Евгений Никитин – Честь офицера. Роман (страница 11)

– А когда девушка можно получить его?

– Придёте через две недели, – методично ответила паспортистка.

– Как через две недели, мне на работу нужно устраиваться.

– Об этом нужно было думать раньше, чего так тянули, зная, что без работы, – укоризненно ответила начальница, сидевшая рядом.

– Так меня только что уволили.

– Тем более, если вас уволили, значит, была причина.

У Виктора всё закипало внутри, и он еле сдерживался:

– Вы как себе позволяете разговаривать с людьми?

– А, как я должна разговаривать с летунами?

– С какими летунами, я, офицер, уволенный их армии.

– Ну, так сразу бы и сказали, у вас на лбу не написано, что вы офицер.

– Так, когда я могу получить паспорт?

– Я, же вам сказала, через две недели.

– Но моей семье нужно есть, на что я буду кормить детей через две недели?

– Какой вы прямо доедливый! М-а-а-аш! – крикнула она начальнице, – Вот тут мужчина, хочет раньше получить паспорт. Подойдите вон к той женщине у окна.

Виктор подошёл к начальнице и та, подняв голову, оценивающе взглянув, сказала:

– За ускорение изготовления вам нужно доплатить пятьсот рублей.

– Сколько? – удивлённо протянул Виктор.

– Вы что глухой?

Наконец собравшись и понимая, что заплатить всё равно придётся, Виктор спросил:

– Где касса?

– Мужчина! Вы видите здесь ненормальных женщин?

– Не знаю.

– Что значит, не знаю, сюда, мне платите, неужели непоня-я-ятно.

Виктор выложил последние деньги, которые оставались на обед.

– Придёте завтра, с торца здания получите, какой не понимающий мужчина.

На следующий день, получив паспорт, Виктор отправился на грузовую станцию, понимая, что сразу не устроишься, а деньги нужны. В конце дня ему вручили за работу тысячу. Через неделю заработав небольшую сумму и изрядно поломав себе спину, он вновь отправился на поиски работы. Неожиданно, вечером пришла повестка из военкомата, где его вызывали встать на учёт.

Утром, придя в военкомат, он подошёл к окошку. На вопрос работницы РВК, какую ВУС – военно-учетную специальность – ему поставить.

Он ответил:

– Мне безразлично.

Но она разъяснила, что это совсем не так:

– Вы уволились капитаном из радиотехнической бригады, под сокращение так?

– Ну, да. Командир радиолокационной роты. А какое это имеет отношение.

– У Вас семья?

– Да, семья!

– По этой специальности вы попадаете под военно – учётную специальность №1. Вас будут постоянно таскать на курсы переподготовки. Хотите, я вам поставлю другой ВУС?

– Ну, поставьте, какая разница!

– Хорошо, я записала вас специалистом по строительству ракетных площадок.

– Вот спасибо солнышко. Только я их ни разу, и не видел.

– И не увидите.

К концу первого месяца, время от времени подрабатывая на станции грузчиком, он стал томиться от безделья и пошел по своим офицерам-отставникам узнавать о работе.

Вспомнилось, как офицеры раннего поколения постоянно подсчитывали, сколько осталось до пенсии и вот он, здоровый сорокалетний мужик, имевший академическое образование и большой опыт работы с людьми и техникой и без работы. Это была, несомненно, искусственно скрываемая безработица, да и простое наше разгильдяйство и бесхозяйственность. Вот и сидели, здоровые мужики, в различных конторах, перебирая бумажки, с которыми с успехом могли бы справиться выпускницы школы, не поступившие в вуз. В лучшем случае они устраивались различными пожарными инспекторами, в отделы техники безопасности или по линии гражданской обороны. Те, кто успел заработать пенсию, им было проще. А у Виктора не было ни квартиры, ни пенсии.

Походя по сослуживцам, он пристрастился к выпивке. С друзьями легче было забыть все неурядицы, которые преследовали его после увольнения. Вечером, приходя домой и, слушая постоянные разборки жены, он уходил в себя и старался не отвечать. Жена сильно нервничала и наконец, не выдержала. Сорвалась. В себя ушла. Стала заговариваться. Дома её не оставишь одну. Ходит в забытьи. Волосы не прибранные, куделью. Взгляд бессмысленный. Вдруг, неожиданно станет говорить быстро-быстро. Не понять половину. Взгляд безумный. Сына перестала узнавать. Виктора несколько раз называла, Семёновна.

Спустя два года дали старую «хрущёвку» – «двушку». Однако на ремонт денег не хватало. Было ощущение безысходности.

На днях Кижеватов Сергей, служивший с Виктором в одном батальоне, пригласил на рыбалку. И Виктор, решил Катю на недельку отправить в больницу. Может, подлечат заодно. Захотелось отдохнуть. Было очень трудно. В бабу превратился: и стирка, и уборка, и варка вечером, а днём работа грузчиком на станции.

С другой стороны пить бросил, стало некогда. Скрываться не от кого. Никому отчёта давать не надо. Рад бы отчитаться, да не нужен его отчёт никому. Наконец, договорился, с медиками и вызвал скорую.

Катя сидела на пуфике в большой комнате. Некрасивая. Бледная. Голова безвольно наклонена набок. Тёмно-русые волосы до плеч. Длинные худые руки с неухоженными ногтями плетьми лежали на коленях. И всё это – его жена.

Зашла фельдшер «скорой», женщина лет сорока в мятом колпаке, попросила разрешение закурить и, закинув нога на ногу, затянулась:

– Вы кем больной доводитесь?

– Муж…

– Ну, вот и славно. Госпитализируем в стационар. Ей самой будет полезней. Да и вам, думаю. Вы мужчина ещё молодой. Давайте грузить. Василий, сделай укол.

При этих словах жена как-то сжалась вся, сделалась меньше, беспомощней. Пальцами вцепилась в края пуфика.

– Не нужно. Она сама. Катя, вставай. Пойдём.

Жена посмотрела сквозь него и глухо произнесла:

– Куда?

– Пойдём.

– Куда они меня ведут?

– Катя, пойдём. Я с тобой.

Он попытался ей помочь. Она тихо поднялась и, слегка покачиваясь, молча пошла к выходной двери.

– Кать, всё будет хорошо, – он погладил её по плечу.

Наконец приехали и направили в приёмный покой. Медсестра, открыв ключом дверь в отделение, заученно придерживая за локоток, увела её вглубь. Она ушла, даже не посмотрев на Виктора.

Трудоустройство

На природе было какое – то успокоение. Уехали на Волгу, но рыбалкой так и не занимались. Серёга взял с собой ящик водки и всю неделю они так, и просидели у костра, время от времени заходя в продмаг в недалеко стоявшей деревушке. Пили, вспоминали, поминали, молчали. В Чапаевск вернулись через две недели. Через два дня нужно было забирать Катю из стационара.

Виктор, опять пил. Уже один. Ходил в магазин. Ещё пил. От водки и вина только чернело на душе. Дочка Светлана, успела за это время поступить в ВУЗ в Москве и по телефону часто ругала отца, за мать. С сыном в квартире расходились краями, словно чужие. Просил ведь навестить мать в больнице, пока его не было.

Спрашивал: