Евгений Нетт – Я? Дельта! [1] (страница 20)

И чтобы хоть немного снизить риски пресловутого раскрытия, следовало хоть как-то замаскироваться.

Для этого, в общем-то, подошла бы любая одежда тёмных тонов, так что сразу после окончания сеанса нарциссизма Торн направился вглубь квартиры, совсем скоро отыскав первый шкаф, полный самых рязных тряпок. Всё, очевидно, уже было давно заражено ноктэоном, но выбирать не приходилось. Не по размеру большие вещи, некогда принадлежавшие какому-то безымянному и сгинувшему без следа толстяку, пришлись впору, и парень оперативно закутался с головы до ног, со стороны став напоминать чучело. Повторный визит к зеркалу подтвердил около-идеальное исполнение задуманного, так что Торн, наконец, немного выдохнул.

Ему и самому не доставляло удовольствия в каждом отражении лицезреть чудовище, в которое ещё недавно он без разговоров разрядил бы всю обойму и ещё добавил, чтобы убедиться в успешном уничтожении твари.

«Права была Анастасия: никогда не знаешь, в какой момент судьба отвесит тебе пинка» — промелькнула непрошенная мысль, вызвавшая болезненный укол застарелых воспоминаний, оставшихся «в той жизни», до обретения полной самостоятельности.

Отмахнувшись от отзвуков прошлого, Торн оставил брошенную людьми квартиру позади и спустился на первый этаж. И уже там, выдохнув, шагнул навстречу грядущему, мысленно приготовившись к любому возможному исходу…

Глава 7

Отмахнувшись от отзвуков прошлого, Торн оставил брошенную людьми квартиру позади и спустился на первый этаж. И уже там, выдохнув, шагнул навстречу грядущему, мысленно приготовившись к любому возможному исходу.

Улица вблизи девятиэтажки была девственно чистой, если не считать разбитых автомобилей, хлама и обломков тех зданий, которые не пощадили пространственные аномалии и «выстрел» супермутанта. Размытые хищные тени мелькали вдалеке, но тел не было: ни людских, ни принадлежащих ноктюрнам.

Правда, следы боя Торн всё равно обнаружил моментально. Во-первых знал, где искать, а во-вторых — гильзы, оболочки опустошённых инъекторов, пятна засохшей крови и ошмётки костей вблизи оказались слишком приметными, чтобы как-то умудриться пройти мимо них.

А ещё был запах, за который парень почти инстинктивно зацепился. Пахло металлом, порохом, и совсем слабо — кровью, смешанной со страхом. Этот богатый аромат тянулся из края в край, теряясь среди дворов: видимо, туда военные увели выживших и ушли сами, со всех сторон подгоняемые разрозненными группами ноктюрнов.

«А ведь выведи он ту свою „засаду“ из квартиры на улицу и брось её на конвой, да под шумок разряди посох…», — Торн сжал зубы, как наяву представив себе последствия такого шага.

«Действительно, даже разумный, ноктюрн — всё ещё животное».

Встав на след, парень в какой-то момент перешёл сначала на лёгкий, а после и на стремительный бег. Организм отозвался на это довольным внутренним гулом, будто продолжительный «отдых» был ему вреден, а теперь всё вернулось на круги своя.

Восстановившееся и изменённое, тело Торна работало как часы, и стало совершенно очевидно, что с точки зрения физических кондиций парень если не вышел на уровень своих мечтаний, то как минимум приблизился к нему.

Уровень этот — морфы, «элита», лучшие бойцы человечества, с рождения одарённые особыми физическими возможностями. Так называемый «золотой генофонд», на который пережившие судный день опирались в планировании будущего.

И это как раз те люди, о которых Торн теперь вряд ли когда-либо сможет подумать без мата и острого желания крепко пожать им шею.

Уж причастным так точно.

Тем не менее, сейчас Торн бежал, и бежал так, как никогда в своей жизни до этого. Мощь тела позволила развить какую-то невообразимую скорость, а реакция и обновившиеся рефлексы — ловко избегать столкновения с каждым вторым препятствием, коих на узких дворовых улочках было порядком.

Парень в какой-то момент даже начал откровенно наслаждаться этим бегом, невзирая на общую атмосферу катастрофы, опустившейся на некогда пышущую жизнью часть города. Не потому, что ему резко стало всё равно. Просто когда ты бежишь и рискуешь в любой момент впечататься в легковушку какую, столб или нагромождение перекрученной мутировавшей плоти, фокус внимания смещается на то, чтобы этого как раз не произошло.

Ну а на всё «постороннее» ресурса мозга просто не хватает, так что появление на его пути толпы ноктюрнов стало для Торна… ну, не полной неожиданностью, конечно, но досадной неприятностью, о которой знаешь, но всё равно упускаешь её из виду.

