Евгений Нарута – Седмина пустошь (страница 8)

Подъехали к перевалу и остановились в ожидании колонны, включив аварийку. Вскоре раздался гул моторов и подтянулись грузовики. Из кузова головного выпрыгнул Жорка Степанов, подбежал к Гелику, заглянул в окно, сел рядом с Щетининым и захлопнул дверь. Выключили фары, аварийку и очень медленно, в полной темноте, проехали примерно еще с километр. У небольшой развилки Джабраил съехал с дороги, остановил машину и сказал:

– Все, дальше лучше пешком.

Вышли, тихо прикрыли дверцы и ступая вслед за братьями отправились к селу. На счастье, ночь выдалась безлунная, а одинокие огоньки, светившие из окон домов, указывали правильное направление. Взяв, правее обошли село, и со стороны заднего двора подошли к нужному дому. Осмотрелись, затаившись среди камней. Щетинин заметил шевельнувшуюся тень у стены глинобитного сарая. Разбушевавшийся ветер, слегка завывая раскачивал чахлые деревья.

– Смена караула будет? – шепотом спросил у Сулима.

Тот кивнул головой. Отползли и Щетинин изложил план:

– Сейчас, я обойду сарай, и сниму часового. Когда на смену выйдет второй, то и его, потом войдем в дом и повяжем остальных. Ты, Жора, возвращайся к колонне и приведи две группы по пять человек; они займут места на въезде и выезде. Водители и остальные бойцы пусть ждут сигнала. Как закончишь, то возвращайся. Степанов, вскочив исчез в темноте. Вернулись к дому. Часовой, видимо замерзший, встал и начал ходить, разминая занемевшие суставы. Дав, братьям знак оставаться на месте, Щетинин подкрался к строению с противоположной стороны, потом скользнул вдоль стены до угла и прислушиваясь стал ждать. Вскоре услышал приближающиеся шаги, потом они на мгновенье прекратились, и снова раздались, но теперь уже затихая. Щетинин выглянул из-за угла, и увидел удаляющуюся спину. Замер, выждал, и в тот момент, когда чеченец, дойдя до угла, снова развернулся, повернувшись к нему спиной выскочил и тренированным ударом свалил боевика на землю. Навалившись сверху, заткнул часовому ладонью рот. Помахал братьям, и те подошли.

– Его надо унести отсюда, – прошептал Щетинин, – оттащите и возвращайтесь.

Ямадаевы переглянулись. Джабраил вытащил у лежащего брючный ремень, завел ему руки за спину и стянул их. Сулим, подобрал вязанную шапочку, разжал челюсти, и запихнул ее лежащему в рот. Взявшись за руки и за ноги, братья, отнесли часового от сарая, а после вернулись.

– Сулим, отойди подальше от дома и присядь; изобрази часового, а в случае, если что-нибудь спросят, то промычи в ответ нечленораздельно; как будто со сна. Я буду караулить у входной двери. Ты, Джабраил, на всякий случай встань у окон, – распределил обязанности Щетинин. Ждать пришлось долго, пока дверь не открылась и вышедший не спросил что-то. Сулим, закашлявшись ответил нечетко, и в этот момент Щетинин повторил нанесенный у сарая удар.

Братья, приблизившись уважительно посмотрели на Щетинина и связав оставили чеченца лежать у стены дома. Втроем, немного подсвечивая, бесшумно вошли в открытую дверь и обнаружив боевиков спящими, навалившись скрутили им руки и заткнули рты.

– Что дальше? – спросил Сулим.

– Будем ждать Степанова.

Степанов, шустрый как молния появился почти сразу, как только его фамилия была произнесена.

– Легок на помине, – усмехнулся Щетинин, – в двух других домах по одному человеку, а нас четверо, поэтому не станем ждать рассвета. Занимаем места у дверей, и я даю знак колонне входить в село. Разбуженные шумом эти двое попытаются улизнуть, вот тут-то мы их и возьмем. Ведите к первому дому.

Добрались. Судя по погасшим окнам в нем все спали.

– Мы со Степановым остаемся здесь, ну а за вами второй.

Братья ушли. Выждав немного, Щетинин, отошел от дома, включил рацию, и определил задачу:

– Входите колонной, но не сразу, сперва пошумите как следует; постарайтесь все село разбудить.

Немного времени спустя, вдали послышался гул моторов, перед въездом в село тарахтящие грузовики остановились, послышалось хлопанье дверей и голоса. Спавшие в доме проснулись, в окнах зажегся свет, тихонько скрипнув отворилась дверь и показалась голова в папахе. Не дав осмотреться, Щетинин схватил чеченца обеими руками за уши и рывком выдернул из дверного проема, подскочивший Степанов сорвал с плеча боевика автомат. Чеченец совсем не сопротивлялся и дал связать себя. Ямадаевы, к сожалению, сработали не так чисто; не став церемониться, они прирезали юношу из второго дома. Вскоре, бойцы грузили оружие, хранившееся в сарае. Захваченных боевиков по прибытии в Грозный разместили в комнатах для задержанных. Щетинин, не спавший уже две ночи подряд, добравшись до своей койки рухнул на нее как подкошенный и провалился в глубокий сон.

