Евгений Нарута – Седмина пустошь (страница 6)

Выдвинулись глубокой ночью, на трех неприметных легковых автомобилях с гражданскими номерами. К селению, расположенному в горах вела всего одна дорога. Ответвляясь от петляющей по краю глубокого ущелья, она заканчивалась тупиком, упиравшимся в скалы. Добравшись до места, бесшумно распределились, надежно укрыли машины и заняв позиции начали ждать.

Серая сырая мгла, проникая сквозь плотную одежду вызывала озноб, время казалось бесконечным, а стрелки на светящемся циферблате часов почти не двигались, держа нервы в напряжении. К утру, оранжевое солнце начавшее лениво и нехотя; словно после сна подниматься из-за горных вершин, разогнало сумерки и утренний туман, осветило бархатисто зеленое поле с пробивавшимися из травы редкими белыми цветками, согрело теплыми лучами участников засады.

Щетинин вздохнул с облегчением, поскольку дневной свет был для них весьма кстати. Наконец послышался далекий шум мотора, и Щетинин, лежащий за камнем в высокой траве через бинокль, разглядел спускающуюся по горной дороге зеленую Ниву. Солнце, уже достаточно ярко светившее со стороны ущелья позволило разглядеть, что в автомобиле находится двое мужчин, но лица их из-за большого расстояния были расплывчаты. «Только бы это были они», – подумал Щетинин. Солнце било в глаза сидящим в автомобиле, и они опустили противосолнечные козырьки тем самым частично скрыв свои лица. Наконец, подпрыгивающий на колдобинах автомобиль приблизился настолько, что позволил разглядеть их лица.

«Это они», – понял Щетинин. Включив рацию, негромко произнес:

– Всем приготовиться.

Скрытые валунами у самого пересечения дорог, слегка присыпанные сорванной травой и затянутые маскировочными сетками автомобили Жигули были выбраны Щетининым не случайно. В отличие от Уаза, классические Жигули были ниже, и их было легче спрятать. Спускающийся с гор автомобиль приближался. Только одна мысль пульсировала, у Щетинина:

– Только бы не заметили.

Наконец, автомобиль проехал мимо, буквально вжавшегося в траву Щетинина и как только это случилось он крикнул:

– Начали!

Взревев мотором, автомобиль за рулем которого был Степанов, резко рванув с места выскочил из густо разросшейся зеленки на дорогу и встал как вкопанный поперек дороги, отрезав путь отхода Ниве. В ту же секунду, как с неба упав на главной дороге одновременно с двух направлений появились еще две машины и перекрыли движение направо и налево. Шестеро бойцов укрывшись за легковушками взяли под прицел заблокированную со всех сторон Ниву. Капкан захлопнулся. Во избежания путаницы мишень для каждого из офицеров была определена заранее. Остававшийся за валуном Щетинин, отследив ситуацию и убедившись, что братьям не проскочить включил мегафон на полную громкость и заговорил:

– Сулим, Джабраил! Я офицер ФСБ капитан Андрей Щетинин гарантирую вам безопасность. и предлагаю не делать необдуманных поступков. Если бы, у нас была необходимость в вашем физическом устранении, то мы могли, да и сейчас можем это сделать. Я действую от имени и по поручению Ахмата Кадырова и основной целью нашей встречи являются мирные переговоры. На ваших руках нет крови мирных жителей, поэтому вам предлагается сотрудничество. В случае, если это предложение вам интересно, то вы должны выйти из машины и положить свое оружие на капот, в противном случае вы будете уничтожены.

Закончив выступление, Щетинин отложил мегафон в сторону, взял автомат и наведя его на братьев замер в ожидании, осторожно выглядывая из-за камня.

Возникла томительная пауза. Находясь по дороге выше, за спиной братьев, Щетинин видел, как они, пригнувшись разговаривают между собой активно при этом жестикулируя. Наконец открылась дверца и высунувшийся Джабраил спросил:

– А если не договоримся с Кадыровым, что тогда, отпустите?

– Я думаю договоритесь! Персонально для вас подготовлены хорошие, особые условия, – успокоил братьев Щетинин.

– А если оружие не сложим, и с ним поедем?

– Я не могу рисковать жизнью своих бойцов, поэтому такой вариант не годится.

– Ладно, выходим, – ответил Джабраил.

Дверцы автомобиля с двух сторон одновременно открылись, и выйдя из машины оба брата положили оружие на капот.

– Теперь пять шагов вперед и, стоять не оборачиваясь, – крикнул в мегафон Щетинин.

Ямадаевы подчинились, после чего Щетинин, выскочив из-за укрытия выдернул из автоматов братьев рожки с патронами и бросил их в захваченный автомобиль, потом перебросил свой автомат за спину, подошел к Ямадаевым и предложил:

– Ну что, поехали?

– Поехали, – согласились братья, настороженно улыбнувшись в ответ.

Все уже расселись по машинам, когда Андрей, немного смутившись вдруг сказал:

– Я сейчас.

