Евгений Некрасов – Время негодяев (страница 4)

Все признавали Христа как историческую личность и идеолога своего времени, не все соглашались с его заветами, подвергали ревизии и критике религиозные догмы и обряды, но все были убеждены в существовании Изначального Духа Великого Начала и еще в том, что Любовь и Красота спасут мир. Поэтому-то все пирушки и споры в конце концов заканчивались дружным, бесшабашно-студенческим: «Пошли по бабам!» – и вся компания, как правило, заваливалась к Аллке…

О! Здесь, в хуме, у меня было много времени для общения с Богом. Мы вели с ним долгие беседы. Он, проникая в мое сознание, раскладывал там по полочкам прописные истины о строении и работе Косма, о возникновении и эволюции жизни на Земле. Мы говорили с ним о нем и обо мне, о том, что меня окружает, проникая в природу и первопричину вещей и событий. И все, в конце концов, фокусировалось в одной точке – Бог. Но Бог не иконно-картинный, с бородой и золотой короной, а Бог как мыслящая субстанция, руководящая нашим эволюционным процессом.

Я уже знал, что у Всевышнего есть одна непреходящая страсть: будучи всесильным и всевластным, являться перед людьми униженным, беззащитным рабом. Страсть же раба – желать всесилия и подобия Бога. Я уже многое знал, понимал и объяснял другим, почему человек так отличается от человека по уму и достатку. Я уже читал Коран и Бхагават-Гиту, знал наизусть многие места в Евангелие.

Я уже знал, что подобное притягивает подобное. Мы не видим ласточек в клине журавлей: ласточки летят своею стаей. Во всем надлежит порядок. Все многообразие основ общения – фундамент Веры, как фундамент дома с заложенными в него разными камнями.

Порою я не спал по нескольку суток: находился в полусонном состоянии, зависал; мозг мой почти отключался; исчезали все высшие раздражители. Я входил в то состояние, которое называют «нирваной» и к которому все стремятся разными способами, в том числе и при помощи наркотиков. Я был где-то там, в неземном мире, где тоже происходили какие-то события, передо мною появлялись и исчезали какие-то лица и рожи, менялись цвета и композиции наподобие детского калейдоскопа, звучала музыка сфер, появлялись какие-то знаки, скорее всего, относящиеся к какой-то внеземной информационной системе. Сама информация шла постоянно извне на мой мозг, и я заполнял его, как поролоновая губка, водою. Я отрывался от этих видений лишь только затем, чтобы сделать следующий глоток алкоголя и снова упасть, забыв о еде и друзьях, семье и работе, оттянуть на более поздний срок возвращение в материальный мир.

О, Запой! О великое чудо природы! Только тщедушному обывателю не дано понять, что являет собою это состояние, в которое входишь через неделю-другую, когда уже не идешь, а плывешь по улице и тебя слегка покачивает ветром. На весь мир ты смотришь не из себя, а откуда-то оттуда, из-за зеркала, из самого астрала, и тебе уже кажутся смешными их заботы и проблемы, которые, оказывается, разрешаются хорошими глотками вина. Исчезают семья, работа, дети, обязанности – все те камни и путы, которыми связывает и обвешивает тебя общество. Ты выходишь из зависимости от дат и чисел и занимаешь пограничную зону между Бытием и Небытием. Этакое лезвие ножа, этакий узенький мосточек над пропастью, дойдя по которому до середины, замираешь с занесённой ногой: и назад уже нельзя, и вперед страшно, а идти нужно, потому что сзади осталось старое, многое из которого разрушено – дом, семья, работа – и остается с тобою только то, что дано тебе Богом. Это талант, который, пройдя очередное горнило запоя, становится еще ярче, многограннее, выразительнее и значимее так же, как алмаз превращается с каждой новой гранью в бриллиант.

Но это дано не каждому. В настоящий запой – ни в коем случае не путать с обыкновенной пьянкой, пусть даже и беспробудной, – впадают только талантливые от Бога личности, чье искусство призвано служить людям. История хранит все их имена. Поэтому, перейдя наконец на другой берег и оставшись голым и босым, без земных устоев и опор, человек включает свой талант и снова входит в этот безумный, безумный, безумный, Безумный мир.

И люди прощают ему временный уход от них. Возвращается женщина, работа, музыканта зовут играть, художнику заказывается картина, поэта просят написать заздравную оду, а актера сыграть Гамлета или Дона Хуана.

В эзотерической науке, практически во всех учениях запою, как состоянию, уделено много места и рассуждений. Если все их обобщить, то получается следующее. Как уже было сказано раньше, в состоянии запоя может войти далеко не каждый человек, а только тот, которому это дано свыше. А дано это тем людям, которые в прошлых жизнях прожили стадию своего духовного развития по курсу «Одиночество», важным условием которого являются аскетизм, воздержание в еде, питии и во всем остальном, ограничение внешних контактов со всеми людьми и женщинами особенно, и полный теоретический курс Космологии, Этики живой природы, путь к Богу через Знание и Веру.

