Евгений Моисеев – Нашу память не выжечь! (страница 5)
Все мы были непризывного возраста и на фронт не попали, но в нас кипела ненависть к врагу, нам не терпелось на деле хоть чем-то помочь бойцам Красной армии. Ребята из нашей группы, все как один, готовы были выполнять любые поручения военкомата и, не задумываясь, бороться с врагом не на жизнь, а на смерть.
От Владимира Колпакова, возглавлявшего нашу группу, мы получали указания, которые он получал от комсомольских и партийных руководителей из райкома комсомола и военкомата. Мы все прекрасно ориентировались в районе Нахичевани, не только знали каждую улицу в Пролетарском районе, но и хорошо ориентировались в соседнем Кировском.
В обстановке боев за Ростов при отступлении наших войск, несмотря на постоянные обстрелы, мы с товарищами вывели значительное количество бойцов из окружения в сторону Зеленого острова. Собирали тела убитых воинов, их оружие, которое прятали в щели парка Революции. Во время артиллерийского обстрела я был контужен. До сегодняшнего дня у меня сохранилась глухота на правое ухо.
Незадолго до вступления немцев в Ростов мы помогали эвакуировать раненых из госпиталя, который находился в мединституте. В сложных и опасных условиях мы выполняли задания, разведывали нахождение немецких штабов, немецкой техники. Так мы сообщили о нахождении немецких штабов на 1-й Советской улице, в доме № 44 на 27-й Линии, на 3-й улице поселка Ясная поляна, дом № 108. Там расположилась большая группа немцев.
При выполнении одного из заданий погибла одна из участниц нашей подпольной группы, Ольга Кашеренинова. Она переправилась по льду через Дон в город Батайск, чтобы передать важное сообщение, а на обратном пути была схвачена немцами и убита.
Повсюду немцы расклеивали листовки с угрозами расстрела: за укрывательство красноармейцев, за неповиновение новым властям, всеми способами запугивали население города. Соблюдая большую осторожность, нам удавалось кое-где срывать немецкие листовки, а свои, написанные от руки, расклеивать. В них мы призывали население не падать духом и верить в победу Красной армии.
28 ноября мы спешили в сторону Дона. На 1-й Советской улице увидели двух убитых немецких мотоциклистов. Кругом была суета. Неожиданно появилась фигура фашиста в русской шапке-капелюхе. Немец успел схватить Жору Сизова из нашей группы, а остальным удалось убежать. Мы поняли: идет облава. Забежали за типографию имени Калинина. Стреляли в нас, но повезло – мимо. Из подворотни дома Водников увидели, как сгоняли и ставили людей к стене, а затем расстреливали. В настоящее время на этом месте висит мемориальная доска: «На этом месте в ноябре 1941 года немецко-фашистскими оккупантами были зверски расстреляны 90 жителей».
Под тяжелым впечатлением мы бежали между дворами. В парке Революции вытащили пулемет, который спрятали раньше перед отступлением нашей армии, и потащили его по Радиаторной улице (ныне улица Каяни). Вдруг видим: к зданию Волго-Донского пароходства подошел фашистский танк. Мы с пулеметом спрятались в парке. Танк развернул башню и выстрелил несколько раз в дом, напротив которого были расстреляны люди. Затем он развернулся и ушел в сторону Театральной площади. Мы вышли из парка и притянули пулемет к Волго-Донскому пароходству. Через большие деревянные ворота затянули во двор трехэтажного дома, затем через средний подъезд на чердак, оттуда на крышу. Там установили и зарядили ленту. Тишина. Спустились вниз, посмотрели в сторону расстрелянных людей. Некоторые еще были живы, стонали, слышно было, как просили о помощи, но подходить еще было опасно.
Наш старший, Владимир Колпаков, гневно выругался и скомандовал: «Лезем на крышу». Ждем. Шум. И вдруг появилась машина с закрытым верхом кузова. Она ехала в сторону Театральной площади. Дали очередь одну, следом другую. Машина заглохла и остановилась. Из нее выскочили двое. Один подался влево пристрелили его, другой побежал к парку Революции, его пристрелили прямо на ограде парка. Дали очередь по машине. Никто больше не выбежал. Мы быстро отправились домой. Немцы уже отступали, танки направлялись в сторону Театральной площади.
На следующий день к месту расстрела подошли наши военные и взятые в плен немцы. Красноармейцы с гневом им показывали на содеянное и с ненавистью говорили: «Что же вы наделали?..» Перепуганные немцы стояли с опущенными головами. Немцы продержались в Ростове недолго, с 21 по 29 ноября 1941 года.
