Евгений Мисюрин – Дом в глуши (страница 8)
Глава 3
С утра я залил последний бензин в Ниву. Солярки тоже оставалось километров на сто. Я за это время освоил «Хамви», даже привык к нему, девочки обживали Ниву. Но если сегодня нам не встретится хоть какая-нибудь заправка, придётся идти пешком. К тому же кончаются репелленты, а дорога лежит сквозь джунгли. Да и крупы наша команда подъедает весьма активно. Но, судя по карте, скоро джунгли перейдут в лесостепь, а там и Лимпо — крупный населённый пункт, посёлок лесорубов.
Джунгли становились реже и светлее, и вот уже мы движемся по смешанному лесу. То тут то там видны свежие вырубки, в дорогу то и дело вливаются новые колеи. Девчонки развеселились, рации не умолкают. У меня на душе тоже стало легче, всё-таки выезжаем к людям. Сканер поймал какую-то разухабистую африканскую песню и поэтому я не сразу услышал выстрелы. Где-то справа, как раз за границей леса басовито долбило что-то крупнокалиберное. Девочки мгновенно стихли, я услышал лязг оружия, ага, сосредоточились. Запустил сканер в режиме поиска, пока пусто.
Лес кончился, дорога повернула направо, и мне пришлось остановить машину за густыми кустами. Впереди шёл бой.
На дороге стоял двухосный броневик на спущенных колёсах, прямо за ним песочного цвета Лендкрузер 100 с пулемётом над крышей. Пулемётчик висел, зацепившись ногами за люк. Со стороны леса по броневику лупил тяжёлый пулемёт. Броневик вяло отстреливался из пулемётной спарки. Явно патроны экономит.
На броневике герб — дерево, перекрещенное двуручными пилами и надпись «LIMPO FELLER BANK». Крузер уже дымится. Бинокль. Под деревом… вот блин. Пила Гитлера, MG-42. Зверская штука. Возле него трое. Кто ещё? На дереве один, кукушка, понимаешь. В руках, похоже, М40. Нас им пока не видно — кусты перекрывают обзор. А вот и штурмовая группа — десятка полтора, залегли, ждут, когда спарка на броневике замолчит. Похоже, всё, но на всякий случай…
— Жанна Струне!
— Это Жанна, слушаю, Гена.
— С тобой Анжи и Карлыгаш в машине? Бери их. Слева кусты видишь? За кустами какая-то яма. Наденьте бронники, берите Фалы и по два магазина. Дуйте в эту яму. По моей команде откроете отвлекающий огонь. Самим не высовываться! Только стрелять. И только по моей команде. Приём.
— Гена, Роджер. Аут. — Вот откуда она буржуйские радиокоды знает? Всё страньше и страньше.
Из Нивы выскочили три фигурки и кинулись к кустам. Одна бежит нормально, пригнувшись, а две как на прогулке. Успели бы. Да, успели.
— А вы что сидите? — Роза с Фаридой переглянулись. — Бегом за ними. Жить надоело?
— Гена, я стрелять умею.
— Ага, стреляла уже. И даже попала. В рабство. Роза, бегом!
Девочки прыснули к кустам. Кажется, Роза обиделась. Ну и бог с ней, не до того. Достаю СВД. Кукушка-кукушка, сколько тебе жить? Бам! Уже нисколько. А я перескакиваю за М2. Длинная, патронов на сорок, очередь по пулемётному гнезду. Минус три. А теперь по штурмовикам.
— Жанна, огонь!
Девочки не подвели — судорожно замолотили кто куда. А я, нагло прикрывшись девочками, точнее их огнём, расстрелял «группу поддержки». Чёрт, не минус три, минус два. Со стороны пулемёта вспышки. Мой браунинг дёргается в руке, берет сбивает с головы. Локоть дёргает вправо, в рукаве дыра. Хорошо, что не задело. Как мой пулемёт, цел? В ствол попал. Снайпер, блин. Теперь я без крупного калибра, заменить ствол точно не успею. И торчу тут как тополь на Плющихе.
Хватаю Ремингтон и плашмя валюсь за машину. Фух! Грудь отбил. Но цел. Пытаюсь высмотреть стрелка под деревом. Хотя, на его месте я бы давно точку сменил.
— Жанна, лупаните ещё раз одиночными в сторону леса. И пониже.
А что же броневик-то молчит? Патронов нет? Девочки стреляют. Им никто не отвечает. Хорошо хоть со стороны штурмовой группы тихо, похоже, всех зачистил.
— Жанна, постарайтесь пониже, чтобы кусты задело. Но не высовывайтесь.
Ещё выстрелы. Тишина. А это что? От кустов поднимается фигура и как в кино про Чапаева, молча, с винтовкой наперевес, почти строевым идёт к лесу. Блин, психическая атака, мать её.
— Жанна, что за фигня?
— Карлыгаш рванула.
— Да… — у меня нет слов. Начинаю палить по деревьям. Дура! Вот дура! Ну куда!? Убьют же!
Карлыгаш, не вскидывая винтовку к плечу, делает очередь. Три патрона. Ещё раз. Или она профессионал или, что скорее, у неё винтовка на три с отсечкой выставлена. Со стороны леса две вспышки. В разных местах. А я-то думал, он там один. Быстро прикладываюсь и успеваю заметить сначала одного стрелка, потом сразу же второго. Обоих нет. А Карлыгаш лупит по три патрона в сторону леса. Там тишина.
