Евгений Некрасов – Время негодяев (страница 3)

Кстати, точно также и внутренний ритм человека при совпадении, пусть не каждого, но долевого удара сближает людей и роднит, а при несовпадении – их отношения разрушаются. И очень скоро вы будете определять супружеские пары не по заявлению в ЗАГС, а по совпадению внутренних ритмов. Вам осталось только научиться считывать их с человека. Так вот, при участии в природном или общественном катаклизме происходит мощный выброс психической энергии в Космос, где ей тут же находится применение на внутрикосмические нужды: передвижение планет, организация взрывов, перевод астероидов на другие орбиты, да мало ли еще для чего. Кстати, и Олимпийские игры были предложены грекам нами.

Но много ли убийств приходится на долю всех преступлений? Конечно же, мало. А пожары? Чуть где вспыхнет – так сразу со всех сторон несутся к пожару или пожарные машины, или люди с ведрами. Другое дело – война, или землетрясения, или эпидемии. Мы с удовольствием и как можем создаем благоприятные условия для их свершения и результативности. Все опустошительные войны человечества прокатились под нашим кураторством.

Вам, россиянам, более понятно монголо-татарское нашествие, которое после себя оставляло чистый след, разрушая и уничтожая все на своем пути, уничтожая старое и допотопное, слабое и глупое, ускоряя процесс обновления, созидания, потому что на старых пепелищах закладывались новые, современные города и совершенствовалась система межчеловеческих отношений

Вербовка. А может быть, и перевербовка. Такое тоже бывает. Нужно поддаться, и узнаешь конечную цель. Хотя, стоп. Ты же читаешь мои мысли?

– Конечно.

– Тогда давай в открытую: какая роль отводится мне в твоих планах и каким будет результат моей деятельности?

Хорошо. Мы могли бы и сами все совершить своими руками – попросту уничтожить вас, но мы не ставим такую цель, а просто-напросто ускоряем эволюционный процесс. Каждая его фаза имеет начало, высшую точку развития, спад и конец. Графически это выглядит как восходящая синусоида. Просто-напросто наступает наше время – время преобладания разрушительных тенденций, конфликтов, упадка, войн, революций. Благочестие уйдет со сцены, потому что наступает время негодяев, время греха, подлости, лжи.

Все, что было светом, станет позором. Кого любили, станут бить палками. Не найдя веры истинной, отрекутся от ложной. Появятся сытый и голодный, и снова жизнь пойдет в уплату за долги.

Сюда мы добавили землетрясения, наводнения, пожары, катастрофы, эпидемии. Рассказы об убитых перестанут волновать, и слово «смерть» встанет со словом «жизнь», как в свою очередь Иисус встал по левую руку перед Ангелом Господним, а Сатана по правую, чтобы противодействовать ему.

Великие нуждаются в работниках, и кто-то должен быть их агентами и помощниками в низших мирах. Так почему бы тебе и другим не послужить им в великом труде, направленном на развитие человечества?

Много людей побегут сейчас в разные стороны, как слепые котята. Многие из них придут к тебе с вопросами, что им делать. Твоя задача – людей успокоить, сказать им, что все, что происходит с ними, – нормальное явление и нет нужды предпринимать какие-либо решительные действия, а надо просто спокойно и смиренно ждать, ибо все в руках Господа.

– Не противиться злу насилием?

– Но, если угодно, то и так. Главное – не мешать. Во-первых, бесполезно, во-вторых, небезопасно.

– А воля? А вера? А знания?

– Сколько ты назовешь мне людей, наделенных сильной волей? Они не могут решить свои личные вопросы и проблемы, они даже курить бросить не могут, хотя знают, что это яд. А алкоголь, а наркотики, а что представляют собой ваши желудки… Нет, волевых людей у вас один на тысячу, сто на миллион.

Вера, говоришь? Вера – это и есть в первую очередь знание законов Космоса, фундаментальных истин: законы реинкарнации, кармы и братства людей. Чем больше в человеке знаний, тем меньше в нем религиозности, но тем больше веры.

Один из Великих Учителей сказал, что во всем мире есть лишь два типа людей: те, которые знают и благодаря этому знанию трудятся, и те, кто не знает и, следовательно, пребывает в безделии. Если человек живет согласно усвоенным истинам, они становятся его частью, так же и вера. И веру, и знания человек получает однажды и на всю жизнь.

– Сам же и ответь, много ли ты поставишь хотя бы рядом с собою?

– И все равно ты не будешь отрицать, что прогресс – естественное развитие общества?

– Не спорю, но только добавлю, что «так же, как и регресс». Вообще-то, наша эпоха, наше время, время негодяев, наступило в 1914 году. Не бери во внимание цифру, просто я разговариваю на вашем, человеческом языке и вынужден пользоваться вашими числами и датами. Иначе, к сожалению, ни в пространстве, ни во времени вы ориентироваться не умеете. Итак, в этом году по вашим верованиям на Землю сошел Антихрист. Для нас более важно, что началась Мировая война, в которую были втянуты – прямо или косвенно – Европа, Азия, Америка, Африка, только Австралии удалось улизнуть.

