Евгений Нетт – Это (не) Игра! х1 (страница 17)
И когда из-за очередного шкафа неспешно выплыло полупрозрачное приведение немолодого мужчины в одеждах а-ля средний век, я ничуть не удивился. И когда он воззрился на меня удивлёнными глазами, поправив спадающие на нос очки, лишь чуть отвёл руку с кинжалом в сторону. Что б бить было удобнее…
— Не ожидал, видит небо, встретить нового гостя в своей обители. Никак, в ряду самых редких экземпляров прибыло?.. — Привидение подняло правую руку, левой прижимая к груди стопку вполне себе материальных, хоть и пыльных книг. — Не беспокойся, гость. Я всего лишь приведу это место в первозданный вид, ибо отсюда для тебя откроются все дороги, а о важных вещах желательно говорить в подобающем месте. Слишком уж давно ко мне никто не попадал…
Щелчок полупрозрачных пальцев дал по ушам набатом, но даже он не заставил меня оторвать взгляд от мощнейшей волны магии, волной разошедшейся от привидения и действительно «привёдшей это место в первозданный вид».
Она плыла не слишком стремительно, так что я смог в подробностях разглядеть, как исчезала пыль, светлела текстура древесины, пропадали щели и трещины, зажигались потухшие лампы и вспыхивали свечи на стенах и в люстрах под потолком. Летучие мыши, которых подсветило внезапно работающее освещение, и вовсе осыпались прахом, который пропал прямо в полёте: моя нелепая попытка прикрыть глаза оказалась совершенно бессмысленной. Книги же словно собрались из трухи обратно, налились красками и размножились. Было их тут столько, что глаза разбегались.
Вот только надписи на корешках, там, где они вообще были, подозрительным образом расплывались, сколь бы я ни щурился.
— Не своё да не увидишь, юноша. — Что-то на периферии зрения резко изменилось, и я обернулся… чтобы с трудом сдержать желание скакнуть назад на пару десятков метров, меняя траекторию в полёте так, чтобы преодолеть пару поворотов и нырнуть прямо в люк. Привидение больше не выглядело как полупрозрачный человек из зелёной эктоплазмы, нет. Теперь это был вполне обычный мужчина лет пятидесяти, с книгами подмышкой, набором разных инструментов на поясе, обрамлённой кудрявыми седыми волосами лысиной и большими глазами навыкате, которым очки оказывали солидную услугу по маскировке некоей неприглядной необычности. — Позволь мне объяснить суть. И присаживайся, незачем живым лишний раз стоять…
Сначала я ощутил лёгкий толчок чуть пониже коленей, обернулся и заметил огромное кресло, которого, готов поклясться, там только что не было. Мягкое, обитое бархатом, такое манящее…
Я сделал шаг в сторону, оставив кресло по левую руку от себя.
— Не доверяешь? Верно, верно! Нежити никогда нельзя доверять! Но со мной случай особый: Наблюдатели развоплотят меня, если я позволю себе лишнего… во всех смыслах. — Я прищурился, ибо очень уж двусмысленно звучала его последняя фраза. Лишка во всех смыслах — это ведь не только убийство или вред, верно? К этой категории можно отнести умалчивание или наоборот, выдачу той информации, которая до меня дойти не должна была. — Не хочешь сидеть — не надо, но разговор наш будет пусть не долгим, но и не быстрым. А начну я, пожалуй, с наводящего вопроса. Догадываешься ли ты о том, кто ты, где ты и почему ты, м-м-м?
В правой руке призрака, демонстративно отставленной в сторону, неожиданно появились солидные песочные часы, нижняя половинка которых была заполнена ровно наполовину. В верхней ничего не было… до тех пор, пока со слабой алой вспышкой всё это удовольствие не перевернулось, и песок не начал перетекать из сосуда в сосуд тонкой струйкой.
На периферии сознания я отметил, что стопы очень уж странно выговаривающего слова мужчины всё так же оставались размытыми и пола не касались, а он сам хоть и имитировал шаг, но не шагал на самом деле. Чудны дела твои, господи…
— Если отвечать по порядку… — Я не удержался от того, чтобы фыркнуть. — Неудачник, попавший в чей-то странный мир по нелепой случайности. Сойдёт за ответ?
Мужчина, демонстрируя на удивление живую и заинтересованную в разговоре мимику, закивал с довольной улыбкой, не переставая покачивать песочные часы в правой ладони. Намекает, что ли, на то, что времени не так много? Но времени на что?..
— Сойдёт, конечно же сойдёт. Но ты заблуждаешься как минимум в одном: никакой случайности. Тебя избрали, и тебя неуклонно подталкивали к перемещению. Разве ты не замечал ничего такого? — Призрак небрежным жестом отлеветировал книги из подмышки на ближайший столик, после чего обратил ладонь освободившейся ладони к потолку. В ту же секунду я засёк стремительные и мощные потоки магии, из которых в его руку шлёпнулась, иначе из-за звука и не скажешь, довольно тонкая книга, содержимое которой я всё так же не мог разглядеть. — Посмотрим… Четыре месяца? Ты сопротивлялся четыре месяца! Почти рекорд! На моей памяти, самым устойчивым игроком оказался нынешний владелец третьей Фантазии, человек из мира, название которого тебе ни о чём не скажет. Он продержался шесть месяцев…
— В вашем ежедневнике что-то ещё обо мне есть? — С интересом спросил я, пытаясь различить что-то в неясном мареве. Безуспешно, к моему сожалению.