Кладу Ремингтон, беру Фал. Выхожу из-за машины. Пора останавливать эту Анку-пулемётчицу.
Вспышка со стороны пулемётного расчёта. Надо же, а я думал, там все. Нет, тяжело без поддержки. Снимаю гранату и швыряю её в сторону «Пилы Гитлера». Потом пускаю туда же длинную очередь. Взрыв, прямо на пулемёт падает дерево. Надеюсь, чисто. Вот теперь к Карлыгаш. Только где она?
Девушка лежит в дорожной колее, видна лишь одна нога в чёрном ботинке. Чёрт! Камок на её груди залит кровью. Прямо в сердце. Почему же бронник-то не надела? Я одновременно злюсь на подставившуюся дуру, чувствую к ней жалость, а также стыд. Не довёз. Ещё до людей-то не дошли, а уже потери. Со зверями было проще.
Я сажусь на землю и дрожащей рукой достаю сигареты. А ведь в провале не курил. Со здешним воздухом совсем не хотелось. И нá тебе! На глаза наворачиваются слёзы. Мне приходилось терять друзей в бою, но там были серьёзные мужики, почти профессионалы, а эта… Я с ней почти не общался. И всё равно до безумия жаль.
— Гена, не плачь, — Роза кладёт мне руки на плечи. — Она сама виновата.
— Блин, какая разница! Я обещал вас до дома довести. А её не довёз!
Подходит Фарида, садится передо мной на колени и, вдруг, взяв моё лицо в свои мягкие ладошки, начинает языком слизывать с моих щёк слёзы. Я обалдело смотрю на неё, но ничего не вижу, язык дёргает ресницы. Чертовски приятное ощущение. Плакать уже не получается. Нервы отпускают, а тело, скажем так, местами напрягается. Так…
— Фарида, отставить ласки!
— Да, мой падишах, — девочка хитро улыбается. Значит, этого и добивалась. Как догадалась-то?
— Девушки, почему винтовки бросили? А если там кто ещё остался?
Девушки нехотя подняли с земли оружие.
— Идёмте к машинам, может, там кто живой.
В Лендкрузере было пять трупов, изрешеченных пулемётными выстрелами. Да и сама машина похожа на решето. Живых нет. Дальше.
Броневик представлял собой обыкновенный автомобиль, обшитый стальными листами. В боках прорезаны бойницы, из той, что в сторону леса, торчала пулемётная спарка. Два ПК. Я постучал в стену.
— Эй, есть кто живой? — и повторил. — Anybody here?
— Вы кто? — спросили изнутри по-английски. Голос дрожал, слова прерывались тяжёлым дыханием.
— Не бандиты. Откройте, вам нужна помощь.
— Здесь нет замка.
Не успел раненый договорить, Жанна уже открыла дверь и нырнула внутрь. Я вошёл следом. Тесно-то как.
На единственном сиденье полулежал огромный, на голову выше меня, негр в камуфляже песочного цвета и краповом берете. Обе его руки без сил лежали на полу. В углу, скрюченный в неестественной позе, лежал белый мужчина. Белый не дышал. Негр, наоборот, дышал тяжело и со свистом.
Мы с Жанной с трудом вытащили гиганта на воздух. Плечи его были пробиты в трёх местах. Правый плечевой сустав и, похоже, верхушка лёгкого. Это плохо.
Анжи, мгновенно достала ИПП, аптечку, и сноровисто вколола раненому ампулу промедола. Потом разрезала камок и плотно перевязала. Негр открыл глаза. Зрачок во весь глаз, промедол пошёл. Но задышал ровнее, значит, будет жить.
— Джозеф Окочукво, — сказал он низким красивым голосом.
На КПП стояли двое, такие же огромные как Окочукво. Они кинулись к броневику, который я тащил за «Хамви», потом схватили Джозефа, один что-то сказал в рацию. Через минуту прибежали ещё четверо с носилками, погрузили на них раненого и почти бегом унесли. Броневик отцепили, а нашу колонну направили внутрь даже без проверки.
Внутри нас уже ждали. Целая делегация во главе с молодой женщиной в форме Ордена. Едва мы вылезли из машин, раздалась жуткая какофония труб и барабанов. Вот это встреча!
Как оказалось, в форме была представитель Ордена в Лимпо, Мэри Сью, и у неё было к нам много вопросов. Мы выгрузили тело Карлыгаш из машины и её куда-то сразу унесли на носилках.
Нам выделили номер в местной гостинице, которая называлась Большая Секвойя, во всяком случае, я так перевёл для себя «The Great Redwood», и дали время привести себя в порядок с дороги. Мисс Сью сказала, что зайдёт к нам после обеда. И только после её ухода я вспомнил, что полдень здесь не в двенадцать часов, а в пятнадцать.
Карлыгаш похоронили на местном кладбище. Как героя, с салютом. Как оказалось, мы спасли командира местного ополчения, причём, когда они везли выручку от продажи леса из местного банка в орденский, в Лумумбу.
Вместе с ней похоронили служащего банка, того самого белого, что лежал в броневике, и пятерых ополченцев. Два отделения патруля съездили на место нашего утреннего боя, тщательно всё исследовали и теперь начальник местного полицейского отделения Питер ван Рюйтер ждал нас для раздела трофеев. Но это потом. А пока мы с Мэри Сью сидели в холле гостиницы и пили великолепный кофе.