Офицеры удивленно переглянулись, но никто не обронил ни слова. Скрывшись в поле и став невидимым, Щетинин, впрочем, очень быстро, буквально через несколько секунд вернулся обратно, открыл дверцу Нивы, бросил что-то совсем маленькое на пассажирское сиденье, сел за руль и махнув рукой ожидавшим его товарищам крикнул:

– Поехали!

Кортеж, состоявший теперь уже из четырех автомобилей, тронулся в сторону Грозного.

Щетинин, включив рацию доложил:

– Операция прошла успешно, встречайте.

Это послужило сигналом и навстречу им, выдвинулись грузовики во главе с БМП. Такой небольшой моторизованной колонной они и въехали на территорию Дома Правительства.

Люба Чернышева.

Люба Чернышева, стройная девушка среднего роста, с короткими темно русыми волосами, на лице которой отсутствовали какие-либо следы косметики в возрасте немного за двадцать была единственной дочерью полковника ВДВ Чернышева, погибшего в Первую Чеченскую. Оказалась она в Грозном не случайно.

Мать ее, совсем недолго переживала о гибели супруга и вскоре закрутила бурный роман с одним из штабных офицеров, проживавшем на тот момент в военном общежитие. Уже вполне зрелая дамочка, однако с хорошо сохранившимися формами, она для укрепления отношений перетянула моложавого майора, который был моложе ее на несколько лет в благоустроенную трехкомнатную квартиру, доставшуюся ей от погибшего полковника, где проживала вместе с дочерью-подростком, а для закрепления отношений вступила с майором в брак.

Дочь, которой она и раньше-то уделяла не слишком много внимания стала ее сильно тяготить своим присутствием. В глазах у Любы мать читала открытое осуждение своей легкомысленности, а еще начала замечать откровенные взгляды, бросаемые новым супругом на взрослеющую и стремительно обретающую женские прелести девочку.

Люба закончила на отлично школу, поступила на юридический, но чувствуя себя лишней в доме решила его покинуть. Пользуясь помощью и поддержкой генерал-майора Николаева Степана Трофимовича; старого друга и сослуживца погибшего отца, она по его совету написала заявление в военкомат с просьбой призвать ее в вооруженные силы и отправить служить в Чечню, при этом Чечню, как место службы она выбрала вопреки Степану Трофимовичу, но тот, сперва попытавшись отговорить упрямицу очень быстро убедился в тщетности своей попытки и сдавшись махнул на это рукой.

Заявление было положительно рассмотрено и удовлетворено, но поскольку никакой воинской специальности у Любы не было, то служить она попала благодаря той же протекции в самое спокойное место во всей республике, на должность, совсем не требующую специальных знаний. Служба в Грозном была скорее скучна, чем опасна или романтична, но позволяла Любе чувствовать себя независимой и нужной.

Кухня столовой находилось на первом этаже, а вся приготовленная пища поднималась на второй этаж в специальном лифте. Мужчина шеф-повар составлял меню, которое ежедневно обновлялось и следил за приготовлением блюд. Кроме шеф-повара и Любы в процессе приготовления пищи принимало участие еще пятеро женщин и сержант контрактник, занимавшийся получением на складах и доставкой на кухню продуктов питания, он же делал и всю тяжелую физическую работу. Оборудованная по последнему слову техники кухня обладала всем необходимым, начиная с посудомойки и заканчивая овощерезкой и хлеборезкой. Офицеры после еды аккуратно составляли использованные тарелки в специальное окошко для грязной посуды, и оно опускалось вниз прямо в посудомойку. Дежурства в зале велись строго по графику, поэтому только раз в пять дней Люба поднималась наверх работать в качестве официантки, и на раздаче. Прибывший Щетинин, сперва вызвал у Любы раздражение своими банальными вопросами, но после произвел более благоприятное впечатление блеснув знанием «Римского права», а когда ушел, то даже и понравился своей ненавязчивостью и скромностью. Впрочем, мужским вниманием весьма симпатичная девушка была вовсе не обделена. Выросшая в военных гарнизонах, Люба хорошо представляла себе, чем может обернуться чрезмерная взаимность в общении с представителями сильного пола, поэтому всячески старалась дистанцироваться от ухажеров, а про Щетинина за четыре дня прошедших после последнего дежурства в обеденном зале Люба даже и забыла.

Следующее ее дежурство в зале случилось на пятый день, после прибытия Щетинина.

На завтрак в столовой было малолюдно, что случалось обычно, когда проводилась какая-либо очередная операция. В таких случаях, убывших снабжали сухим пайком. Шеф повар обычно получал сведения о примерном количестве, ожидаемых на завтрак, обед или ужин и исходя из этого рассчитывал количество продуктов. К обеду объем блюд, поднятых из кухни, сильно возрос, и сержанту Валентину Дмитриевичу пришлось изрядно попотеть, перетаскивая и расставляя тяжелые кастрюли с супами. Но все равно, на обед пришла едва ли половина от состава подразделения.