным удовольствием.
Утро следующего дня было такое же погожее. Над освеженными росой холмами поднялось дымное малиновое солнце. В хлебах перекликались молодые перепела. Было приятно ступать босиком по прохладной полевой дороге.
На хуторском развилке Ольгу и Ксению нагнала Настя. На ней была новая синяя блузка в белый горошек. Поймав на себе любопытные взгляды подруг, Настя, как всегда, не выдержала, покраснела. Ее полнокровное, с пухлыми детскими щеками, простоватое лицо стало обиженным и несчастным: «Все-то они видят! А сами вон тоже понапудрились… Думают, я не замечаю». И, оправляя блузку, которая была ей чуть тесновата, пояснила:
— Старая совсем порвалась, а чинить было некогда.
— Да где уж было чинить! — усмехнулась Ксения. Она никогда не упускала случая подшутить над незадачливой Настей. — Небось с кавалером простояла. Тихоня!
— Такое скажешь! — обиделась Настя. — Как до хутора довез, сразу и пошла домой. Я уж ему говорю: «Узнает председатель — ругать будет». — «За что?» — спрашивает. «Да как же? Если всех по домам развозить, пережог горючего получится». А он: «За это ругать не будет: людям, — говорит, — отдохнуть надо: бензин я завтра в рейсах сберегу». Так до самой хаты и довез.
Все три пришли на ток первыми. Машина была уже там. Неподалеку от весов Вадим и Федька копали какую-то яму.
Возле кучи свежей земли стоял дед Севастьян. Девушки поздоровались.
— Вместо утренней разминки, — сказал Вадим, откидывая со лба волосы.
— Это что же такое будет? — поинтересовались девчата.
— Что, что! — передразнил дед. — Загонит сюда машину — и нагружай. Сколько дней животы мешками рвете, а не докумекали.
— Для вас, черти, стараемся! — сказал Федька.
Тем временем на ток подошли все остальные. Ольга стала заправлять трактор, со вчерашнего зерна стянули набрякший влагой, негнущийся брезент. Застучали сортировки, работа пошла своим чередом, захватывая торопливым бегом, прогоняя остатки ломоты в пояснице. И вот уже выпачканы мазутом щеки доморощенного механика Ольги, которые она с таким старанием припудривала в утреннем полусвете избы, промокла между лопатками наглаженная Настина блузка, и набилась полова в Ксенин смоляной вихор на лбу, который она почему-то сегодня не захотела спрятать под голубую косынку.
Подчищая лопатой закраины тока, Настя заметила, как в зерне мелькнуло что-то синее. Это была записная книжка, старенькая, потертая, в черных масляных пятнах.
— Девчонки! Кто потерял блокнот? — спросила Настя и потрясла над головой книжкой.
Блокнот пошел по рукам.
— Чей же это? Какие-то цифры…
— Смотрите, стихи!
— Ну-ка? Правда, стихи…
— Давайте, почитаем? Ну-ка, Ксень!
Девчата помолчали.
— Это правда, — вздохнула Настя. — Так бывает… когда улетают журавли…
После третьего рейса объявили перерыв на обед. Девчата потянулись в тень под орешник. Развязали узелки и котомки. Оказалось, что все прихватили лишнего.
— Или именины у кого?— спросила тетя Варя, оглядывая неизвестно откуда появившуюся скатерть. На ней живописно пестрели помидоры, яйца, цыплячьи ножки, арбуз, яблоки.
Девчата чуточку смешались.
— Кого за уши трепать будем?
— Уж кого же еще? Ксеньку нашу.
— Да ну вас! — дернула плечами Ксения. Она нарезала ломти ситного хлеба. — Давайте лучше Вадима позовем обедать.
И хотя это молчаливо и давно было решено каждой и вся эта еда была потому и принесена в таком изобилии, девушки обрадованно подхватили:
— В самом деле, что ж это мы?!
— Покормить надо, — сказала тетя Варя. — Парень старается…
— Вы уж, Варвара Петровна, сами позовите…
Обед получился на славу. Под шумок пристроился и Федька.
— Да вы ешьте, не стесняйтесь!— угощала Вадима Ксения. Она была оживлена, разговорчива и командовала обедом, будто и в самом деле была именинницей. Впрочем, как знать?.. Сидела она рядом с Вадимом. — Какой-то вы… несмелый… мечтательный!
— Будешь мечты разводить — пропадешь! — поучал Федька, хватая третье яйцо. — Какой должен быть настоящий водитель? Не знаешь? А я тебе скажу. Подколол левака — и в чайную. Кругом тебя официанты: «Что вам угодно? Отбивного или судачка в коробочке?» Вот это жисть!
— Тоже водитель! Шел бы лучше своего мерина запрягать, — сказала Ольга. — Видишь, на комбайне майку вывесили?
— Это мы мигом! — шмыгнул носом Федька и потащил четвертое яйцо.
— Вадим, это не вы потеряли? — спросила Ксения и достала из кармана записную книжку.
Вадим смутился.
— Мы прочитали, — простодушно созналась Настя. — Неужели сами сочинили?
Федька перестал жевать, уставился на Вадима, будто увидел впервые.
— Это так… балуюсь, — сказал Вадим. — Едешь, а навстречу бежит дорога… Ну, и плетешь… Так, для себя.
— А нам нравится. Можно переписать?
Страдные дни бежали незаметно. Надо было вставать чуть свет и потом весь день под знойным солнцем ворошить зерно, таскать мешки, однообразно и бесконечно крутить ручки окутанных тучей половы сортировок. Но шли девчата на ток с какой-то ревностно запрятанной радостью и все чего-то ждали, будто должно произойти что-то хорошее.
Но шли дни, и ничего не происходило. А потом пришла с поля тетя Варя и объявила, что больше зерна не будет.
— Разве уже все убрали? — обступили ее девчата.
Тетя Варя переводила взгляд то на одну, то на другую и не понимала, почему так затуманились глаза у девчат.
Перед вечером грузили машину в последний рейс. Руки не слушались, мешки казались не в подъем. Куда-то запропастилась гирька от весов!
Не поднимая головы, медленно, будто разыскивала иголку, подбирала лопатой остатки зерна Настя. Ее новая кофточка выгорела и полиняла на спине.
Но вот захлопнут борт машины, заброшены брезент и дорожная лопата. Вадим оглядел ток. Больше класть нечего. Погружено все до последнего зерна.
Вадим обходил девчат, молчаливых и присмиревших, и пожимал им руки.
— До свидания! До свидания, девушки!
— До свидания, — отвечали сдержанно девчата.
— До свидания, Варвара Петровна.
— Всего хорошего! Спасибо тебе, Вадим! Помог нам управиться. Напишу отзыв в автобазу.
— Вот и конец! — сказала Ксения, кусая кончик своей голубой косынки. Она взглянула в нахмуренное лицо Вадима, и, может быть, впервые улыбка получилась не Ксенина — чужая, виноватая… — А книжечку свою возьмите. — Она вынула из кармана блокнот и протянула Вадиму. Из блокнота выпало несколько пшеничных зерен. — «Птицы лето уносят на крыльях своих…»
Заревел мотор. Машина рывком выскочила из погрузочной траншеи и покатила, грузно переваливаясь на затоптанных бороздах.