Евгений Моисеев – Нашу память не выжечь! (страница 36)
Федор Степанович Солодовник – москвич, прошел большой трудовой путь от инженера до руководителя лаборатории электромагнитных механизмов во Всероссийском научно-исследовательском и проектно-конструкторском институте металлургического машиностроения (ВНИИМЕТМАШе). Защитил кандидатскую диссертацию. Работал старшим научным сотрудником. Автор более ста тридцати научных трудов. Его работы пользуются широким признанием научной общественности.
Когда началась война, Федор Степанович жил в Харькове. Был угнан в Германию на принудительные работы. Бежал. Был пойман и вывезен в концлагерь Гросс-Розен, оттуда в концлагерь Гузен-1. Был активным участником антифашистского Сопротивления. Работать пришлось в командах Штайнбрух, Штайнметцеры, Штейер и команде электриков.
После войны Федор Солодовник принимал активное участие в патриотическом воспитании молодежи. До самой своей кончины являлся президентом межрегиональной общественной организации «Общество бывших российских узников Маутхаузена» (ОБРУМ). Ежегодно с группой бывших советских узников он выезжал в Австрию на манифестации в честь празднования великой Победы над фашизмом и освобождения концлагеря Маутхаузен – Гузен-1 (5–9 мая). Я неоднократно был включен в состав нашей делегации.
Федор Степанович был очень интеллигентным, порядочным человеком, верным другом и товарищем. С ним мы сохранили крепкую дружбу до конца его дней.
Юрий Павлович Цуркан – одессит, летчик-истребитель. В первый же день войны сбил немецкий самолет Хейнкель Хе-111, за что получил орден. Но 11 сентября 1941 года при выполнении боевого задания его самолет потерпел крушение из-за нехватки топлива, и он попал в плен. Начались допросы, немцы пытались выведать у него секретные сведения, склоняли перейти на службу в свою армию. Ничего не добившись, отправили в лагерь для военнопленных. Юрий бежал, но был схвачен немцами и отправлен в Лодзинский шталаг «Кригсгефанген лагерь Люфтваффе № 2».
В этот же лагерь были доставлены другие летчики. Среди них был и Александр Васильевич Пасин – летчик из Москвы, капитан, коммунист, штурман дальнебомбардировочной авиации. Попал в плен при необычных обстоятельствах. Его эскадрилья вылетела на срочное задание – бомбить немецкие объекты в Будапеште, но на обратном пути из-за сильного встречного ветра горючее иссякло. Самолеты вынуждены были сделать посадку. Летчики начали пробираться к своим, но некоторые, в том числе и Александр Пасин, попали в плен, потом в лагерь для военнопленных. Бежал. Был пойман немцами. Снова плен и шталаг в г. Лодзь.
Константин Николаевич Шитов – из Нижегородской области, воентехник 1-го ранга истребительной авиации, участвовал в обороне Севастополя. Попал в плен на Херсонесском мысу. Прошел лагерь для военнопленных – Ченстоховский шталаг. Бежал. Пытался пройти линию фронта, но снова был схвачен, определен в шталаг в г. Лодзь.
Вместе с другими летчиками Юрию, Александру и Константину удалось из этого офицерского шталага бежать, но они были схвачены и вывезены в концлагерь Штуттгоф в августе 1943 года. Здесь я с ними и познакомился. Сначала они работали в той же команде тишлерай (в столярке), что и я. Позже Александр Пасин и Юрий Цуркан были вывезены в концлагерь Маутхаузен, куда вскоре перевели меня и моих друзей из Ростова. С Юрием и Александром после освобождения я поддерживал связь, переписывался. Часто бывая в командировках в Москве, Одессе, я останавливался у них. Нам было очень интересно общаться друг с другом, вспоминать наших друзей, тех, кто вернулся из адского плена, и тех, кто навсегда остался в нашей памяти, не дожив до дня освобождения.
Александр Пасин умер в г. Москве 2 апреля 1975 года, Юрий Цуркан умер в г. Одессе 22 июня 1979 года, Костю Шитова после войны разыскать не удалось.
В 1967 году при встрече в г. Одессе Юрий подарил мне свою книгу «Последний круг ада», в которой достоверно описал все, что происходило в фашистских застенках концлагерей Штуттгоф и Маутхаузен.
Дмитрий Константинович Левинский – ленинградец, заключенный в марте 1943 года в концлагерь Гузен-1 за отказ от вербовки в немецкую армию.