Обычно войны заканчиваются миром, но эта война перешла во многие революции внутри стран, бунты, восстания, что повлекло репрессии, казни, гражданские войны, и волна этих войн не успокоилась и по сей день.

Вторая мировая уже хорошо знакома вашему поколению. Ему же достанется и третья. Не сможете вы ужиться мирно в новом столетии – все свои проблемы, все свое дерьмо заберете с собою. Итог вы тоже себе представляете. Но это будет еще не конец человечества, а просто очищение Земли от лишнего балласта. Вот только по окончании Третьей мировой войны вы по-настоящему осознаете свою личную ответственность за жизнь планеты и свою, начнете ее ценить и беречь, как и все, что вас окружает. И только тогда на Земле начнется подъем и расцвет. – Да, вроде бы все верно. Но, думаю, ты дашь мне время поразмыслить над всем этим еще раз и свободно.

– Да, через пару дней я выйду к тебе снова. Пока, Роберт.

– Пока, Шауш.

Сеанс окончился, и сразу же пошел наплыв звука. Все предметы в ванной стали постепенно фиксироваться на своих местах. Я вдруг ощутил, что вода очень горяча, и быстро завернул кран. Стих шум льющейся воды, и неожиданная тишина обступила со всех сторон. Менять положение тела не хотелось. Я знал, что, лишь только пошевелю пальцем, сразу перейду в зависимость минувшего дня, в зависимость события, от которого за это время успел отдалиться и успокоиться. Нужно все хорошенько обдумать перед принятием решения.

Я решительно шагнул из ванны, насухо вытерся, накинул халат и вышел на кухню. Быстро поставил на плиту чайник, включил погромче что-то шептавшее радио и, взглянув на отрывной календарь, оторвал вчерашний лист – прошедший уже день, но не выбросил, а сложил пополам и засунул его куда-то в последние числа декабря. Взглянул на число завтрашнего дня: 19 августа 1993 года.

Глава вторая

Запой потянул уже на вторую неделю. Деньги кончились давно. Еды в мастерской никогда не было: все, что приносилось, тут же и закусывалось. Хорошо еще, что была вода – холодная и даже горячая. Да, пить очень хотелось, во рту все пересохло, язык еле шевелился, но вставать не хотелось. Открывать глаза тоже. Страшно не хотелось пускать в сознание новый день с его теми же проблемами: где, с кем и чем опохмелиться, а лучше с утра посидеть в какой-нибудь уютной компании, в которой все только проснулись, а бутылочка уже на столе… Снова нужно искать деньги, занимать, занимать, занимать. Но круг кредиторов сужается, а продавать уже нечего, да и невмоготу. Та картина в углу… Не-е-т!

Та картина в углу пришла во сне. Неожиданно, без предисловий и объяснений, в четкой прописке каждого мазка и подборе красок. Она будто когда-то была уже написана, и нужно было только прописать копию.

Странно, но у меня нашелся и последний холст, и кое-какие еще краски, которых, впрочем, хватило на половину картины. И я начал ее писать, и я видел ее уже в раме, висящей вот здесь, на этом месте, на этом гвозде…

Но тут завалился приятель с кучей денег. Да и пошли-то в кафе вроде бы пообедать. Ну, взяли бутылочку коньячка… А потом все понеслось, как всегда. Одного приятеля сменил другой, третий, снова три дня не вылезали от Аллки. Из дома жена выгнала в первый же вечер, точнее, ночь. А того и надо было: друг все равно за углом ждал, потому что знал, чем дело закончится. И мы снова пошли туда, где нас ждали, а хотя бы и не ждали, все равно туда, и запойный локомотив быстро набирал скорость.

Вторую ночь подряд я ночевал уже в своем «хуме». Так по аналогии с чумом окрестили кореша мою художественную мастерскую.

Здесь я чувствовал себя лучше всего. Для спанья у меня был жесткий топчан, обтянутый мешковиной, что позволяло находиться на нем в лежачем положении ровно столько же, сколько ты спишь в отключке, ибо спать на нем для кайфа было весьма жестковато. Я обходился и без подушки, вместо которой под голову укладывалась подшивка газет «Советский художник», и без одеяла, потому что, к великому счастью, даже в самую мерзопакостную погоду в хуме было тепло.

Хум по праву назывался моим вторым домом. Да не назывался, а был: здесь всегда я находил приют, покой и тишину. Здесь душа моя была на месте и при деле. Сюда часто заходили мои друзья: кто с бутылочкой, кто с предложением. Здесь всегда было тепло, уютно и весело, и под заветное «по чуть-чуть» велись долгие разговоры и споры о смысле жизни, любви и особенно женщинах, о Боге и капитализме и, само собою, о руководящей роли КПСС. Отсюда же всегда при большой нужде доставала меня моя жена.