Примером этому могут служить монахи, отшельники, отдельные сильные личности. Они вплотную подступают к познанию астрального плана и вполне могут проводить практические опыты как с астралом (вызывать духов, возвращать мертвых в жизнь, исцелять больных, воздействовать на явления природы и жизнь людей в целом), так и с психической энергией.

Эти люди в следующей жизни выдаются посредниками между плотным миром людей и астральным планом духовных субстанций, между эзотерической и экзотерической, между непроявленным и проявленным. Это художники, музыканты, поэты, писатели, ваятели, барды, фотографы. Все они берут идеи, образы, сюжеты из тонкого плана и материализуют их для плотного. И в то же время они назначают плоды своего труда на духовную работу. К этой же категории относятся и все таланты-самоучки, мастера-золотые руки, народные умельцы – словом, все те, у кого в основу его бытия заложен талант, Божья искра, Божий дар. Тот, кто рождает сначала идею и только потом воплощает ее в конкретное явление.

Эта работа требует постоянного психического напряжения, и, чтобы не сгореть, Учителя отключают такого человека разными способами. Самым безопасным считается вогнать талант в запой.

Кстати, запою и гульбе, а также любвеобилию способствует еще и то, что в прежних жизнях они вели аскетический образ жизни, а в этой наверстывают упущенное. Вот почему у талантливых людей бывает или много жен, или много любовниц.

Пройдя очередное очищение через запой, талант с удвоенной, утроенной энергией берется за дело, и, как правило, на свет появляются шедевры. Только, повторюсь, не стоит путать запой таланта с беспробудной пьянкой посредственности: здесь мы имеем дело с нижайшей ступенью развития. Увы.

Как правило, во время запоя человек больше пьет, чем ест, то есть происходит как бы естественный процесс перехода организма на самоочищение.

Алкоголь, основой которого есть спирт, прекрасно растворяет жиры и другие химические соединения, которыми обрастают наши кишки и кровеносные сосуды. Человек, как правило, ощутимо сбрасывает вес, а все в комплексе оздоравливает и омолаживает организм. Поэтому когда, наконец, талант выходит из запоя, то ему достаточно нескольких дней, чтобы войти в ту же трущебно-рутинную в прямом и переносном смысле жизнь с новыми силами и с утроенной энергией взяться за незаконченные и новые дела.

Отражается запой и на сознании: происходит процесс его кристаллизации, утончения. Все житейские проблемы упрощаются, перейдя на уровень «да – да, нет – нет», упрощаются быт и потребности, что позволяет высвободить дополнительное время для творческой работы, а сами работы переходят к уровню общечеловеческих ценностей.

Меняется окружение человека. Все сословия вокруг него смешиваются, и он с радостью обнимается с последним пропойцей и забулдоном, с которым имел душевную беседу в вытрезвителе, и его самого так же радостно приветствуют высшие чины и элитарная публика – ценители его таланта. Единственное, что ему никогда не удается и не удастся, – это семейная жизнь. Поскольку талант принадлежит обществу, социуму, то в них личность и растворяется, и черпает дополнительную энергию и силу. Семья же с ее жалкими потугами и попытками подчинить, приручить, обуздать Личность терпит провал.

Женщины, как правило, с таким результатом их деятельности не мирятся и, убедившись в тщетности своих комплексных мероприятий, меняют объект внимания, хотя дети до последнего дня остаются рядом с ним.

Признаться, вся эта информация пришла и сложилась у меня не сразу: почти все, что сказано выше, прошло через меня или я испытал это на себе.

Но в то утро я просто лежал на своем жестком топчане, вроде бы уже очнувшийся, но еще пытающийся оттянуть момент пробуждения, за которым снова бы последовал процесс похмеления. И далее все по известной схеме…

Из полудремотного оцепенения меня вывело нечто: то ли действие извне, то ли состояние, но в сознании моем, да, да, именно в сознании, поскольку глаза все еще были закрыты. Вдруг началось какое-то прояснение: свет стал меняться от розового к желтому, белому, появились какие-то золотые лучи, круги, кольца. Все это играло, переливалось, искрилось ярким светом; в голове зазвучала музыка, да, тот самый электронный аккорд, и откуда-то издали донесся будто благовест. Все это слилось воедино, перейдя в незнакомое состояние; откуда-то повеяло теплом, нет, жаром. О, Боже! Стало нестерпимо жарко, меня будто со всех сторон обступил живой огонь, и я, как бывает в страшных снах, проснулся и открыл глаза: передо мною стояла женщина в белом длинном, до пят, платье… Она будто выступала из мрака и стены, находясь несколько выше угадываемой линии пола. Нет, от нее не исходило сияние – она просто появилась, протянула в мою сторону руки и тихо, но четко, внятно и повелительно произнесла: