Евгений Никитин – За темнотой моих век (страница 36)

— Дай ему прийти в себя, Ники.. — Облик Лены возник между нами из ниоткуда, и, взяв нас под руки, она принялась инертно толкаться к выходу. — Вам обоим стоит вдохнуть свежего воздуха..

Спустя уже пару минут мы втроем расселись на крыше гостиницы, молча вглядываясь в черную твердь, утыканную несчетным количеством серебристых гвоздиков, которые не только красуются перед нашим взором в ночи, но еще и удерживают от нас непроглядную тьму сей Вселенной. Там, бесконечно высоко, кто-то в хаотичном порядке вбил их в небесные своды; этот кто-то пригвоздил темные начала времен, заботясь о нас, и теперь, позабыв о тревоге и страхе, мы, чаще воодушевленно, но реже покинуто, мечтаем об этом загадочном плотнике, озираясь глазами детей в глубины космической бездны. Такие оригинальные ответы предоставляла фантазия древних наших предков на вопросы, все гуще зреющие из поколения в поколение в их голове, когда они откидывали шею назад и возводили глаза к, казалось бы, необозримому куполу. Эти легкодоступные к восприятию мировоззрения, вероятно, упрощали им жизнь, думалось мне. Возможно, как раз-таки они были счастливы в своей простоте обыденных дней, а не мы, вечно усложняющие бытность всего сущего. Мы и ведь только мы сами, рьяно требуем мира, без покоя на собственном сердце, бессознательно разжигая еще больше страстей..

— Вы должны предотвратить катастрофу.. — Интонация Лены получилась настолько беспрекословной, что её мнению не имелось и единого шанса встать вперекор.

— Идеи есть, мамочка? — Кот с печалью в голосе выдавил на себе ироничную маску.

— Вы же гении контрабанды, а не я. — Ответила Лена, слегка подковырнув нас напоминанием о пресловутой профессии.

— Уничтожим все три самолета сейчас, — предложил сразу же я, давно во мне взошедшее семя радикального решения. — Они практически укомплектованы, подорвем их дистанционно и подадимся в бега..

— Прятаться на чужой земле, где все держит мафия, подчиняющаяся тому хлыщу Сианю.. — Кот раздосадованно и как-то безысходно покачал головой. — Это самоубийство.

— Есть идеи получше?! — Вызывающе обратился к нему я, считая своё средство единственно правильным.

— Я договорюсь с пилотами, — Макс поднял на нас свои глаза, и я наконец осознал, что ему понадобилось всего пару минут тишины на крыше этого здания, чтобы создать план в своей голове. — Утром вылетим на одном из самолетов в Москву, там уничтожим крылатую машину с злосчастным грузом и разбежимся кто куда… Это единственный перспективный путь… Все остальные приведут нас к погибели.

— Но пилотов не перекупить, мне Майер сказал, — я попытался доказать непродуманность его затеи, раскопав мыслями брешь. — Да и почему только один из самолётов? Почему не взять в свои руки всю охапку?

— Здесь рядом есть общежитие летного училища, доверься мне, я найду нам пилотов, — Макс указал головой в сторону светящегося жилищного квартала подле гостиницы. — Мы не можем забрать весь груз, мы заберем лишь то, что по праву оплаты принадлежит нам… Я не хочу подставлять по полной Богова, Лукаша, Майера… Такие враги будут слишком опасны..

— Значит, последнее дело, и разбегаемся.. — С тоской на сердце вымолвил я вскоре эти слова, когда окончательно обдумал весь план Макса.

— Я повел вас неправильной дорогой, мой друг, увидев легкую наживку, — взгляд его уходил вдаль, и он с такой же печалью в тоне сказал то, что я запомнил только теперь. — Но не все освещенные пути несут в себе защиту в дороге и прочность почвы под шагом; иным часом ступни не проваливаются в потаенные ямы даже ночью в топи, а порой зло нападает, настигая тебя со спины и в самый солнечный день… Но сегодня мы повернем назад и скроемся в тьме, где подобным нам проще бороться за жизнь… Или с жизнью..

Глава 20

И вот настал тот час ночной, и мы восстали под бременем его..