Это были обычные, насколько это вообще возможно, твари на четырёх лапах. Они чем-то напоминали собак, но были существенно крупнее, на уровне самых крупных представителей блохастого семейства. Передние лапы мутантов венчали массивные, похожие на кротовьи когти, а вдоль их хребтов тянулись полосы только начавшей нарастать костяной, с алым отливом брони.

Спустя время она стала бы проблемой, заковав тварей в своеобразный естественный доспех, но сейчас этот конструкт скорее мешал самим мутантам, нежели наоборот.

Расстояние — меньше десятка метров. Ноктюрнов — хорошо так больше десятка. Страха — нет, только напряжение, охватившее тело, и азарт с адреналином, не позволяющие даже лишний раз моргнуть.

«Надеюсь, я достаточно прочный, и первый пропущенный удар не станет для меня последним».

То, что мутанты начали расползаться вокруг, беря «добычу» в кольцо, Торн подметил моментально, в ответ начав смещаться вправо, к кирпичной стене приземистого здания трансформаторной будки. Всё его внимание было сейчас сосредоточено как на анализе боевых возможностей тварей, которые выглядели и двигались весьма оригинально для ноктюрнов, так и на изучении местности со всеми её особенностями, могущими оказать существенное влияние на ход схватки.

Лавочки, брошенное авто, сваленные в кучу паллеты, одинокий сухой клён — парень искал варианты в любой ситуации прикрыть себе спину.

Вот только получалось пока что паршиво.

Торн по-старинке мыслил человеческими категориями, не понимая, что на него и не бросились-то до сих пор отнюдь не потому, что он угрожающе махал куском железа и свирепо пучил глаза с тлеющими в них углями.

Впрочем, это великое стояние не могло продлиться долго, и первыми нервы не выдержали у мутантов: одна из тварей совершенно бесшумно бросилась вперёд, на полпути к Торну высоко и быстро подпрыгнув, так, чтобы сомкнуть челюсти на шее странного человека.

«Человека», который с широко раскрытыми глазами смотрел за этим полётом, и не понимал, что происходит. Тварь бежала слишком медленно, и в прыжке отнюдь не ускорилась. Времени хватило и на то, чтобы начать смещаться в сторону, и на то, чтобы замахнуться оглоблей, обрушив ту на первым вошедший в зону поражения череп ноктюрна, смявшийся, словно перезрелый фрукт, и брызнувший во все стороны чёрной кровью с осколками серовато-алых костей.

Не успела туша первого мутанта рухнуть на покрытую пожухлой травой почву, как Торн уже встретил вторую тварь, которая атаковала не в прыжке, как её незадачливая товарка, а скользя брюхом вдоль почвы и явно метя в ноги потенциальной добычи. И с ней парень поступил так, как ему подсказали инстинкты: поднял ногу и опустил её прямо на шею мутанта, переломив ту словно ребёнок — сухую веточку.

А когда нога поднялась и опустилась во второй раз, беспомощно хрустнула и смялась голова мутанта, массивная туша которого задрожала в предсмертных судорогах.

Некогда человек свирепо оскалился: Торна распирало нечто, чего он не испытывал никогда в своей жизни, и даже описать это ощущение было сложно. Боевая ярость? Готовность сражаться? Радость? Энтузиазм? Восторг хищника, упивающегося жестокостью боя? Или всё сразу, смешавшееся в разных пропорциях?

Оглобля, будто бы раскалившаяся в сильных руках и оттого припекающая ладони, со свистом рассекла воздух, с гулким звуком удара отбрасывая прочь ещё одного мутанта, позарившегося на святое. В это же время цепкие пальцы сомкнулись на горле следующего ноктюрна, от неожиданности протяжно взвизгнувшего. Взвизгнул и Торн, осознавший, что пальцы его левой руки мало того, что вытянулись, так ещё и заострились, уподобившись когтям, которыми оказалось на диво удобно держать брыкающуюся тушу весом в полста килограмм минимум.

— А ведь добыча тут ни разу не я, твари!.. — Воодушевлённый, парень сжал кулак, с мрачным удовлетворением взирая на то, как когти погружаются в плотную шкуру ноктюрна, рассекают и её, и податливую плоть с трещащими костями, каркасом защищающими хребет мутанта.

Но вот раздаётся хруст, и собакоподобный ноктюрн навсегда затихает, а Торн широким замахом бросает его тело в свору её товарок, кружащих вокруг и не торопящихся больше нападать. Одну псину трупом он всё же сбил, и это послужило для всей стаи спусковым крючком. Мутанты подобрались, синхронно пригнулись к земле…

И, развернувшись, с визгами и на всех парах бросились прочь от слишком опасного то ли человека, то ли странного сородича, который к этому моменту стал выглядеть совершенно неадекватно. Подрагивающие кончики когтей, распалившиеся не углями, но хищными огнями зрачки, глубокое и жадное дыхание, поза готового к броску хищника — всё это больше подходило монстру, чем человеку.