Евгений Нетт – Эй, Всевышний! Я научился ценить. Том III (страница 28)

Просто давить стихией — это как гвозди забивать микроскопом, а заклинание, грубо говоря, превращало этот микроскоп в молоток…

Нет, это даунгрейд какой-то получается. Короче, любая магическая операция сильнее, если её действие описано заклинанием, а не только лишь моей волей. И даже если заклинание состряпано на коленке из частей других, то оно всё равно эффективнее простого «бей туды, кусок льдышка».

Моя сила столкнулась с лучом пламени — и я понял, что в этот удар змей решил вложить всего себя, без остатка. По итогам нашей небольшой схватки и так было понятно, что победа ему не светит, так как он ни задеть меня хвостом, ни попасть по мне не мог.

Но, обладая разумом, он сумел заметить, что я защищаю тоннель, и решил ударить по нему всем, чем мог.

А в запасах у него, уж поверьте, сил было более чем достаточно, чтобы заставить свалиться от истощения любого мага, вынужденного лоб в лоб бодаться с магическим созданием, у которого даже плоть — это, в каком-то смысле, мана. Сколько в нём моих резервов? Двадцать? Пятьдесят? Сто? И, будь я обычным магом ранга императора, пришлось бы или бессмысленно умереть, или пожертвовать Гессой.

Но я был Генералом, а потому мои возможности не вписывались в обычные рамки.

Материализовав крылья, я погрузил их в магический поток перед собой — и разом передал половину от того, что оставалось у меня в резерве, постаравшись как можно точнее направить этот крайне разрушительный импульс. Я не мог вложить слишком мало, ведь тогда змей мог бы успеть среагировать и увеличить напор, тем самым сведя на нет мои потуги, так что силы я зачерпнул с запасом.

Поток льда, из-за разрушения которого уже весь зал был заполнен густым шипящим паром, застыл на мгновение, а после ринулся вперёд, расталкивая пламя на пути находящегося в самом центре потока небесно-голубого меча, который практически моментально влетел в пасть огнедышащего монстра — и вышел с другой стороны, расплескав по стенам и потолку вязкую алую кровь.

Одновременно с тем я приблизился к тоннелю и юркнул в оставленный девушкой лаз, опасаясь взрыва.

Но того не последовало ни через пару секунд, когда я уже был готов возвести вокруг себя и Гессы что-то наподобие кокона, ни через минуту, когда демонесса вежливо поинтересовалась итогами нашей магической рубки.

— Если Цветение Альма не способно жить без головы, то всё закончилось.

— И… что ты тогда тут делаешь?

— Опасался взрыва. Змей решил, что он самый умный, и вложил в удар всю силу. А ну как его дыхание работает по аналогии с поддерживаемым рунным контуром?

— Это логичное опасение. — Гесса кивнула, совсем по-другому посмотрев в сторону заполненного лавой зала, пока сокрытого за стальной преградой. — Но если это действительно Альма, то ты, так быстро его прикончив, должен был порядком потратиться…

Прикинув все «за» и «против», я решил не говорить ничего о том, что разбрасываться маной мне пришлось из-за необходимости защищать свою спутницу.

На самом деле, я всерьёз опасался того, что крайне критично относящаяся к своим ошибкам демонесса сделает что-то, о чём буду жалеть в первую очередь я. Даже если не сейчас, то потом она вполне может удариться в крайность.

Альцы — непростая раса, у которой всё строится на эмоциях и взаимоотношениях между сородичами. Обуза? Или переставай быть таковым, или убей себя, что б не доставлять проблем окружающим.

Можно остановить себе сердце, а можно уйти, отчаянно цепляясь за жизнь.

По этой причине Гесса сейчас здесь, а не со своим родом.

— Мне раньше не приходилось сражаться с такими тварями, так что я слегка перестарался, когда оценивал разрушительную мощь его дыхания. — Я пожал плечами и мягко улыбнулся, словно матёрый буддист подавив в себе все лишние сейчас эмоции, способные выдать ложь в моих словах. — Так что придётся какое-то время потратить на отдых.

— Привал?

— Да. Вернёмся назад, и разобьём там временный лагерь. Ты же ещё и голодна, верно?

— …

Эмоции — лучше всяких слов.

— Как думаешь, мясо древнего магического змея есть можно?..

Часть II.

Продолжили свой путь мы лишь спустя четыре часа, сначала передохнув и восстановив силы, а после — выпотрошив убитого змея, и изъяв из него небольшие, но ценные ингредиенты, которых в совокупности набралось где-то на миллион.

Ещё на вдвое большую сумму мы были вынуждены бросить, так как то же сердце размером было с откормленного коня.