— Вся твоя жизнь, конечно же. Ты, пройдя первый этаж из края в край, оказался здесь не случайно, юноша. И каким бы я был просветителем, не будь при мне Твоей книги? Разве мог бы я без неё убедить тебя в том, что избрали тебя потому, что в родном мире тебе не было места? Что ты там никому не был нужен? Что ты не жил, а существовал, страдая от того, что твой мир тебе совершенно не подходит? И что здесь ты имеешь все шансы раскрыть свой потенциал?..
Я покачал головой:
— У меня там осталась семья, призрак. Родители. Сестра. Целый сонм родственников. Учёба, будущая интересная работа…
В ответ мой неживой собеседник зашуршал страницами, почти демонстративно ткнув в одну из строчек пальцем, заскользившим слева направо и сверху вниз.
— Родители… Да, любовь их завяла почти сразу после того, как ты выпорхнул из их дома в собственную жизнь. Это естественный процесс. Редко когда бывает иначе. Сестра… Хм… Перспективна! Но ты для неё всего лишь объект для выражения гиперопёки. Маленький нерасторопный братик, который, на её несчастье, редко куда-то влипает. Родственники… Ничего удивительного. Все они забудут о тебе за месяц. А учёба с работой…
— Хватит. — Хотелось ему как следует врезать, да только я опасался получить зеркальный ответ. Может, вредить ему мне и запрещено, но провоцировать сущность, способную как минимум на создание неотличимых от реальности плотных иллюзий всё равно не стоит. Создаст мне в глотке ком шерсти, и на этом моя история закончится. — Допустим… Просто допустим, что ты прав. И что же? Если ты видел всю мою жизнь от и до, то зачем тогда весь этот спектакль? Хотите, чтобы я для вас убивал всяких тварей и качался? Покажи, куда идти, и я пойду! Я буду это делать, выбора-то всё равно нет!
Я ожидал чего угодно, но вместо ожидаемого недовольства призрак лишь медленно покачал головой, глядя на меня подозрительно грустным взглядом.
— Если ты попал сюда, а не в иное место и не напрямую в залу испытаний, значит это было тебе нужно, юноша. И не пытайся вывести меня из себя: тебе это всё равно не удастся. Я не-живу дольше, чем существует цивилизация в твоём родном мире, а число игроков, которые прошли через эту залу, куда больше, чем ты можешь себе представить. Выдохни, юноша, и задай, наконец, главный вопрос…
Часы в его руке покачнулись. Кажется, сверху вниз пересыпалась как бы не пятая часть всего песка.
Я втянул носом воздух и шумно, не отрывая взгляда от добродушного лица приведения, выдохнул.
— Чем вы можете мне помочь?
— Очень, очень правильно подобранные слова, юноша. — Призрак удовлетворённо закивал. — Помочь я могу многим. Три вопроса, на которые я дам тебе честный ответ. Но не любых: есть небольшой перечень табу, насчёт которых я просто не смогу тебя просветить. Твоё слово?
— Я бы хотел услышать об этих табу, если возможно. — А что? Глупо было бы просто проигнорировать их существование, имея возможность получить хоть какие-то намёки на ту правду, что от меня скрывали. Призрак не просто так обмолвился в самом начале о том, что он не может мне навредить из-за неких наблюдателей.
И из-за них же не может о чём-то рассказать, что даже более важно.
— Я не могу ответить на вопрос о том, какой именно Наблюдатель способствовал твоему появлению в этой реальности. Я не могу поведать тебе о грядущих испытаниях, мнимых или настоящих. И я не могу рассказать, как вернуться назад или оградить небезразличных тебе людей от влияния Наблюдателей. Три табу, юноша. — Призрак хитро прищурился. — Вы удовлетворены?
— Не сказал бы, но большего я, кажется, не услышу. — Призрак хохотнул. Будем считать, что это согласие. — Расскажите мне о том, о чём можете рассказать, если это возможно.
Да-да, я с ногами залез на спину доброжелательности этого не-живого мужчины и ножки свесил. А вы бы поступили иначе? Ну и идиоты, если да.
— Увы. Просто вещать у меня нет права, как нет и времени на полноценный рассказ. Тем более, вас я уже убедил. Теперь я могу лишь отвечать на вопросы, и в конце обменять одно на другое, одарив вас чем-то наиболее подходящим. — Вот же ж! Знать бы заранее, что надо брыкаться до талого, выдавливая информацию… Но чего нет — того нет. Да и не факт, что я бы смог провести этого не в меру древнего, с его слов, призрака. — Спрашивайте, юноша, спрашивайте!