Ростов-на-Дону был первым крупным городом, освобожденным в Великой Отечественной войне. Под Ростовом вермахт потерпел свое первое сокрушительное поражение с начала Второй мировой войны. За восемь суток оккупации немецкими захватчиками была произведена чудовищная акция расправы над мирными жителями: в Нахичевани, на 36-й, 39-й, 40-й Линиях, в парке им. Фрунзе, на армянском кладбище, на площади Свободы. Очень много людей пострадало во время бомбежки.
За несколько дней было уничтожено много жилых домов, разрушены здания главного и пригородного железнодорожных вокзалов, разграблены объекты культуры, разрушено энергетическое хозяйство, сгорели здания РИНХа, РИИЖТа, гостиница «Дон», дом Водников на Нижненольной улице, кинотеатр «Буревестник», разрушены мосты через Дон. Многие жители Ростова остались без крова.
Глава 7. Разбираем баррикады
После первого освобождения Ростова мы принимали участие в создании военных сооружений, таскали мешки с песком. Из парка Революции, где расположилась наша артиллерия, и стояли телеги, мы с ребятами ездили на Дон поить лошадей. Однажды, возвращаясь после водопоя, лошадь неожиданно пошла рысью, я не удержался и упал, но она остановилась и, не двигаясь, ожидала, пока я не сел верхом на нее. Мы продолжали наш путь уже спокойным шагом.
С большим энтузиазмом горожане принялись разбирать баррикады, ремонтировать трамвайные линии, латать пробитые снарядами стены домов, на заводах и фабриках приводить в порядок территории и рабочие места в цехах. Мы с ребятами сразу же включились в работу по восстановлению разрушенных объектов.
В течение нескольких дней в Ростове были восстановлены водопровод, энергетическое хозяйство, заработал хлебозавод, некоторые промышленные предприятия, такие как «Ростсельмаш», «Красный Аксай», «Красный Дон» и другие. Заработали магазины, открылись школы, некоторые техникумы и институты. Жизнь постепенно налаживалась.
Я и мои товарищи продолжили учебу в школе. Занятия проходили в здании «Зернотреста» на 1-й Советской улице, а в нашей школе с декабря 1941 года формировался 100-й отдельный полк связи 56-й армии, участвовавший в освобождении Кубани, Кавказа, Керченского полуострова. В начале декабря все трудоспособное население было отправлено на строительство оборонительных сооружений. Создавались комсомольско-молодежные бригады по сбору оружия, боеприпасов, военного имущества. Все оружие, которое мы собирали перед первой оккупацией и во время нее, было передано нашей армии. Теперь уже вместе с другими молодежными бригадами мы снова включились в работу по сбору оружия и военного имущества.
Невозможно забыть первые дни декабря 1941 года, когда в Ростове проходили массовые захоронения погибших воинов Красной армии, ополченцев и мирных жителей. Братские могилы были вырыты в сквере мединститута, в Покровском сквере, на Братском кладбище, в парке имени Фрунзе (на площади Карла Маркса).
Я был на похоронах в парке имени Фрунзе, видел, как в огромный вырытый котлован опускали десятки гробов. Вокруг собралось очень много народа. Люди плакали и рыдали. Состоялся митинг. Выступили военные – три-четыре человека, и представитель от гражданского населения. Прозвучал гимн Советского Союза в исполнении военного оркестра. Был дан артиллерийский салют.
Перед второй оккупацией был мобилизован в армию мой друг и товарищ, руководитель нашей хорошо сплотившейся молодежной группы антифашистского сопротивления Владимир Колпаков. Перед уходом на фронт мы собрались у него дома и так же, как и тогда, перед первой оккупацией города, когда он предложил нам объединиться в единую группу для борьбы против ненавистного врага, так и теперь получили от него наказ не отступать от наших правил совместной борьбы с врагом. И еще Владимир пожелал нам быть осторожными, бдительными и всем нам встретиться после войны.
Расставаться с нашим товарищем было тяжело, но мы верили, что и на фронте он проявит себя смелым и надежным бойцом. Вскоре после ухода на войну Владимир написал своей матери письмо, в котором сообщал: «Ухожу на очень сложное и ответственное задание. Я или мой товарищ можем погибнуть». Позже мы получили известие о его гибели.
С января Ростов основательно начал готовиться к обороне и уличным боям. Строились оборонительные сооружения не только вокруг него, но и в самом городе. Сооружались баррикады на улицах. Работы продолжались день и ночь. И мы, конечно, не остались в стороне. С весны начались разведывательные полеты немецких самолетов, которые с каждым днем все чаще появлялись в небе над Ростовом. А с июня немецкие варвары стали сбрасывать бомбы, было очень много жертв среди населения. Люди пытались покинуть город, но не всем это удалось: многие в пути погибли от бомбежек и немецкой артиллерии.