В итоге у нас в сумках осело немного крови, уподобившиеся кристаллам части мозга монстра, матово-чёрные сердцевины глаз, да пара костей, из которых была сформирована защищающая его сердце клетка. Не рёбра, а именно дополнительная защитная оболочка, без которой Гесса отказалась уходить — уж очень ей хотелось сделать из этой части альма какой-нибудь артефакт высокого класса.

М-да. Будь таких тварюшек в людском царстве побольше, чем нисколько, и я бы давно озолотился, превратившись в мастера по превращению этих несчастных в деньги. А так, магического змея, если повезёт, можно было встретить раз в год, а в освоенных людьми землях этот шанс был равен нулю.

Ну, если исключить разумные древние подземелья, конечно же…

Что до элементалей, то, миновав заполненный лавой зал, мы убедились в том, что ни о какой ловушке не шло и речи, и единственной опасностью был змей. Следовательно, воплощения концентрированной стихии просто скопились здесь… а мы их истребили, на всякий случай.

Несмотря на внешнее хладнокровие, Гессу этот факт расстроил до такой степени, что мы молча шли несколько часов. Даже орды порождений подземелья нами зачищались без единого слова, ведь кооперацию в сражении неплохо обеспечивала эмоциональная связь, заставившая меня всерьёз начать завидовать расам, обладающим врождённой способностью к восприятию эмоций.

Огромный боевой потенциал, позволяющий не успевшим проработать план или поверхностно знакомым друг с другом людям работать, словно цельный, совершенный в своей смертоносности механизм.

Но конец есть у всего, и закономерно завершилась и череда заурядных комнат, лабиринтов и залов. Впервые с момента убийства змея мы наткнулись на что-то, что необходимо было как следует обсудить.

— Итак… — Я первым вошёл в просторное, хорошо освещённое помещение с невысоким относительно любого другого встречавшегося нам зала трёхметровым потолком, жестом приказав демонессе задержаться в коридоре. Несмотря на то, что тут, на первый взгляд, ничего не было, меня одолевало чувство неестественности, исходящее ото стен и пола. Щупы маны не находили ничего необычного, натыкаясь на стены ровно там, где те и должны были находиться, но усиленными до предела глазами я пусть и с трудом, но видел искажения. — … кажется, тут нашлось место осязаемым иллюзиям. Возможно, очередная ловушка.

— Материальные иллюзии? — Девушка качнула головой. — Я практически с ними не сталкивалась. Особенно со столь качественной работой…

— Какими бы точными ни были усилия создавшего это место, хороший удар не переживёт ни один мираж. Приготовься отступать.

— Параноик.

— Просто я ещё слишком молод, чтобы умереть из-за глупости.

— На что-то намекаешь?

Гесса угрожающе качнула посохом.

— Ни в коем случае. — Судя по ровному и спокойному эмоциональному фону, исходящему от демонессы, с защитой она уже закончила. — Я начинаю.

Сейчас, находясь в относительном спокойствии, я за пару секунд сформировал огненное заклинание, неспособное навредить даже сухим доскам, но при этом прекрасно управляющееся и обеспечивающее равномерное давление по всей площади применения.

Целью я выбрал наиболее подозрительный участок правой стены, мгновенно охваченный пламенем. Секунда, другая — и вот я замечаю беззвучно дрожащую точку, соответствующе изменяя область поражения заклинания. Под моим взглядом дрожь медленно распространилась по всей стене, а спустя несколько минут, когда я уже устал ждать, иллюзия начала рассыпаться.

Хмыкнув, я с готовностью ей помог, ударив чуть сильнее, но всё так же аккуратно. За обманкой могло находиться что угодно, начиная с тайников и заканчивая клетками с ещё живыми узниками, так что уничтожить что-то или кого-то было бы обидно.

Но то, что предстало перед нашими взглядами, когда иллюзия в одно мгновение истаяла в воздухе… лучше бы я это уничтожил.

Гадостное отвращение, принадлежащее Гессе, наложилось на моё собственное недоумение, но я сумел справиться с этим порывом, поспешив обезопасить нас от того, что скрывалось в утопленных в нишах кристальных колбах.

Десять, двадцать, тридцать, сорок, пятьдесят, шестьдесят… шестьдесят четыре сосуда, пять шкафов, три склада и один-единственный рабочий стол, на котором лежали как книги, так и исписанные листы вперемешку с чистыми. Чернильница, — их давно уже меняли на автоматические ручки, но многие старики всё ещё предпочитали перо, — на которую не было наложено никаких заклинаний, не пересохла, что указывало на свежесть найденной нами лаборатории, мимо которой так легко было пройти.

Ни монстров, ни ловушек. Просто комната, выделяющаяся лишь высотой потолков, комфортной для не привыкшего к роскоши человека.

— Все эти… существа мертвы. Сначала осмотрим его рабочий стол, а после переключимся на шкафы.

— Ты так спокоен даже несмотря на то, что все они… когда-то были разумными?