Той же тёмной порой суток Макс смог найти двух англоязычных китайских пилотов, подкупив их обещанной огромной суммой денег. Взятка взяткой, но все же каким образом он смог убедить молодых учеников летного училища покинуть родные пенаты и сесть за штурвал нигде не зарегистрированного воздушного судна, я понятия не имею, да и мне абсолютно начхать, по крайней мере, было тогда, ведь уже совсем скоро, в самый разгар царства сумрака, они шли вместе с нами нога в ногу, чтобы бесшумно утилизировать караул и угнать нам не принадлежащий грузовой самолёт. События развивались по написанному ранее сценарию, с точностью выверенных действий на временной шкале, без каких-либо нюансов. Так наши самые проворные ребята вывели из строя шестерых патрульных, по двое поделенных на три крылатые птицы. Естественно, это были насильственные методы, и разбитые головы старожил стали тому доказательством. Заведомо забрав их средства связи, чтобы по пришествии в сознание они не смогли поднять тревогу сразу, мы уложили их тела под крышей аэропорта, также дальновидно заблокировав им все двери. После чего, спешно передвигая ногами и воплощая спринтерский забег в жизнь, всем составом диверсионной группы мы вернулись в уже прогреваемый самолёт и волнительно выставились в иллюминаторы, открывавшие нам вид на въезд. Откуда с мольбами ко всем богам, которые только были известны человеческой фантазии, мы покорно просили и всецело надеялись на не появление на взлетно-посадочной полосе неприятеля… Вся команда, весь экипаж, безотвратно расположились телами по левому борту, молча взирая через толстые стекла окошек самолёта в темноту, откуда могла прийти смерть… Но и на сей раз старуха с косой оказалась хитро сплетенной судьбой. Обманывая человеческую породу в уже бесчисленный раз, ей удалось проделать это снова, ведь там, откуда мы ожидали ее пришествия, она уже наготове стояла, аппетитно потирая костлявые руки, и гнала нас в свои никем и ничем непредвиденные объятия..

— Да успокойтесь вы все.. — Исключением в своем единственном числе, Лена невозмутимо сидела среди множества пустующих мест правого борта. — Они все спят, и дураку понятно..

— Ты не знаешь всех тонкостей жизни этих людей, — Макс, не отрывая взгляда от иллюминатора, ответил тетушке смятением в голосе, вызванным всеобщей нервотрепкой, которой все мы были пронизаны насквозь. — Они солдаты, не имеющие никакого права на сон и усталость.

— Солдаты, Макс, но не роботы.. — Ответила Лена и была готова добавить ещё что-то в отместку, но самолет резким стартом пришел в движение и начал поворот, на что, естественно, все мы отреагировали праздными воплями людей, только что победивших в престижном спортивном турнире..

Мы обнимались друг с другом, скача от радости в объятиях и восторженно приветствуя всеобъемлющий успех. Нам лишь не хватало брызг сладкого шампанского на головах и золотого кубка в центре шабаша, чтобы подлинно оказаться в раздевалке победителей. Хотя и без этих шаблонных чемпионских элементов мы полностью прочувствовали все торжество триумфа, такого для нас необходимого, архиважного, а между тем совершенно негласного для подслеповатого мира, что стал незряч от переизбытка каждодневно сменяющейся информации, наспех брошенных на свалку хлама критических мнений, а после, устав, и вовсе возведшего мимолетные развлечения выше вечных размышлений рассудка. Но наши голоса, несмотря на трезвый ракурс невоздвижения нас миром в герои, все равно по-ребячески исторгали гомон и крики, перебивающие обращение одного из пилотов, имеющего смешной китайский акцент, который мы так и не услышали за гласом своего ликования, за улыбками, исполненными искренностью, за смехом отрадным и до боли простецким, не тронутым гадкой фальшью наигранности… Еще чуть-чуть, еще немного, и мы наконец поднялись в воздух, остывая от выплеснутых эмоций перед расстелившейся у нас под ногами Викторией, невидимой богини, так редко пребывающей к нам в покорном расположении духа..

— Что же было дальше, Ник? — Врач уперся в меня взглядом, буквально поедая мою уязвимость, время которой настало в этот предрассветный час. — Что-то, я полагаю, ужасное?

— Я не хочу это вспоминать, — слезы одна за одной покатились по моему лицу, настоящие, соленые капли умыли мою мину, и я завыл, как одинокий волчонок, исторгая слова. — Но дело в том, что это событие всегда находится на поверхности и никак не тонет, оно не уходит под водную толщу мыслей, понимаете, в недра памяти… Оно постоянно со мной… Как бы я ни пытался потопить его глубоко..

— Я с вами, мой друг, не бойтесь боли, вы сильнее ее, — твердый голос его поддержки действительно придал мне сил, наверное, больше от того, что я не ожидал этого, так как ранее находил врача мягкотелым человеком и думал, что он, не изменяя себе, разревется вместе со мной, и я наконец выверну свой кишечник у него перед носом из-за пресного сочувствия и понимания, которыми так пресытил современный людской род. — Ник, вы должны закончить историю и наконец найти выход… Вы понимаете?

— Вроде бы, — ответил я шепотом, слетающим с дрожащих губ, протирая одной из ладоней лицо, а другой, по неведомому мне тяготению, сунув руку в карман пиджака, сжал машинку, что прежде искусно присвоил. — Я… Тогда же мы не спали целые сутки, грубо говоря… И… Естественно, перелёт в Москву для нас оказался приглашением в царство Морфея… И даже по прибытию в закрытый аэропорт почти никто из нас не проснулся..