Евгений Нетт – Я? Дельта! [1] (страница 26)
И уже свободной рукой Торн начал хвататься за всё, на что натыкался: за выбитую раму, за торчащую арматурину, за обломки фасада… за всё, что не успело оторваться от основной конструкции, к которой его прибило, точно муху, подхваченную мчащимся к стене тапком. Радости не добавляли и тонкие корни, тянущиеся к нему словно мотыльки — к пламени свечи: на тепло лезли, не иначе.
От обилия происходящий вокруг событий у Торна уже рябило в глазах, а сам он слабо себе представлял, что и как нужно сделать, чтобы не превратиться в лепёшку. Земля приближалась быстрее, чем ему того бы хотелось, а все перепробованные варианты не принесли никаких результатов. В голове уже начала формироваться мысль о близости смерти, когда скользнувший к земле взгляд выцепил нечто странное.
В одной из точек пространства далеко внизу обломки буквально пропадали. Какие-то растворялись прямо в воздухе, а какие-то аномалия разрубала на части, если они не вписывались в невидимые контуры «портала».
Но даже это — уже шанс, отказаться от которого Торн не имел ни малейшего права, если, конечно, не хотел в первый и последний раз закосплеить отбивную.
Подобравшись, он с силой оттолкнулся от какого-то обломка, всецело надеясь на то, что этого импульса хватит. Ему нужно было скорректировать траекторию своего падения совсем немного, чтобы миновать опасную зону и оказаться там, где надо. Недобор — и он или пролетит мимо, или убьётся об границы аномалии. Перебор — аналогично, но с другого края.
Сам круг, казалось, в диаметре достигал шести-семи метров, что вроде бы и много, но не тогда, когда тебе надо умудриться в него вписаться, падая с высоты в сотню с лишним метров. А ведь после, оказавшись неизвестно где, нужно будет как-то сгруппироваться и нырнуть в сторону, чтобы избежать сыплющихся на голову кусков бетона, металла и мебели: всего того, что влетит в аномалию следом за ним самим…
Торн вытянулся в струнку настолько, насколько мог, но всё равно в момент перехода почувствовал, как прошёл по краю — левую руку словно опалило или протащило по наждачке, способной стесать даже его новую кожу-броню.
А после парню стало совсем не до того: мир вокруг померк, чтобы тут же расцвести иными красками. Такими же серыми, мрачными и депрессивными, но «рисующими» вокруг совсем иную действительность.
Подтянув ноги к груди, Торн как мог развернулся, чтобы приземлиться на ноги… но его «догнала» одна очень умная мысль:
«Сука. А ведь я медленнее падать не стал. Как летел, так и…».
Казалось, падение поставило своей целью испытать на прочность каждую косточку, мышцу и связку в теле некогда человека. Несмотря на то, что Торн, формально, сделал всё правильно, приземлившись на полусогнутых и погасив тем самым часть набранной в полёте энергии, удар вышел более чем приличным. И парень самолично его дополнил, оттолкнувшись от неровной груды обломков под ногами и бросив себя в сторону, подальше от незримой воронки, выплёвывающей всё то, что ей удавалось засосать в себя на месте обрушения высоченного здания.
В этот раз он приземлился точно куль с картошкой, и ощущения от падения приятными назвать никак не мог. Болело всё, что могло болеть. К горлу подкатывала тошнота, а красные пятна перед глазами сошли на нет лишь через десяток секунд.
Торн зажмурился, потом поморгал.
«Всё ещё жив? Похоже на то. Выберусь — свечку поставлю… десять свечек. Или сто. Сколько попросят, столько и поставлю…», — парень осторожно пошевелил пальцами, морщась от боли. Потом руками. Ногами. Попытался сесть, прислушиваясь к себе: не трещит ли чего, не отваливается ли? Но — нет. Боль, конечно, никуда не делась, и продолжала грызть нервные окончания во всём теле, но была она привычной, «живой», а не остывающе-холодной, какую ему довелось испытать на той крыше, лёжа рядом с трупом супермутанта. — «Значит в небытие мне пока ещё рано. Это радует».
Торн перекатился на бок, тихо застонав и выругавшись сквозь зубы. Матерился он долго, вкладывая в каждое слово всю ненависть к произошедшему за последние полчаса. Или пятнадцать минут? Скорее второе: с начала восхождения и до обрушения прошло не так уж и много времени…
«Просто не повезло. Как и всегда за последние дни, в общем-то» — подумал Торн перед тем, как подняться на ноги и начать вращать головой.
Кое-какое представление о местности вокруг у него уже сложилось, так как в сторону он прыгал, всё же, не «вслепую». Но сейчас парень получил возможность осмотреться как следует, напрягая глаза и вглядываясь в царящую вокруг тьму, непроницаемую для взгляда обычного человека.
Обычного человека, но не Торна, который видел тут вполне прилично: контуры стен, труб, рельсов, толстых пучков кабелей и прочих «извечных спутников» метрополитена размывались лишь на дистанции в десятка так четыре метров.