Ближе к вечеру, на дисплее мобильника Любы Чернышевой высветился неизвестный номер, слегка озадаченная она ответила на вызов:

– Алло?

– Люба, так мы пойдем сегодня в кино? – услышала она знакомый голос.

– Андрей, это вы? Как вы узнали мой номер?

– Люба, не забывайте, что я работаю в разведке. Так мы встретимся?

– Конечно, сегодня новый фильм привезли. Вы смотрели «Ворошиловский стрелок»?

– Люба, я уже давно ничего не смотрел.

– Начало сеанса в 20.00.

– Давайте я зайду за вами в 19.30.

– Договорились.

Комнаты обслуживающего персонала ФСБ размещались на первом этаже здания, и в отличие от комнат отдыха для офицеров были гораздо меньше, зато имели индивидуальные санузлы и напоминали скорее комфортабельные двухместные гостиничные номера. Соседка Любы в этот вечер была на дежурстве в зале, что оказалось весьма кстати. Люба, достала свое лучшее платье, туфли на высоком каблуке и небольшой набор косметики; решила привести себя в гражданский вид, от которого совсем отвыкла.

Закончив, осмотрела себя в зеркале, и осталась недовольна – платье и косметика на лице выглядели излишне яркими. Она уже подумывала; не стоит ли ей переодеться в привычный камуфляж, вместо туфель надеть кроссовки, косметику с лица смыть, когда в дверь осторожно постучали.

– Да, да, минутку, – досадливо откликнулась.

Настенные часы показывали 19.30. Времени на переодевание и смывку косметики не оставалось. Чертыхнувшись, захватила сумочку и отворила дверь в коридор, где с задумчивым видом, Щетинин рассматривал висевший на стене плакат. Услышав звук открывшейся двери, он обернулся и слегка остолбенел; перед ним стояла ослепительно красивая девушка.

На Любе было ярко-красное платье, в цвет ему туфельки на высоком каблуке и сумочка. Слегка тронутые розовой помадой пухлые губы призывно манили, а в ушах небольшими камешками сверкали подаренные отцом на совершеннолетие сережки. Заметив произведенный эффект, Люба смутилась, но отступать было уже поздно и некуда. Андрей, завороженный ее появлением, подошел, и протянул ей знакомый цветок, но теперь уже с тремя лепестками очень серьезно при этом сказав:

– Люба, вы прекрасней всех девушек на свете!

Девушка зарделась от смущения, ее губы тронула легкая улыбка, она осторожно взяла цветок, слегка коснувшись руки Андрея и ответила:

– Спасибо, – поднесла цветок к лицу, вдохнула нежный аромат и задорно спросила:

– Скажите, а как вам удалось найти цветок с тремя лепестками?

– О, это была необычная, но очень успешная войсковая операция, – уклончиво ответил Андрей лукаво улыбнувшись.

Взявшись за руки, они вышли под уже темное небо, покрытое сверкающими звездами, переполнявшее счастье заставляло их сердца биться в унисон, а руки их, соединенные переплетенными пальцами образовали неразрывную связь.

Теперь, все свободное время они проводили вместе, а спустя полгода поженились. Свадьбу сыграли в Новосибирске.

В качестве свидетеля со стороны жениха был Сергей Крупилин, а у Любы ее школьная подруга. Из гостей на свадьбу со стороны Любы кроме подруги был приехал генерал-майор Николаев Степан Трофимович, а свою мать Люба позвать не захотела. К Андрею приехали сестры с мужьями офицерами и детьми.

Гуляли шумно и весело. В просторном особняке всем хватило места, а крики «горько» звучали весь первый и еще два следующих дня после бракосочетания, пока последний гость не покинул гостеприимный дом Щетининых.

Медовый месяц молодые провели в Крыму, а после вернулись к месту службы. Соседку Любы переселили, и комната досталась молодоженам.

Возвращение.

Крупилин, провел в госпитале несколько месяцев, прежде чем был выписан и демобилизован по инвалидности. Получив кроме ордена еще и солидную выплату за ранение, он, возвратившись домой, обнаружил, что остался совсем один.

Девушка, узнав о том, что он с ранением находится в госпитале, не стала его ждать, и вышла замуж за местного предпринимателя, а друзья, переженившись уединились в семейном кругу. На его, в камуфляже, с орденом на груди, ковыляющего по улочкам поселка с палочкой, местные жители смотрели с жалостью и сочувствием, перешептываясь за спиной. Единственно, кто искренне ему обрадовался была мать, да и той спустя год с небольшим не стало – тревоги и волнения за сына не прошли даром.

Сперва ее скосил инсульт; обездвижив и приковав к постели, а потом, одной темной зимней ночью она тихо ушла, оставив его одного в старом, уже порядком покосившемся бревенчатом доме. Сняв и забросив подальше камуфляж, Крупилин переоделся в джинсы и спортивного покроя куртку, очень жалея, что не сделал этого раньше.