С самого начала содержания в Гузен-1 Дмитрия привлек к подпольной работе капо ревира Эмиль Зоммер. Для Дмитрия Левинского Эмиль Зоммер стал вторым отцом, подарил ему жизнь. В конце своей жизни Дмитрий Левинский написал книгу «Мы из сорок первого…». В этой книге он пишет: «У каждого из нас, переживших концлагерь, был свой Зоммер. Иначе бы мы не вышли на свободу. На каких-то этапах лагерной жизни каждый из нас становился для кого-то Зоммером, а тот, другой, сыграл такую же роль в судьбе очередного соотечественника, нуждающегося в помощи…» Это он, будучи зачисленным в 29-й блок ревира, помог выжить многим соотечественникам. Я его хорошо знал в лагере. После войны с Дмитрием я встречался в Москве и других городах на всесоюзных встречах.
Дмитрий Левинский скончался в марте 1999 года.
Его книга воспоминаний «Мы из сорок первого…» была издана уже после его смерти и передана мне в дар президентом ОБРУМА Ф. С. Солодовником.
Николай Шилов – военврач 2-го ранга. По поручению подпольного Интернационального Гузен-комитета он был вызволен из штрафной команды и зачислен в 27-й хирургический блок ревира в качестве санитара к польскому врачу Тони Гастинскому. Я лично знал Николая Шилова, так как он меня спас, когда я попал в ревир после зверского избиения. А познакомился я с ним еще в Штуттгофе. Николай Шилов помог выжить многим соотечественникам. Моему товарищу Ф. Ф. Солодовникову он в лагере сделал операцию на грудной клетке путем сверления отверстия в ребре обычной дрелью и выпускания через это отверстие жидкости мокрого плеврита. После войны, к сожалению, разыскать его не удалось ни мне, ни моему другу Ф. Ф. Солодовникову.
Петр Иванович Попик – 17-летним юношей в 1942 году по поручению Интернационального комитета через Мишу Ибрагимова («урмахер») был поставлен к воротам лагеря на элитную должность лагерлейфера. Петр Попик передавал в лагерь ценную информацию о готовящихся выходах эсэсовцев в лагерь. Петр Попик первым вышел на Николая Шилова и обеспечил его спасение из штрафников путем подмены номеров с одним из умерших. Петр Попик стал для многих «Зоммером». Его знали все, начиная с лагерфюрера, и кончая последним доходягой в каменоломне. Его знали в Гузене как «Петьку-скорохода». Лагерный скороход, курьер, осуществлял связь между комендатурой и жилыми бараками. Совсем мальчишка, он помог выжить многим нашим соотечественникам.
Всеволод Викторович Остен (Кудратов Владимир) – возил в лагерь телегу с бочками супа в команде «Кюхенваген». Еще будучи в лагере, он на клочках бумаги из мешков для упаковки цемента писал в Гузене стихи. После войны стал членом Союза журналистов. Автор книги о Гузене «Встань над болью своей».
После войны мы с Всеволодом встречались в Москве и других городах на всесоюзных встречах узников.
В 1986 году при встрече Всеволод подарил мне свою книгу, в которой с достоверностью рассказывает о пережитом в концлагере Маутхаузен – Гузен-1.
Борис Александрович Абрамов – участник Великой Отечественной войны, кандидат филологических наук, заведовал кафедрой грамматики и истории немецкого языка факультета иностранных языков. Основатель научной школы «Функциональное исследование языковых единиц». Под его руководством защищено сорок кандидатских и шесть докторских диссертаций.
В 1941 году добровольно ушел на фронт, участвовал в обороне Брестской крепости. В лагере жил и работал в одной команде с Всеволодом Остеном. По поручению Интернационального Гузен-комитета руководил эвакуацией русских узников Гузена после освобождения. Многие годы был вице-президентом Интернационального Маутхаузен-комитета. Скончался в ноябре 1994 года.
Роман Беспалько – до войны жил в Одессе. Очень хороший музыкант-флейтист, долгое время работал в военном оркестре. Воевал на фронте, попал в плен, оказался в лагере для военнопленных Гаммерштейне, бежал, был пойман, прошел гестапо, допросы, избиения, а после отправлен в концлагерь Штуттгоф.
Это был храбрый и верный друг до конца своей жизни. Ради товарища готов был снять с себя последнюю рубаху. В лагере его все знали под именем «Миша Флейта». Своей изобретательностью и смелыми поступками ему удалось не только самому спастись (назвал себя, еврея по национальности, метисом: мама француженка, а папа – турок), но и спасти многих людей, накормить много голодных. Роман входил в подпольную группу русских антифашистов под руководством Федора Сопрунова – врача ревира. После войны он жил в Москве. Очень был гостеприимный, любил и ценил своих друзей, всегда помогал им в трудные минуты жизни. Все узники, бывшие с ним в концлагере, с благодарностью вспоминают о нем. Бывая в Москве, я часто по нескольку дней жил у него. Мы вспоминали годы концлагерной жизни, наших товарищей, и живых, и не вернувшихся из ада.