И — да, граница круга или даже обычная пространственная аномалия перенесла его на несколько десятков метров вниз… и на сколько-то там в сторону. Торн подозревал, что в сторону его унесло не очень-то и далеко, так как даже здесь он отчётливо ощущал, как на поверхности рушится здание и буйствует дикий аномальный куст.
Это радовало, так как в ином случае у него не было бы и шанса добраться до рейдеров в разумные сроки.
«Какие уж там полчаса теперь. Но направление…», — Торн прищурился, хищно поведя носом. Потоки воздуха уверенно тянулись лишь в одну сторону, принося с другой сплошь ароматы затхлости и пыли. Да и по вибрациям, отдающимся в полу и стенах, можно было сказать, что эпицентр находится как раз где-то там. — «Вот уж не знаю, какие машинные духи тут отметились, но, кажется, я даже трофей не угробил…».
Покрутив в руках злополучное хранилище данных, Торн вздохнул, посетовав на утрату гарпуна. На всякий случай он даже осмотрелся вокруг, но оружия не нашёл: слишком далеко его тогда отбросил, намереваясь после попытаться найти и подобрать, немного побродив среди руин. Печально, но, как иногда говорят, легко пришло — легко ушло…
Так как больше на месте грохочущей и всё ещё пополняющейся свалки обломков делать было нечего, Торн двинулся в выбранном направлении, вслушиваясь в окружающие его звуки, эхом расходящиеся под сводами метро. С каждым десятком метров шум позади становился всё тише, пока в какой-то момент на передний плане не вышло нечто иного рода.
Скрип, вой, визги, клацанье челюстей и перестук десятков и сотен лап по бетону и металлу, эхом отдающиеся под сводами метрополитена, и оттого как будто обволакивающие, доносящиеся со всех сторон. К этому моменту Торн как раз различил впереди характерные очертания платформы, и даже унюхал характерный аромат, так что гадать о природе звуков ему не пришлось.
Ноктюрны, что б их, и весьма многочисленные при том.
«Прорываться с боем? Ладно десяток — это ещё куда ни шло. Но их там, похоже, сотни, если не больше. А толпою гасят даже льва. Просто закидают трупами, вымотают и добьют. Не вариант. Что остаётся?..» — взгляд некогда человека поплыл по увешанным кабелями стенам тоннеля. Никаких неприметных дверей, никаких отворотов или люков.
Они, бесспорно, должны были быть, но Торн не имел ни малейшего представления о том, где их искать. Бесцельно мотаться по метро? Тоже вариант, на фоне отсутствия доступа к нормальным выходам на поверхность…
Выдохнув, Торн тихонько развернулся и двинулся в обратном направлении, на этот раз сканируя стены взглядом так, словно от этого зависела его жизнь. И такой подход окупился: просто в один момент ему на глаза попалась неприметная дверка, которую и заметить-то удалось потому, что над ней провода изгибались П-образной дугой, очерчивая контуры.
— Будем надеяться, что это не толчки для сотрудников… — Несмотря на суровый и неприступный внешний вид, дверца открылась чуть ли не сама собой. И Торн, согнувшись в три погибели, — для кого вообще такие проходы строили? — пролез внутрь, не без удивления обнаружив тут наличие какого-никакого, а аварийного освещения. Старинные выпуклые алые лампы тянулись редкой цепочкой вглубь не самого широкого коридора, словно постапокалиптическая путеводная нить.
Аккуратно прикрыв за собой вход, Торн двинулся вперёд. Наличие тут электричества внушило ему определённые надежды, которые совсем скоро оправдались… в каком-то смысле.
Первым, что бросилось Торну в глаза, когда он вышел из коридора в достаточно просторное помещение с высокими потолками, стала пара сидящих бок о бок трупов мужчин в форме. Отчётливо видимые признаки начавшихся мутаций, характерные бордовые отпечатки на стенах и наличие в руках одного мертвеца пистолета позволяли почти со стопроцентной вероятностью утверждать, что они, оказавшись в западне и лишившись последней надежды, не стали дожидаться худшего.
«Ноктэон — это отчаяние, а нокт-области — худшее место на Земле, не иначе», — нахмурившись, Торн прошёл дальше, обведя взглядом пару массивных, недавно остановившихся вентиляционных установок, на панелях которых тускло пульсировали блеклые алые огоньки. Ещё тут обнаружилась пара стульев, узкий рабочий стол, вмонтированная в стену погасшая лампа прямиком из прошлого века, и блокнот, содержимое которого оказалось последними мыслями, просьбами и сожалениями одного из мертвецов. Его Торн вернул на место, справедливо рассудив, что рано или поздно, но тут побывают люди, и уж они-то найдут, кому стоит отдать эти предсмертные записки. — «Только если родные этих двоих не жили в ноль-третьей. Тогда отдавать будет некому…».